Трактир "У Висельника"

      В наступившем полумраке, разгоняемом только огарком свечи на столе, золотые глаза человечка светили двумя солнышками. Демон наклонился ниже, в немом восторге гладя нежную щёку — слов у него не было. — Ой-ёй-ёченьки, что ж так голова-то на кусочки разваливается, сил моих нет, — со стоном вцепился в густую шевелюру Мартин. — Так и помереть недолго. — А ведь ты прав, человек. Ты вот только что умер и воскрес, — по-птичьи склонив голову к плечу, бесстрастно констатировал факт птицелюд.       Мартин, метнув вбок огненный взгляд, нарочито медленно оглядел с ног до головы абсолютно голого парня, нахмурился, брезгливо выпятил нижнюю губку и, резко оттолкнув от себя руки демона, сел. — На минуту тебя оставить нельзя, тут же волокёшь в дом всякую бяку. Надо было сразу предупредить, что у тебя перманентный недотрах активизировался до уровня «не могу-щас подохну», я бы вниз ушел, хоть поел бы в своё удовольствие, пока ты тут развлекаешься. Ты же оплатишь мне ужин, не оставишь голодать? — тревожно заглянул он в глаза Ррауху. — Ты кушать хочешь? — умильно засиял взором демон, расплываясь в клыкастой лыбе, будто ему сейчас комплиментов отвесили, а не ревновашки шипели. — Так мы и здесь можем переку… — Рраух перевёл взгляд на пустой поднос с оставшейся на нём сиротливой горчицей, и брови его изумлённо взлетели под лоб. — А впрочем, ты прав, внизу и блюд больше, и мясо свежее, и пиво не выдохшееся. Идём, поднимайся. Или у тебя головка кружится? А давай я тебя на ручках снесу, — засуетился вокруг охнувшего Мартина Рраух, помогая ему принять вертикальное положение и не глядя на птицелюда, будто его вообще здесь не было.       Серафим, машинально поглаживая круглую голову одноглазого кота, моргнул. — Ты мне должен, демон. Назови своё имя, как положено. — Я, Рраух Улуккиткарр из Дома Алого Пламени, второй сын, не наследник, подтверждаю клятву должника. Позови — и я услышу и приду куда бы то ни было, чтобы отдать долг в любой форме, как тебе пожелается. Я сказал. — Над протянутой когтистой ладонью засиял ком синего пламени, который на глазах разгорелся до алого, потом ослепительно-белого сияния и, вспыхнув, исчез. Магия подтвердила факт клятвы.       Птицелюд кивнул, чуть повёл плечами, мгновенно перетекая из нагого состояния в человеческое одетое и быстро шагнул к двери, распахивая её перед застывшей парочкой. Демон, не мешкая, подхватил на руки притихшего, босоногого, в одной пижаме студента и, склонившись, чтобы не зацепить рогами колоду, стремительно вышел из комнаты. — Ты тоже это видишь, друг мой Амброзий? — задумчиво спросил Серафим, оглядываясь на жмурящегося единственным глазом черного кота.       Кот ничего не ответил, лишь фыркнул-кашлянул, как рассмеялся, а затем величественно растворился в сгущающихся сумерках, махнув напоследок хвостом. Его друг чуть помедлил, а затем кивнул своим мыслям и аккуратно прикрыл за собой дверь, покидая чужую комнату. * * * * *       Мартин был в растерянности, слова странного парня в их комнате не шли из головы. Он неосознанно льнул к могучей груди осторожно несущего его демона и прислушивался к странному ощущению защищённости, к которому не привык. — Рраух… — Да, ты сильно кушать хочешь? — склонился поближе довольный демон, — Мартин впервые назвал его по имени и ему неожиданно понравилось, то, как звучит его имя из уст человечка. — Сейчас, потерпи чуть-чуть, всё будет. — Да нет, я не об этом. А почему тот парень сказал, что я умер? — затаив дыхание, паренёк, не заметив, положил ладошку на плечо огромного демона. — Так ить… ты того… наэтого… действительно умер. Это я тебя убил, — собравшись с духом, выпалил Рраух, останавливаясь посреди коридора. Зажмурившись, он уже приготовился к возмущённому воплю, заранее согласный на всё, но почему же тогда так больно стало в груди? — А… А за что? — тихо прошелестел Мартин. — Ну, понимаешь, ты меня за хвост схватил, а я этого не люблю. Я тебя правда просил отпустить, а ты ни в какую, вот я и дёрнул. Я ведь думал, ты отпустишь, а ты… в стену… со всего маху… Я душу успел схватить, чтобы в манускрипт не втянуло, тебя восстановил, а вот оживить… не получилось. Демоны, они ведь для разрушения, не для созидания предназначены, понимаешь? И тогда Серафим помог, душу твою в тебя вернул, пока время не ушло. — Рраух говорил медленно, с трудом проталкивая вдруг ставшими колючими слова сквозь судорожно сжавшееся горло. — Хвост… — задумчиво протянул Мартин. — Хвооост… ХВОСТ?! И ты из-за этого меня УБИЛ?! — золотые нечеловеческие глаза загорелись вдруг адским пламенем. Струхнувшему Ррауху на мгновенье даже показалось, что он видит в этом море расплавленного золота что-то очень знакомое, родное до боли, но тут Мартин прикрыл глаза, глубоко вздохнул, мотнул головой, будто отгоняя от себя плохие мысли, и посмотрел на демона своим обычным взглядом: — Спасибо, Рраух. За то, что не бросил умирать, за то, что боролся за меня, за то, что даже остался кому-то должным за мою жизнь. Я никогда об этом не забуду, — парень потянулся и неловко клюнул губами туда, докуда дотянулся — в чуть выступающую вперёд крепкую нижнюю челюсть, а потом смущённо спрятал заалевшую мордашку на широкой груди демона, судорожно обнимая его за шею.       Высший темный демон был готов к тому, что его возненавидят, поколотят (ну, или хотя бы попытаются), обольют презрением, но только не к тому, что его дублёную шкуру обожжёт горячими слезами искреннего обожания и благодарности. У него от неожиданности едва ноги не подкосились. Нет, теоретически Рраух знал, конечно, о таком феномене, но вот сталкиваться с подобным за всю его много-тысячелетнюю жизнь как-то не приходилось. Искренность в аду встречалась так же часто, как снег, лежащий на раскалённом лавовом озере. А если проще, то никогда.       Громко буркнувший живот Мартина заставил очнуться и… улыбнуться. — Да ты же у меня в самом деле кушать хочешь, маленький, — счастливо и ласково прогудел Рраух, — идём, сначала ужин, а потом уже разговоры. — Может, я тогда сам пойду? — куда-то в ключицу прошептал Мартин, не смея поднять головы. — Ещё чего! — тут же возмутился демон, легко подкидывая невесомое для него тельце тщедушного парнишки.       Радостно простучав копытами по крепким, потемневшим от времени дубовым ступеням широкой лестницы, Рраух быстро оглядел погружённый в густой полумрак огромный зал. Всё здесь выглядело очень уютно и монументально: и громадный камин с весело пляшущими языками пламени, в котором с лёгкостью можно было зажарить оленя; и основательная дубовая мебель в виде крепких столов и не менее крепких лавок; и стойка пустовавшего сейчас бара с выставленными деревянными кружками, ждущими очередного клиента.       Демон свернул поближе к камину, выбирая стол рядом, но сел спиной к огню, чтобы видеть весь зал, а вот его лицо мало кто сумеет разглядеть, ослеплённый яркостью языков пламени, пляшущих позади. Зардевшегося студента он аккуратно примостил у стены, стратегически прикрывая его от любой вероятной опасности. Чуть повернув рогатую голову, Рраух едва не вздрогнул: прямо перед столом спокойно стоял Трактирщик, хотя мгновением ранее там точно никого не было. — Господа изволят отужинать? — Изволят, — благосклонно кивнул Рраух. — Нам бы Мартину чего полегче, он у меня ещё слабенький. Ну, а мне всего остального. — Тогда вашему спутнику могу предложить бульон из зайца на травах; гренки с молоком; почки заячьи верченые; судака на пару; карасей в сметане; пироги с капустой, яйцом и луком, с печенью, грибами; сладкие: с брусникой, малиной, земляникой. Взвары медовые, сбитень, квас домашний, компот на лесных ягодах. — Всё, что спокойно перечислял Трактирщик, мгновенно оказывалось на столе, окутывая оголодавших гостей яркими, нереально вкусными запахами. — Для господина демона есть холодная оленина; гусь в жгучих специях, фаршированный гречкой с грибами и обложенный зажаристыми перепёлками; бок поросенка, приготовленный на вертеле, поливаемый бургундским; домашние колбасы на рассыпчатой картошечке с рубленной зеленью; грибы с постным маслом и луком, и огурцы бочкового засола. Прошу прощения за скудный рацион, но всё самое свежее, домашнее. Зато вина могу предложить любые, на ваш изысканный вкус. Вам покрепче, послабже? — Не надо изысков, мне бы сбитня, да побольше, и поесть нормально за… я уже не помню, за сколько времени, — ухватив нож, Рраух с азартом воткнул его в свиной окорок, отрезая разом здоровенный ломоть и подхватывая его пирожком. Мартин, словно очнувшись, проводил ошалевшим взглядом пролетевший мимо кусман мяса и двумя руками придвинул к себе поближе деревянную мису с бульоном. По примеру демона, он тоже куснул нежнейший бок пирожка, который оказался с печенью, и стал методично прихлёбывать ароматное варево. Горячая еда, словно бальзам на раны, врачевала голод и настроение. Опустошив мису, Мартин придвинул судака и едва не проглотил язык вслед за нежнейшей рыбкой. — М-м-м, какая фкушнотишша, — запрокинув голову, в восторге замычал он. — Рау, попробуй, это прошто нереально фкушно!       Демон, с умилением косясь на блаженствующего парнишку, как пожар, уничтожал свою долю. Прикончив ароматную свининку, он схомячил оленину и теперь с удовольствием разломил напополам горячую тушку гуся. Из-под треснувшей хрустящей корочки вырвались струйки пара такого концентрированного интенсивно-насыщенного аромата, что и Мартин невольно повёл носом. — Держи ножку, маленький, ты должен хорошо кушать, — отломив здоровенную ножку вместе с бедром, Рраух осторожно, стараясь ничего при этом не смахнуть со стола, водрузил в опустевшую мису парня его долю гуся. — Да я, наверно, и не осилю такую громадину, — с сомнением оглядел её со всех сторон Мартин. — А ты начни, а если не съешь, так ну и черт с ней, мясо с костей обдерём, завтра с хлебом бутерброды будут, — спокойно заметил демон, азартно хрустя нежными гусиными хрящиками, закидывая вдогон маленькие тушки перепелов, перемалывая их мощными челюстями, и запивая всё это великолепие большими глотками кваса, потому как сбитень уже кончился.       Даже смотреть на это пиршество со стороны было завораживающим зрелищем, а уж сидя практически в эпицентре событий, удержаться и не присоединиться было просто невозможно. Мартин вздохнул, приподнял здоровенную ножку, и аккуратно куснул, срывая и кусочек зажаристой корочки. Не в силах промолчать, он восторженно замычал, закатывая под лоб глаза и пристукивая пяткой по ножке лавки. — Ну вот, а ты есть не хотел, — хитро скосив глаза на парнишку, Рраух с удовлетворённым вздохом отодвинулся от стола, продолжая прихлёбывать из здоровенной запотевшей кружки. — Так я ж не жнал, што так фкушно фсё будетф, — с усилием проглотив кусок мяса, Мартин смачно облизал блестящие от жира пальцы, не замечая, как потемнел и остекленел взгляд демона, наблюдавшего эту картину. Зрачки расширились, над бровями появились крошечные капельки пота, а по пересохшей враз верхней губе пробежался кончик языка.       Вздрогнув, Рраух уткнулся носом в кружку, пряча от парнишки и самого себя потяжелевший взгляд. И не только взгляд, как оказалось. Зашевелившееся внезапно естество заставило рогатого чуть ли не поперхнуться квасом и вновь придвинуться к столу, скрывая своё состояние. Стояние, кстати, ничуть не собиралось опускать голову, продолжая всё болезненнее натягивать кожаные брюки в паху. Мысленно приложив себя трёхэтажными матами (спасибо командировке в Россию, обогатившей его лексикон), демон постарался как можно незаметнее выдохнуть в сторону.       А Мартин, распробовав, наконец, гусятинку, увлечённо продолжал сгрызать волокна мяса с костей, подхватывая язычком капли жира со своих пальцев, жмурясь и пристанывая от удовольствия. Рраух мысленно застонал, так же мысленно отвешивая себе подзатыльник, и опустил голову на кулаки. — Эй, Большой Парень, ты что, спишь, что ли? — легонько ткнул демона в бок локтем Мартин. — Просыпайся, ты ещё за наш ужин не рассчитался. Давай, давай, смотри, уже Трактирщик за деньгами пришел.       Рраух, благодарный парню за переключение мозгов в другую тональность, бодро приподнял голову с кулаков. — Спасибо за ужин, всё было очень вкусно, — передавая в протянутую ладонь Трактирщика горсть монет, от души поблагодарил демон. — Кстати, пока не забыл, — дожёвывая волоконце мяса, махнул недоеденной ножкой Мартин. — Скажите, уважаемый, а что это у вас за громадные пауки по стенам бегают? Я спросонок чуть заикой не остался! Глаза открываю, а у меня перед носом куча глаз подмигивает, лапы когтистые прямо к горлу тянутся, а со жвал яд так и капает, так и капает! Жуть! — Что, правда?! — вылупился на парня Рраух, разом позабыв про вожделение и чувствуя, как бешенство начинает бурлить в крови. — Да ты ведь погибнуть мог! — Что, ещё раз? — ехидно скосился на пыхтящего рогатика Мартин. — Не переживай, ты меня героически спас. Как махнул горящими мечами — вжух! вжух! — паук только в окошко мельканул, испугался. — Дык… я ж это… я ж как лучше хотел… — плюхнулся на лавку пристыженный Рраух. — Так и я говорю — мой герой! Настоящий. — Прошу прощения, господа. Горные пауки тоже являются постояльцами нашего трактира. А вот за то, что они без спроса гуляют по чужим комнатам, я обязательно извещу их родителей-опекунов. Их накажут. — С коротким поклоном Трактирщик, закончив разговор, растворился в густой тени. — Мамочки… Так там что, ещё и родители есть?! Если этот зверюга всего лишь детёныш… тогда какого размера его папенька с маменькой?! Рраух, мы отсюда сваливаем! Срочно! Я пауков боюсь! — подорвался с места Мартин и спрятался за широкой спиной демона, зарывшись лицом ему под лопатки. Трясущиеся пальчики судорожно вцепились в его кожаную жилетку. — Это ты так руки об меня вытираешь или действительно боишься? — довольно прогудел Рраух, осторожно поворачиваясь и ловя побледневшего парня в объятия. — Не переживай, я тебя никому в обиду не дам, хоть богу, хоть чёрту. В смысле, папе. Пойдём, маленький, тебе отдохнуть надо. А в комнате я магический полог поставлю, его никто не пробьёт. — Совсем-совсем никто? — шмыгнув носом, махнул ресничками Мартин. — Совсем-совсем, — твёрдо пообещал Рраух, растекаясь под доверчивым взглядом в кисель. — А я это… босиком… — Не проблема, — легко подхватывая на руки такое родное уже тельце, демон перешагнул через лавку и с достоинством неспешно пошагал к себе, не обращая внимания ни на что. — Ой, Рраух, смотри, кентавр! — затеребил Мартин демонское ухо, горячим шепотом пытаясь привлечь внимание его владельца. — Да к лешему кентавра! — сквозь зубы процедил демон, досадуя на собственное тело, уже не в первый раз так болезненно остро реагирующее на смешного парнишку в его руках.       Кожаные брюки словно тиски сковали встрепенувшееся естество, до боли сжимая нежную головку. Идти стало просто невыносимо, но выбора не было. Оставшиеся метры демон буквально пролетел, с облегчением захлопывая дверь за спиной и переводя дыхание. — Отпусти, я тяжелый, — затрепыхался на его руках Мартин, — вон ты как запыхался. — Ерунда, ничего ты не тяжелый, — возразил рогатый, сгружая свою ношу на кровать, но не выпуская добычу из объятий. — Эм… может, ты уже слезешь с меня? Ты точно тяжелый, — смущённо прикрыл частоколом ресниц золотые глаза Мартин. — Неа, мне так удобно. — Удобно на мне? — уточнил парень. — Угу. Именно на тебе, малыш. — Рраух тихо заурчал, вдыхая тонкий аромат притихшего студента, уткнувшись носом в бархатный изгиб шеи. — Слышь, рогатый, ты вроде спать хотел… — забросил удочку Мартин. — А я проснулся, — не повёлся на чёткую подначку демон, сползая носом всё ниже и ниже в проём пижамы, прихватывая губами подворачивающуюся под них кожу. — Ты хотел магическую чего-то там поставить, от пауков! Забыл?! — хихикая и уворачиваясь, пропыхтел парень. — Не забыл. Просто у меня времени не было, — Рраух, задрав надоевшую пижаму под подбородок парня, добрался до сосков и заласкал их быстрыми поцелуями, дуя на влажную кожу, отчего вершинки встали дыбом, затвердев и покрывшись крошечными мурашками. — Рраух, ты чего делаешь? Ты обещал меня защищать, а сам магии на меня жалеешь, да? — печально всхлипнул студент, краем глаза стреляя в демона быстрым взмахом ресниц. — Вот забудешь обо всём на свете, оглянуться не успеешь, а нас паучаррины сожрут! И меня сожрут! И тебя сожрут! Вместе с рогами и копытами! Ну, может копыта от тебя и останутся, а вот от меня точно ничего не останется, я вку-у-усный! — Вот же ж… вкусняшка. Умеешь ты демонами вертеть, — Рраух насупился, но всё же сумел оторвать себя от хрупкого тельца, сел, и, вздохнув так тяжко, будто лично утопил всех уссурийских котят разом, потёр когтистыми лапами лицо. — Не демонами, а демоном! В единственном и неповторимом варианте, — перевернувшись на живот, довольно уточнил Мартин и обхватил руками подушечный валик с кисточками по бокам.       Взмахнув рукой, демон поиграл когтистыми пальцами, будто перебирая невидимые струны, и низко, утробно загудел. Пространство вокруг них на мгновенье стало видимым, будто выступив из сумрака, вспыхнуло разноцветными красками, напомнив невольно сжавшемуся Мартину мыльные пузыри, которые любил запускать в детстве. У парнишки на происходящее странно закололо кончики пальцев и он, не в силах удержаться, дотронулся до призрачной сферы в изголовье кровати. Раздался мощный взрыв, и последнее, что запомнил Мартин, было изумлённое выражение лица Ррауха.