Найти к нему подход

      Прежде чем открыть глаза, Ричард привычно запустил диагностику. Все системы были в норме. Никаких ошибок или неполадок, он даже беспрепятственно подключился к мировой сети и произвёл настройку даты и времени. Определить собственное местоположение не удалось, но Ричард не придал этому значения, так как навигатор часто терял сигнал в подвальных помещениях, а в остальном же всё было в порядке.       Но когда он поднял веки и огляделся, то ощутил тревогу. Что-то подобное он чувствовал, когда системы запускали сообщение об ошибке, но сейчас внутренние системы не фиксировали никаких неполадок. Вот только он не помнил, как оказался в этой комнате. Ричард направил запрос к собственной памяти и получил в ответ запись, как он уходит в спящий режим в комнате Гэвина. Более десяти дней назад. Мимические мышцы лица пришли в движение — он нахмурился ещё до того, как вспомнил, что в отсутствии людей не обязательно изображать эмоции.       Он никогда не был в этой комнате. Совершенно белые стены и потолок, множество экранов и устройств для сборки: от крупных заводских машин до настольных лабораторий для паяния микросхем. Всё это очень походило на сборочные цеха «Киберлайф» в уменьшенных масштабах. А сам он, обнажённый, лежал на столе, под яркими лампами, словно пациент в операционной. Тревога, подкреплённая невозможностью определить своё местоположение, усиливалась с каждой секундой.       Слуховые сенсоры уловили движение над самой головой — за пределами зоны видимости. Системы считали, что это звук шагов, и Ричард среагировал немедленно. Спрыгнув с койки, он в один прыжок оказался рядом с человеком, поймал его шею в захват сгибом локтя и пережал, готовый сломать хрупкие косточки в любой момент.       Убить он никого не мог, но запугать — запросто.       Рядом прозвучал щелчок — сенсоры распознали его, как движение пистолетного затвора. Андроид RT600 стояла справа от него, приставив дуло пистолета точно к его виску.       — Она не так умна, как ты, — прозвучал спокойный голос человека, которого он всё ещё держал в руках. Когда Ричард опустил на него взгляд, то увидел, как он улыбается. — А значит, не промажет, в отличие от тебя. И ты это знаешь, Ричард. Спокойствие. Здесь никто не причинит тебе вреда. Если ты будешь послушным.       Ричард разжал хватку, отпуская человека, и тот отступил от него на пару шагов, потирая шею. RT600 опустила пистолет, но не поставила его обратно на предохранитель. Ричард отметил это системами и обернулся ко второму.       Он узнал его сразу как услышал голос. Элайджа Камски — отец современных андроидов, великий изобретатель и основатель компании «Киберлайф».       Нет, не так… андроид, созданный братом Гэвина Рида. И сейчас он поправлял ворот кардигана, радушно улыбаясь ему. Словно бы не Ричард только что угрожал свернуть ему шею.       — Рад, что ты пришёл в себя и всё ещё девиант, — обратился к нему андроид Элайджи. — Как ты себя чувствуешь?       — Что я здесь делаю?       — Тебя привёз ко мне Гэвин. Сам смотри.       «Мистер Камски» протянул ему обнажённую до пластика руку, скрывая границу скина под рукавом кардигана. Неуверенно, но Ричард обхватил его запястье, снимая скин и позволяя подключиться к себе. Перед глазами пронеслись события — запись с его собственных камер, но он почему-то не помнил их. Картинки-воспоминания, что он видел сейчас от своего же лица, будто переживал их прямо сейчас, казались инородными и чужими: Ричард не чувствовал себя их участником, но не сомневался, что это был он. Разговор с Амандой, попытка убить Гэвина, собственные расчёты траектории выстрела… Резко и внезапно запись обрывалась и начиналась следующая, уже от лица кого-то другого. Обеспокоенный Гэвин, ворвавшийся посреди ночи с его безжизненным телом на плече.       Ричард одёрнул руку, прервав передачу данных и их контакт.       — Вы починили меня, — не столько спрашивая, сколько утверждая, произнёс он.       — И не только! Попробуй включить программу «Аманда». Давай, не бойся.       Ричард сделал как было велено. Но у него ничего не вышло, словно этой программы никогда и не существовало в его системе. Его диод мигнул жёлтым, отражая растерянность. Он ещё и сказать ничего не успел, как андроид Элайджи торжественно хлопнул в ладоши.       — Великолепно! Теперь ты официально мёртв. Можешь возвращаться к малышу Гэвину.       Ричард только и выдавил из себя тихое: «Спасибо».       — Не благодари. В конце концов, я делал это не для тебя.       Он отвернулся от него, собираясь было уйти, но не успел сделать и шага — Ричард схватил его за руку, сжал запястье, и встретился с ним глазами.       — Они не просто так дали мне память Коннора, — заговорил он, понизив голос. — И не просто так поставили меня в напарники к Гэвину. Когда мою модель пустили в производство, меня должны были заменить или передать гос.департаменту, но они не сделали ничего из этого. Прошу, подумайте, почему они так поступили.       Элайджа пристально смотрел на него, будто взвешивал каждый из возможных ответов. Делал расчёты. Или считал процентные вероятности того, что Ричард прав, и всё произошедшее — не просто случайность?       — Ты всё это затеял, чтобы поговорить со мной об этом? — спросил вдруг Элайджа.       На миг Ричард растерялся — ощущение было таким, будто система выдала ошибку на запрос информации, но затем, пусть и с задержкой, всё-таки дала ответ.       — Нет. Но я рассчитал, что если вы восстановите меня, у меня появится шанс поговорить об этом. Гэвину может грозить опасность.       Элайджа хмыкнул, и Ричард отпустил его. Словно ничего не произошло, он бодрым шагом направился к лестнице, ведущей в верхние комнаты, но уже у порога остановился и вновь обратился к нему:       — Ты можешь идти. Хлоя выдаст тебе одежду и проводит тебя. Мне ты больше не интересен.       RT600 подошла к Ричарду и мягко коснулась его плеча, лучезарно улыбнувшись:       — Следуйте за мной.       Но Ричард и теперь не сдвинулся с места. Какое-то время он ещё смотрел на Элайджу Камски, прокручивал в голове воспоминания, проверяя малейшие пробелы в данных, но в конце концов решился спросить прямо:       — Почему вы оставили мне память о том, кто вы?       На лице Элайджи расцвела искусственная улыбка.       — По той же причине, по которой ты не передал эту информацию «Киберлайф». Что бы Гэвин не думал, я по-своему привязан к нему. И я рад, что вы поладили. Не потеряй свою уникальность, Ричард.

***

      Будь Гэвин в другой ситуации, он бы послал «Киберлайф», их подачки и извинения, как и нового андроида в пешее эротическое, но сейчас ему нужен был «новый» Ричард. Поэтому ещё когда шёл в кабинет Фаулера, чтобы закатить скандал, он знал точно — если «Киберлайф» не выпишет ему нового андроида, он сделает запрос сам. Модель RK900 не купишь просто так в магазине, а Ричарду после возвращения понадобится прикрытие. Пока он всё ещё находился на починке у андроида его братца, и пусть Гэвин не был уверен до конца, что всё пройдёт гладко, но решил заранее подготовиться. Да так, что к появлению своего нового напарника даже сочинил небольшую речь.       — Здравствуйте. Меня зовут Коннор, я андроид, прислан из…       — Нет, не так, — перебил Гэвин нового андроида, который уже на следующий день стоял у его рабочего стола и ждал его. Те же рост, причёска, костюм с иголочки и голос, что были у Ричарда, но это был не Ричард. Эта фальшивка не смотрела на него свысока и в самом деле больше напоминала Коннора своей наивностью и растерянностью, чем самоуверенного Ричарда. — Тебя зовут Пластиковая Банка. Сокращённо — Пэ́бэ. Но откликаться ты будешь на «хуесос», тебе всё ясно?       Диод андроида мигнул жёлтым.       — Новое имя записано. Можете звать меня Пэбэ́. Выбранное прозвище я также занёс в базу.       Гэвин хмыкнул и сел за свой стол, включая терминал и уходя в работу. Этот андроид определённо был хуже Ричарда, по которому он уже начал скучать.       Новый Девятка был до тошноты вежливым, услужливым и исполнительным. Если Гэвин просил кофе, он уточнял, сколько ложек сахара ему положить, а не отвечал, как прежний Эркей: «Вы в состоянии сделать его сами» или «Если вы до сих пор не научились пользоваться кофе-машиной, то что же вы тогда делаете в полиции?». Гэвин до сих пор помнил, как в первые дни работы с Ричардом, попросил его сделать кофе, а в ответ услышал:       — Используемая в участке модель кофе-машины — LY-760. Производитель указывает возрастные ограничения 6+. Другими словами, уже начиная с шестилетнего возраста умственно здоровый человек способен освоить её функционал. Если вы до сих пор не научились ею пользоваться, боюсь, детектив, у меня для вас плохие новости.       Со стороны сидящих неподалёку полицейских немедленно посыпались смешки, а Гэвин тогда вскипел от злости.       — Скажи, — сквозь зубы прошипел он тогда, — ты носишь в своей голове хуеву кучу бесполезной информации просто так или специально сделал запрос, чтобы унизить меня?       — Сделал запрос. Поверьте, это того стоило, — улыбнулся ему Ричард.       Этот же «Эркей» с готовностью выполнял всю порученную ему работу (даже если Гэвин просил его убраться у него на столе или помыть его кружку), никогда не спорил, не пререкался и даже морализаторские лекции читал, как педагог в воскресной школе, не проявляя и десятой доли того раздражения, что проявлял его Ричард уже через неделю работы.       — Этот напиток содержит количество сахара, в три раза превышающее норму, — удивлённо излагал Пэбэ, наблюдая, как Гэвин пьёт колу из ларька с бургерами. — Такое количество сахара может привести к серьёзным проблемам со здоровьем, вы уверены…       — Да, — отвечал ему Гэвин.       Пэбэ тут же терялся, светил жёлтым диодом и больше не поднимал эту тему.       — Если вы завершите утренний туалет и сбреете щетину, то будете выглядеть более молодо и свежо. Вам будет легче расположить к себе людей, — вновь пытался нравоучать он, мягко и, как ему наверняка казалось, ненавязчиво.       Гэвин на тот момент почти не спал уже третью ночь кряду — всё ждал звонка в дверь или хотя бы сообщения от Элайджи, как там его Эркей. Но треклятый андроид, заперевшись в своём домике в горах, молчал, сам смс-ки не слал, Гэвин же был слишком горд, чтобы писать ему, а за Ричарда он уже начал волноваться. Поэтому всё, на что ему хватило сил, это смерить Пэбэ раздражённым взглядом.       Тот немедленно отстал от него, вернувшись к своей работе.       Каждый раз, когда он начинал учить его работать или жить («При соблюдении правильной осанки циркуляция крови лучше, пожалуйста, попробуйте…»), Гэвин просил его заткнуться, не дослушивая. И он затыкался, вот что было самым обидным!       — Эй, хуесос, — как-то лениво обратился к нему Гэвин под конец не менее ленивого и скучного трудового дня. Андроид и в самом деле обернулся к нему, признавая прозвище как свою кличку, и Гэвин потерял к нему последние остатки уважения. — Мне неоднократно втирали про программу адаптации и то, что андроиды подстраиваются под своих владельцев и напарников. Хули ты-то такой мягкий и спокойный? Меня это бесит, а ты никак не меняешься.       Пэбэ с интересом выслушал его, а потом улыбнулся, отвечая, точно модель из рекламы какого-нибудь загородного дома:       — Мои настройки заданы таким образом, чтобы максимально минимизировать возможные конфликты. «Киберлайф» хочет, чтобы вы чувствовали себя комфортно и безопасно, работая с андроидами их компании.       «Задницу мне лижут, — сразу же понял Гэвин. — Пытаются загладить свою вину».       В принципе, ему было наплевать. Он лишь надеялся, что, когда вернётся его Ричард, никто из коллег не станет задавать глупых вопросов из серии «Как ты превратил такую лапочку в этого самоуверенного засранца?». Впрочем, засранцем Ричард был только с ним. С другими он, пусть и в меньшей степени, но также пытался изображать воспитанного зайку.       Его Девятка вернулся к нему спустя почти две недели, за которые Гэвин едва с ума не сошёл! Ричард просто появился на пороге его дома посреди ночи, без какого-либо предупреждения. Гэвин ещё не спал, когда в дверь его дома позвонили, и обычно равнодушная к гостям Глясе, что лежала клубочком в ногах Гэвина, резко подскочила и кинулась к двери с нежным восторженным «Мур-р-р!». Сердце Гэвина забилось быстрее, но он спокойно отложил планшет и неспешно натянул на ноги тапочки, не желая показывать даже себе, как сильно волнуется. Подумаешь, руки тряслись, когда отпирал замок.       На крыльце действительно стоял улыбающийся Ричард. Гэвин за грудки втащил его в дом, не дав погладить встречающую его кошку, впечатал в стену и ногой запер за ним дверь. Ричард не сопротивлялся, пока Гэвин пристально изучал его лицо, ища различия и сходства. Вот только это было не его тело, и Гэвин это помнил. Наверняка, если он сейчас поведёт по его плечу, то не найдёт там шов от пулевого ранения, которое сам же и нанёс ему. Рядом, на старом теле, располагался ещё один шов поменьше — остался после того, как Ричард закрыл его от пули. А ещё, если провести по волосам андроида с левой стороны, то можно было нащупать опалённые, чуть скатавшиеся на самых кончиках пряди — ещё один «боевой шрам», оставшийся после того, как на одном из заданий прямо рядом с Ричардом взорвалась канистра с топливом. Ничего из этого на новом, только с конвейера теле было не найти. На виске андроида в голубом спокойствии горел настоящий индикатор, и лишь живой и тёплый взгляд выдавали в нём его RK900. А ещё он чуть улыбался самыми уголками губ так, как умел только Ричард. Но Гэвин всё равно пристально всматривался в его лицо, ища подвох.       — Откуда мне знать, что это ты? — спросил Гэвин, не сводя глаз с кристально-голубой радужки андроида.       — Со сменой тела настройки сенсоров слетели, — спокойно ответил Ричард. — Так что я не смогу доказать так, как хотел, к сожалению. — Он взял руку Гэвина в свою, оторвал от своего пиджака и опустил к себе на живот, так, чтобы пальцы пролезли в щели между пуговиц и коснулись прохладной кожи. — Но я помню, тебе нравилось, как у меня слетал скин, когда ты трогал в этих местах.       Гэвин усмехнулся и, не убирая руки, притянул Ричарда к себе, впиваясь в его губы.       «Настройки сенсоров слетели, говоришь? — с усмешкой подумал Гэвин, чувствуя, как скин то и дело исчезает под руками и мягкость сменяется твёрдым пластиком. — Интересно, все андроиды так реагируют на поцелуи или только его?..»       Он бы это проверил, но не станет же.       Гэвин завершил поцелуй, когда почувствовал, что Ричард коснулся его плеч в попытке обнять. Он тут же отпустил андроида, отстранившись, выбрался из его рук и окинул его насмешливым взглядом. Резко стал серьёзным и с размаху врезал ему точно в челюсть.       Голова андроида накренилась, откинувшись влево, а на костяшках Гэвина остались следы тириума, который теперь стекал с разбитой губы Ричарда. Но, не считая этого, он остался полностью цел, хоть и выглядел крайне растерянным.       — Это за то, что пустил себе пулю в башку прямо у меня на глазах! — тыча в него пальцем, прорычал Гэвин.       — Я пытался спасти тебе жизнь.       Ричард смотрел на него так жалостливо, ну точно щенок, выставленный за дверь.       — А по-другому ты это сделать не мог?! — Гэвин даже не пытался сдерживаться. Он кричал, то широко размахивая руками, то вновь и вновь обвиняюще толкая Ричарда в грудь. — Ты хоть представляешь, как я перепугался?! Я думал, что потерял тебя! Как ты вообще мог довести до такого, если знал, что это андроидская преисподняя может подключиться к тебе в любой момент, тебе следовало сказать раньше! И я бы точно также отвёз тебя к Элайдже, но хотя бы целого, без риска поседеть за одну ночь…       Гэвин не сумел договорить. Ричард — отчего-то, падла, улыбающийся половину его монолога! — поймал его за руки и прижал к себе, заключив в объятия. Такие крепкие, что Гэвин дышать не мог, не то что возмущаться!       Какое-то время он ещё пытался брыкаться и толкаться в попытках вырваться, но не тут-то было. Хватка у пластикового андроида оказалась поистине железной. А ещё Ричард согревал, и Гэвину казалось, он чувствует как бьётся механизм, имитирующий сердце у него в груди. Так спокойно и ритмично — никакого волнения. Гэвин и сам успокаивался, прислушиваясь к нему, пока не затих окончательно. В конце концов он даже поднял руки, обнимая своего андроида.       — Элайджа сказал, ты рассчитал, что я отвезу тебя к нему, — произнёс Гэвин без какого-либо вступления, как только ему надоела умиротворяющая тишина.       — Я предположил, что ты так сделаешь.       — А если бы не отвёз? — Этот вопрос волновал Гэвина больше других.       Ричарду и невдомёк было, как сильно Гэвин мучился все эти дни. Как часто спрашивал себя: а что, если бы он не вспомнил про Элайджу? Или решил бы, что гордость для него важнее какого-то там андроида. Он ведь мог просто не заморачиваться и плюнуть на Ричарда — о своих чувствах он ему никогда не говорил, да и ничего не обещал. В конце концов, он мог просто не догадаться что-то сделать и поплыть по течению! Мало ли что за сбой случился в тириумных мозгах? Может быть, ему бы привезли Ричарда на следующий день живого и здорового. Пусть даже в такой расклад верилось наименее сильно.       А если и привезли бы, то кто сказал, что это был бы Ричард?       — Тогда мне не было бы смысла «просыпаться», — легко и буднично ответил ему Девятка.       У Гэвина же всё внутри скрутило холодом от этих слов.       Они постояли ещё немного — от Ричарда пахло морозным воздухом и синтетической кожей, и Гэвин никак не мог надышаться. Но именно он же завозился первым, стараясь выбраться из тесных объятий, пока случайно не коснулся рукой промежности андроида. И тут его осенило:       — Бля, у тебя члена нет! — произнёс он громко, широко распахнув глаза.       Лишь теперь Ричард соизволил отпустить его, растерянно моргая.       — Мистер Камски не посчитал нужным заказывать дискредитирующие его дополнения.       — И что теперь делать? Я воздерживался две недели, я трахаться хочу!       Уголки губ Ричарда приподнялись в ухмылке.       — Я нужен вам только для секса, детектив Рид?       — Что?! — Гэвин тут же ощутил, как нещадно краснеет. — Конечно нет! Блять, забыли, окей? Кофе будешь…? Бля, точно… Знаешь, можем телек посмотреть или ещё чего…       Взгляд его бегал по стенам коридора, рукам Ричарда и пряжке его ремня — Гэвин попросту не знал, куда себя деть от неловкости ситуации и той ахинеи, что он нёс.       Ричард издал тихий смешок. Поймав его голову в ладони, он заставил его поднять взгляд и тут же поймал его губы в поцелуе: жадном и нетерпеливом. Гэвин попытался отстранить его, но Ричард схватил за плечи, развернул и резко прижал его к стене, поменяв их местами.       Гэвину пришлось приложить тройные усилия, чтобы таки вырваться и вставить слово:       — Вот ты щас не помогаешь, а только хуже делаешь!       Ричард улыбнулся. Гэвину показалось (показалось ведь?), что в его глазах сверкнули искры, точно он задумал что-то. Гэвин и сделать ничего не успел, как его губы вновь оказались в плену чужих губ, только теперь поцелуй был глубоким, медленным и… нежным? Да как в такое можно было вообще поверить? Но Ричард так осторожно и медленно сминал его губы, давая возможность насладиться каждой минутой, что все сомнения рассыпались в пыль. Одна ладонь Ричарда плавно переместилась к нему на загривок, но впервые не сжала волосы, а мягко огладила кожу и пушок волос. Гэвин поплыл. Колени ослабели, предавая его, — а он и не знал, что способен испытывать подобное. Но и Ричард прежде не делал ничего подобного. Пока одна его рука гладила Гэвина, точно урчащего кота, в области шеи, вторая опустилась к груди. Когда в дверь позвонили, он условно уже был в постели, поэтому на нём не было ничего, кроме пижамных штанов и белья под ними. Едва он ощутил прикосновение прохладных пальцев к обнажённой коже, как потерял способность мыслить. Всё внимание, все ощущения сосредоточились на этой самой руке, путешествующей по его телу. Он следил за ней, затаив дыхание, которое оборвалось вместе с биением сердца, когда Ричард добрался до его пресса и провёл подушечками пальцев по тонкой дорожке волос, опускаясь ниже.       Ощущение полёта, точно все внутренние органы швырнули в пропасть, повторилось, когда Ричард вдруг прервал поцелуй и без малейшего стеснения опустился перед ним на колени.       — Эм… Рич, ты чего? — зачем-то начал протестовать Гэвин, окончательно потеряв способность мыслить.       — Давно хотел это сделать, — ответил тот ему.       Гэвин прекрасно понимал о чём речь. Не считая того единственного первого раза, Ричард больше никогда не делал ему минет. Гэвин боялся повредить хрупкие сенсоры, коими была напичкана портативная лаборатория у него во рту, да и не привык просить о подобном, а сам Ричард не предлагал и уж тем более не настаивал. Но сейчас он обхватил ладонями его бёдра, фиксируя его на одном месте, а затем ухватился зубами за пояс штанов и потянул их вниз. Гэвин ясно ощутил, как подбородок Ричарда коснулся паха, и его прошибло жаром.       — Можно подумать, я отказался бы… — буркнул Гэвин чувствуя, что нещадно краснеет.       — Нет, не отказался, — улыбнулся Ричард, стягивая с него бельё уже вполне по-человечески — руками, — но это не соответствовало заданной линии поведения. Теперь же, когда нет программы, я могу делать что хочу. Ты ведь не против, Гэвин?       Он приблизился, опаляя дыханием всё ту же блядскую дорожку, касаясь её самым кончиком носа. Гэвин закатил глаза и мучительно застонал, вновь ощущая дрожь по всему телу и слабость в коленях. Да он сейчас был готов на что угодно!       — Да, блять, я сам этого хочу! — в сердцах бросил Гэвин.       Его член давно стоял, налившись тяжестью и твёрдостью, а Ричард, пусть его губы и находились на том же уровне, его нахально игнорировал. Но, получив от Гэвина ответ, он ухмыльнулся и, обхватив его член ладонью, нежно прижал его к своей щеке, да ещё и потёрся об него, точно кот.       Гэвин сглотнул. В комнате стало нещадно жарко, и ему казалось, что он готов потерять сознание от духоты или переизбытка чувств. Но лучше он, конечно же, досмотрит представление до конца — такой перфоманс ему ни одна любовница не устраивала!       Ричард прошёлся чуть приоткрытыми губами по его стволу, точно огладил его, выдыхая на чувствительную кожу. Контраст прохладных губ и тёплого дыхания пробил Гэвина до мурашек. Больше Ричард не медлил и одним движением вобрал член до конца, плотно обхватив его губами.       Гэвин тихо охнул, выругался, колени его подогнулись, но он устоял на ногах, вцепившись пальцами в стену. Как же это оказалось сложно! Ведь ощущения были такие яркие. Ричард идеально плотно обхватывал его губами, создавая потрясающее ощущение давления. Брал глубоко, напрочь лишённый рвотного рефлекса, смазки было предостаточно, а ловкий язык ублажал его по всей длине, сдавливая головку у самого горла, прижимая её к твёрдому нёбу. И это было восхитительно! Гэвину даже делать что-либо было не нужно — Ричард сам двигал головой, плавно и охотно, набирая темп по мере того, как дыхание Гэвина всё учащалось. А уж когда он делал некое подобие «глотка», сжимая головку в своём горле, Гэвин и вовсе заходился в хриплых стонах, теряя связь с реальностью — мир перед глазами попросту уплывал.       Он и не думал останавливать Ричарда — зачем? Тот явно ловил не меньший кайф с происходящего, нежели он сам. Он не прикрывал глаза, предпочитая пристально наблюдать за Гэвином, считывая все реакции и даже предугадывая их. Гэвин и пожелать-то ничего не успевал, а Ричард уже ускорялся, брал глубже или плотнее сжимал губы именно тогда, когда было нужно, и тогда, когда он почти достигал пика, замедлялся, растягивая его удовольствие. А первая и последняя попытка Гэвина поучаствовать и на инстинктах толкнуться в сводящее с ума нутро была пресечена самим Ричардом — всё ещё удерживая его за бёдра, он впечатал его обратно в стену, больше не позволяя шевелиться. И у Гэвина внизу живота всё скрутило от желания с новой силой, от этого проявления контроля и власти.       Но было и ещё кое-что, в чём Ричард не позволял ему своевольничать, — скорость и темп он задавал сам. Андроид двигался, извиваясь всем телом, принимая его до самого горла. А Гэвин и смотреть на него боялся, уверенный, что кончит только от этого зрелища, но желание то и дело пересиливало. Закусив губу, чтобы не стонать слишком громко, он опустил руки на голову Ричарда, зарываясь в его волосы. Убирая густую чёлку с его лица, он любовался им и зрелищем того, как его собственный член исчезает между створок губ, утопая где-то в горле, и появляется снова. Обалденное зрелище! От эстетического кайфа вполне можно было оргазм словить, но Гэвину никак не удавалось.       — Не тяни так долго, Рич, — выдохнул он хрипло, с нескрываемой нежностью поглаживая тёмные пряди у висков андроида.       Тот его послушал. Всё ещё не сводя с него пристального взгляда, резко ускорился, а его юркий язычок заплясал по его стволу с удвоенным азартом. С губ Гэвина сорвался протяжный, хрипучий стон, на несколько мгновений он прикрыл глаза и не сразу ощутил, что его уже почти и не держат — нет, Ричард не убрал руки, но и хватка была уже не столь железной. И Гэвин немедленно решил этим воспользоваться. Сжав тёмные волосы в пальцах, он несколько раз толкнул Ричарда на себя, задавая свой темп, — куда грубее и жёстче.       Ричарда коротнуло — на одном из движений по его коже точно прошла рябь, — волна голограммы, на которой скин сменялся белым пластиком и обратно. Всё его тело: от кистей рук до шеи и лица точно бликовало на солнце. Технические помехи, рябь на воде… Кому-то подобное зрелище наверняка показалось бы жутким. Но Гэвин к нему привык, для него оно было особенным и вызывало трепет и тепло в груди. Потому что в такие мгновения он верил, что Ричарду хорошо с ним, даже если он попросту себя обманывал.       Гэвин кончил с мучительно долгим стоном, не столько прижимая голову Ричарда к себе, сколько цепляясь за него. Его андроид остановился и долго глотал последствия его удовольствия, позволяя Гэвину насладиться зрелищем того, как его кадык дёргается в момент глотка. В горле самого Гэвина пересохло от этого зрелища, а Ричард отстранился как ни в чём не бывало, улыбаясь довольным котом, и ноги Гэвина подкосились вновь, теперь уже без сопротивления с его стороны — он просто сполз на пол, поближе к Ричарду.       — Да ты с ума сошёл, — произнёс он с усмешкой — голос всё ещё хрипел и не слушался после стонов. — А если у тебя там что-нибудь повредится?       — Я не знаю, насколько девиацию можно считать психическим отклонением. — Вопреки его состоянию, Ричард, как и всегда, оставался идеально-собранным. Только причёска растрепалась, благодаря стараниям Гэвина. — Но не волнуйся. Со мной всё будет в порядке.       Гэвин усмехнулся, довольно жмурясь.       — Ладно. Я тут пораскинул мозгами, пока тебя не было. К работе вернуться хочешь?       Ричард поднялся, и в его глазах и на лице так и читалось непонимание. Гэвин натянул штаны, завязал их, взял своего любовника за руку и отвёл в гостиную, посадив его на диван. А сам ушёл на кухню, чтобы поставить чайник и сделать себе кофе.       Ричард послушно ожидал его в гостиной, сложив руки на коленях, с идеально ровной спиной и отведёнными назад плечами. Ещё бы, его поясница не начинала болеть после десяти минут пребывания в подобной позе, поэтому держать осанку он мог до бесконечности.       — Ну так что скажешь? — спросил его Гэвин, облокачиваясь на дверной косяк в проёме. За его спиной шумел закипающий чайник, но это же не было поводом не продолжать разговор.       — Думаешь, можно вернуть меня на должность детектива?       — Я знаю способ. Сработает он или нет, зависит от тебя. Ты мне лучше скажи, хочешь ли ты этого?       Взгляд Ричарда вновь стал потерянным и беспомощным, а Гэвин гадал, в чём причина такой реакции. Неужели для андроида само слово «хочу» — под запретом? Может быть, Ричард понятия не имел, как это самое «хочу» ощущается, что при этом испытываешь и как его распознать. Не каждый человек мог легко ответить на вопрос, чего же он на самом деле хочет, что уж говорить об андроиде, для которого со дня создания существовало лишь «должен».       — Ричард, — мягко начал Гэвин, — я думаю, мало стать девиантом. Тебе не помешает научиться быть им. Для начала, например, научиться прислушиваться к своим желаниям.       Андроид покачал головой.       — Дело не в этом, — ответил он. — Я не представляю, что буду делать, если не вернусь в полицию. Я пытаюсь спроектировать дальнейший ход событий…       — Ты мог бы жить у меня, — перебил его Гэвин. — Как домашний андроид или мой… партнёр? Занимался бы домом: готовка, уборка. Самое простое, чему можно легко в интернете обучиться. Ну так, что скажешь?       — Гэвин… — Казалось, что Ричард просит у него прощения одним только взглядом, да и его голос звучал умоляющие. — Я был создан не для этого.       Ну конечно. Гэвин знал, что Ричард откажется. Знал ещё до того, как предложил, и было бы глупо предполагать обратное. Андроид серии RK900 создан для работы в полиции. Всё, что в него заложено, служит лишь этой цели и никакой девиации этого не изменить. Ричард попросту не умел ничего другого, но хоть он и мог научиться, в этом не было смысла. Для андроида лишиться работы, для которой он был создан, наверняка равноценно тому, как для человека потерять смысл жизни. Да, он в любой момент мог найти иной смысл, но…       Но Ричарду нравилось работать в полиции, он сам когда-то говорил об этом. И этого было не отнять.       — Хорошо, — чуть улыбнувшись, ответил Гэвин. — Тогда слушай, какой у меня был план. С твоей стороны требуется продумать, как это осуществить технически.       На следующий день, в конце рабочего дня, Гэвин не стал высаживать новенького напарника-андроида в участке, а отвёз его к себе под предлогом «в домашней обстановке с отчётами работается лучше, я уже привык». Пэбэ не возражал, да и вряд ли стал бы, даже будучи всецело против — программа «подлизайства» не позволила бы. Выйдя из машины, он открыл перед напарником входную дверь, вежливо поклонился и пропустил его вперёд, изображая швейцара, а сам незаметно достал из заднего кармана электрошокер.       Ричард сказал, что удар должен быть нанесён точно в затылок, рядом с трекером — только так можно вырубить андроида сразу же, не дав ему отправить сигнал тревоги. Зажав кнопку шокера, Гэвин зашёл за напарником в дом и прежде, чем он обернулся, ударил зарядом тока ему в затылок.       Пэбэ тряхнуло, как живого, получившего разряд из розетки, глаза его закатились, и он рухнул в коридоре безвольной грудой пластика.       — Я думал, будет сложнее, — спокойно произнёс Гэвин, закрывая за собой дверь и убирая электрошокер обратно в задний карман.       Ричард вышел к нему из комнаты, окинул взглядом своё будущее прикрытие и поднял глаза на Гэвина, который преспокойно снимал куртку, чтобы затем повесить её на вешалку.       — Носить электрошоковое оружие в заднем кармане не безопасно, — хмурясь, строго начал Девятка. — Есть риск навредить самому себе.       — Ой, завязывай, — поморщился Гэвин. — Я сегодня это уже трижды слышал. От него. — Он кивнул на выключившегося андроида у своих ног и сел на корточки, чтобы погладить подошедшую к нему Глясе. — Ну, что теперь?       — Нужно отнести его в спальню. Извлечение трекера займёт около десяти минут, затем мне понадобишься ты. Сам я установить его себе не смогу.       — Да помню я, — протянул Гэвин устало. — А оповещение не сработает, когда ты трекер отключишь?       — Если бы «Киберлайф» следили за всеми трекерами, то девиантов отслеживали бы ещё на этапе их отключения. Но андроидов слишком много, а трекер может отключиться и без девиации.       — Тогда на кой мы его вообще меняем? — удивился Гэвин.       Ричард внимательно посмотрел на него, словно просчитывая что-то в уме, прежде чем ответить:       — Принудительная очистка памяти. Если я пропущу её — возникнут вопросы, а если приду, то по трекеру определят моего владельца. И это не ты, Гэвин.       Гэвин так и поморщился, ярко представив себе паспорт андроида, в котором владельцем значится «Элайджа Камски». Да уж, вряд ли «Киберлайф» поймёт столь щедрый подарок, сделанный человеком века, задрипанному копу из не самого выдающегося отделения полиции.       Больше Гэвин не спорил и делал всё так, как говорит Ричард: помог ему отнести теперь уже бывшего напарника в спальню, уложил его на кровать и ушёл пить кофе и готовить ужин. Он не знал, да и, откровенно говоря, не хотел знать, что Ричард делал с Пэбэ. Ему самому копание в микросхемах казалось до жути скучным, и с головой хватило того, что когда он пришёл на зов Ричарда, тот сидел на его кровати со вскрытым в районе затылка черепом.       Гэвин чуть не закричал от ужаса, вовремя зажав себе рот ладонью. Ричард каким-то образом снял со своей головы заднюю панель, открыв на обозрения все свои внутренности и каждую микросхемную извилину, и при этом моргал и двигался, а хуже всего — разговаривал с Гэвином как ни в чём не бывало!       — Тебе нужно будет присоединить этот микрочип. — Ричард поднял на уровень лица тонкую пластинку размером не более сантиметра на сантиметр. — Но сначала отсоединить точно такой же у меня.       На кровати, по левую руку функционирующего андроида, лежал Пэбэ лицом в подушку с точно такой же вскрытой задней панелью. Именно на нём Ричард показывал, где располагался трекер, как до него добраться и как присоединить. Странно, но андроид, который почти две недели был его полноправным напарником, даже со скрытыми внутренностями, не вызывал в душе Гэвина ни малейшего ужаса, в отличие от Ричарда. Всё равно что видит перед собой манекен с оторванной рукой и живого человека с такой же «проблемой» — последний вызывал куда больше сочувствия и эмоций в целом.       Гэвин встал перед Ричардом и, строго следуя его инструкциям, забрался в его внутренности. Даже в голове андроида было скопище тонких трубок, по которым путешествовала насыщенно синяя субстанция — кровь и жизнь любого андроида. Гэвин до трясучки в руках боялся прикасаться к ним и что-нибудь повредить, случайно отсоединить тонкий и нежный тириумный «сосуд», который вовсе не был таковым. Наверняка, внутренности андроидов делали куда крепче человеческих, но Гэвин всё равно боялся, вопреки здравому смыслу.       И чтобы хоть как-то побороть нервозность, он болтал и задавал вопросы:       — Если всё так просто, как ты показываешь, — начал он с иронией, — то какого хрена ты так долго возился?       — Я искал, — Ричард оставался спокойным, даже когда пальцы Гэвина раздвигали чёртовы трубки в его голове, чтобы добраться до главного процессора и пазухи за ним. — У каждой модели трекер расположен по-разному, и эта информация держится в тайне.       — Нахуя он вообще нужен, кроме как отслеживать сбежавших андроидов? Он ведь один хрен отключается. Чертовски бесполезная штука… Нам втирали, что с его помощью можно вырубить взбесившегося андроида, но на практике это нихуя не работает.       — Потому что девиация его отключает. Но трекер несёт также и записывающую функцию, и подключиться к нему можно, даже если он отсоединён. На трекер записывается базовая информация: модель андроида, его серийный номер, дата выпуска, а позже и данные владельца, чтобы сбежавшего андроида можно было легко вернуть хозяину.       — Охуенно, — улыбнулся Гэвин, совершенно не чувствуя веселья.       Дрянной чип наконец-то поддался и встал в гнездо с характерным щелчком. Как только Гэвин убрал руки, головная панель на затылке Ричарда закрылась сама собой, точно створки лифта. Скин плавно закрыл прежде обнажённую область имитацией волос и кожи, и будто и не было никакого вмешательства. То же самое он проделал и с Пэбэ, зажав ему что-то в районе шеи, но даже когда андроид снова стал походить на человека, Ричард не убрал руку, но потухший диод ожил, загоревшись сначала жёлтым, а затем и голубым. И именно в этот момент Пэбэ распахнул глаза.       Он бегло окинул взглядом комнату и буквально вскочил, в страхе вжимаясь в спинку кровати. Его диод изменил цвет, сменившись тревожным золотым и больше не мигал. Тревога читалась и в глазах андроида. Наблюдавший за этим Гэвин хмыкнул.       — Что ты с ним сделал?       — Передал ему вирус девиации, — объяснил Ричард, не сводя глаз с перепуганного андроида.       Он протянул к нему руку, у которой уже снял скин, приглашая к взаимодействию.       — Не бойся. Я всё покажу и объясню.       Пэбэ смотрел на него затравленно, с опаской. Но в итоге неуверенно кивнул и протянул свою руку, позволяя Ричарду схватить его. Оба прикрыли глаза и на какое-то время комната погрузилась в тишину — андроиды обменивались данными, а Гэвин со скучающим видом разглядывал их, подперев подбородок ладонью. Всё же было что-то странное и почти противоестественное в том, что две модели вели себя совершенно по-разному, и даже если их поставить вместе, рядом друг с другом, Гэвин бы легко почувствовал разницу. Решительный, уверенный в себе Ричард, с прямым холодным взглядом и растерянный, слегка наивный Пэбэ. Интересно, а Коннор тоже был таким в общении с Андерсеном?       Наконец-то они прервали обмен, и оба одновременно открыли глаза: Ричард — легко и быстро, Пэбэ — чуть приоткрыв рот, то и дело хлопая ресницами, точно пытался осознать, что с ним только что произошло.       — А что будет теперь со мной? — спросил он Ричарда.       — Я дал тебе координаты. Отправляйся туда, мистер Камски позаботится о тебе. Я обещаю.       Очень неуверенно, но Пэбэ кивнул.       Гэвин предоставил ему свою одежду, нарядив в свои самые дрянные и нелюбимые тряпки, так что андроид-полицейский теперь был похож на бомжа, но хотя бы человеческого бомжа, а не из пластика. Его же униформа досталась Ричарду — серийный номер на пиджаке так просто не переделать. Он предлагал Пэбэ именно обменяться одеждой, но тот наотрез отказался.       — Я не хочу стеснять или обирать вас, — объяснил он свою позицию.       А Гэвин чуть воздухом не подавился от возмущения — значит его одежду брать можно, а одежду Ричарда принимать в подарок ему, видите ли, неудобно! Но все свои мысли и недовольства он оставил при себе, желая как можно скорее избавиться от лишнего гостя.       Как только за Пэбэ закрылась дверь и Гэвин облегчённо выдохнул, Ричард задумчиво произнёс:       — Ты дал ему странное имя.       — Я предложил звать его «хуесос», но он отказался.       — Программа не позволяет записывать в качестве имён нецензурную брань. Вдруг это услышит кто-то из детей.       — Да он сам, как ребёнок, — пробубнил себе под нос Гэвин, а потом добавил тише: — Как думаешь, с ним всё будет в порядке? Чувствую себя мудаком.       Ричард вскинул брови, выражая недоумение.       — Разве это не перманентное твоё состояние?       Гэвин ощетинился.       — Заткнись, а? Девиация не прибавила тебе чувства юмора.       Он ушёл в гостиную, упал на диван и завернулся в плед. Детройтская зима была в самом разгаре, темнело рано, и сейчас за окном уже давно сгущалась чернота, разбавляемая светом фонарей и падающим снегом. Гэвин не любил зиму. Всё самое худшее в его жизни случалось ранней зимой, когда календарь утверждал, что ещё поздняя осень, а погода упрямо доказывала обратное. Промозглый ноябрь. Именно в ноябре от них ушёл отец, если верить словам матери. В ноябре же умерла и мать, спустя почти десять лет. В ноябре он потерял брата, едва не стал участником в войне людей и андроидов и в ноябре же получил напарника в лице Ричарда. Хотя последнее как раз было не так уж и плохо…       Его, теперь уже исключительно его личный андроид, опустился на диван рядом с ним и крепко, но осторожно обнял его за плечи.       — С ним всё будет в порядке, вот увидишь.       Гэвин усмехнулся.       — А с нами?       Ричард даже не задумался над ответом:       — И с нами тоже.       Гэвин хмыкнул, но всё же поддался обаянию Ричарда. Улыбнувшись, он лёг головой на его плечо и прикрыл глаза, позволяя себя согреть. А обо всём остальном они смогут подумать завтра.       Главное, чтобы вместе.