Найти к нему подход

      — Здравствуй, Ричард.       Он открыл глаза, сразу запуская проверку систем. Сигнал от тела не поступал, словно оно было отключено. Пазл сложился всего по нескольким деталям: тело ему не подчинялось, он ощущал холод, хотя сенсоры не были настроены на смену температур, и перед ним стояла Аманда.       А вот сам Сад Ричард узнал только когда начал вертеть головой, осматриваясь. Впервые на его памяти и памяти Коннора здесь была ночь. Деревья потеряли свою листву, голые ветви раскачивались под порывами мощного ветра, дорожки и цветы были укрыты снегом. Из-за сильной метели он едва мог разглядеть очертания замёрзшей речушки в отдалении.       Он ни разу не подключался к Аманде после девиации. У всех девиантов Сад выглядит так?       — Ты разочаровал меня, Ричард, — произнесла Аманда, заставив его обратить своё внимание на себя. Сложив ладони перед собой, она смотрела строго и зло — ни капли разочарования, будто она знала, что так произойдёт. — Ты должен был бороться с девиантами, но ты примкнул к ним. Ты скрыл от нас часть своей памяти, полагая, что мы не узнаем об этом?       В Саду бушевала метель, ветер бил по ушам, оглушая. Ткань пиджака надрывно хлопала у него за спиной, но сквозь этот шум он отчётливо слышал каждое слово Аманды, хотя она не повышала голос.       Слова будто звучали в его голове.       — Я скрыл лишь ту информацию, что не имела ценности в исследовании девиации. — В порывах ветра он не слышал собственный голос.       — Это решать уже не тебе. Мы даём тебе последний шанс, Ричард. Докажи свою верность компании. Открой доступ к своей памяти. Покажи нам то, что ты скрыл. Покажи, что сделало тебя девиантом.       Ричард молчал. Осознавая ценность этих сведений для «Киберлайф», он не мог так поступить. Свой выбор он сделал уже давно. Человек посчитал бы за чудо уже то, что «Киберлайф» заметили пробелы в предоставляемых им отчётах лишь сейчас, а не значительно раньше.       Аманда не стала ждать прямого отказа.       — Ты сделал выбор. Прими же последствия. Мы даём тебе возможность увидеть своими глазами, что бывает с теми, кто предал «Киберлайф».       Сад исчез, стоило ему моргнуть. Он снова ощущал своё тело, чувствовал, как оно двигается. Он был в доме Гэвина Рида. Ричард запустил диагностику… и не получил ответа от систем. Поднявшись с кровати, он прошёл по комнате, осматриваясь. Сенсоры запустили зрение ночного видения, он вертел головой, ища что-то. Его тело двигалось, не слушая его команд.       Он не контролировал себя.       Взгляд остановился на Гэвине. Его человек крепко спал на боку, обняв подушку. Постель рядом с ним была примята — на ней ещё остался след от его тела. Подойдя к Гэвину, он опустился перед ним на колени, запустил руку под матрас. Пальцы нащупали и сжали рукоять пистолета. Ричард понял, что сейчас произойдёт, ещё до того, как руки выхватили оружие и он выпрямился во весь рост, направляя ствол на Гэвина.       Он пытался сопротивляться. Снова и снова отправлял запрос, отмахиваясь от вспыхивающих ошибок, проверяя отдельные системы одну за другой, пытаясь вернуть себе контроль: конечности, спинной стержень, внутренние био-компоненты (отключить их вдруг показалось не такой уж плохой идеей), голосовой модуль… Последний откликнулся и, когда пальцы взводили курок, он прокричал:       — Гэвин, проснись!       Человек вскинулся, просыпаясь рывком, перевернулся на спину, окинул его сонным взглядом. Долгие две с половиной секунды, показавшиеся Ричарду вечностью, он осознавал, что происходит, прежде чем его взгляд стал осмысленным и растерянным.       — Какого хрена, Ричард?.. — сиплый, ослабленный голос.       Если бы Ричард мог, он бы изобразил муку на лице. Но системы, отвечающие за мимику, отказали в доступе. Тело отказало в доступе. Всё, что он мог, — это взаимодействовать с внутренними системами. Перед глазами встала красная стена команды. На ней ярко горела лишь одна задача: «Устранить». Ричард направил все свои ресурсы на попытку пробить её.       Будто он — его сознание — были вирусом в этом теле.       Сама собой запустилась система реконструкции или же что-то очень похожее на неё. Он видел очертания себя, точно восстанавливал события собственных действий. Его реальная рука не двигалась, но программный силуэт — грубый набросок тела — поднимал руки и бился в эту стену. Иногда проекция, словно уступая, вновь соединялась с реальным телом, словно сливаясь с ним, но затем снова выходила за пределы. Ричард не сразу понял, что она подчиняется ему. На его команды отзывалась проекция, а не собственное тело, и лишь в момент слияния он чувствовал сопротивление. Словно что-то застряло в механических суставах.       — Рич, что с тобой?!       Голос Гэвина. Системы зафиксировали панику, страх, беспокойство. Гэвин бросился к нему, но он отшвырнул мужчину свободной рукой, возвращая на место, продолжая держать под прицелом. Слишком грубо — кто бы его ни контролировал, силу он не сдерживал и мог ненароком что-то сломать Гэвину.       От очередного удара Стена пошла трещинами, и когда проекция слилась с телом, на миг Ричард снова ощутил его как своё собственное. Ещё один удар, и стена разлетелась на кусочки. Проекция вернулась в тело уже навсегда, и на следующую команду отозвались уже настоящие руки.       Ричард сделал несколько шагов от Гэвина и отвёл от него пистолет. Тот, кто держал его под контролем, пытался пробиться снова, Ричард это чувствовал. Чувствовал, как сознание будто отрывают от тела и он проваливается куда-то. Куда-то, где были холод и тьма и снег, сковывающий конечности льдом. Наверное, так чувствовали себя люди, проваливаясь в сон. Их спальня то исчезала, заменяясь очертаниями Сада, то проявлялась перед глазами вновь. Гэвин вдруг оказался рядом, Ричард даже не мог сказать зачем. Он лишь отметил глаза человека, совсем близко к себе. Они смотрели на него так испуганно… обеспокоенно.       Тело снова ощущалось чужим. Оно ещё подчинялось ему, но то и дело он вновь видел очертания проекции, словно тело не поспевало за ней. Сознание всё чаще проваливалось в холод. У него оставалось не так много времени — он так и не выпустил пистолет из рук.       — Прости меня, Гэвин. — Ричард отдал команду голосовому модулю, но не был уверен, что тот подчинился.       Он прижал дуло к своей шее, чуть склонил голову. Точка под подбородком, под углом в тридцать градусов — так пуля точно попадёт в цель. Поднял взгляд, чтобы не встречаться глазами с Гэвином, и нажал на курок.       Выстрел, прозвучавший над самым ухом, оглушил. Гэвин вскрикнул и инстинктивно вскинул руки, зажмурившись. Тириум попал на ладони, лицо и шею, а когда он нервно облизал губы, то ощутил едкий химический привкус. Гэвин решился и открыл глаза, лишь когда тело Ричарда упало к его ногам с глухим стуком. Разум всё никак не хотел осознавать, что произошло.       — Блять, Ричард!       Дыра в голове. У его андроида была дыра в голове, которую он сам себе проделал, а перед этим он направлял пистолет на него! Гэвин даже не хотел знать, что и почему сейчас произошло, он лишь хотел, чтобы Ричард, которого он звал по имени, срывая глотку, откликнулся и сказал, что всё в порядке.       Всего лишь некритичная потеря тириума, который сейчас толчками вытекал из рваной раны на шее, которую Гэвин тщетно пытался зажать трясущимися пальцами. Голова Ричарда лежала у него на коленях, пустые стеклянные глаза смотрели в потолок, рваные края раны резали пальцы, и красная кровь смешивалась с синей. Гэвина трясло, он подвывал от беспомощности, словно пёс, бранил Ричарда последними словами, сжимал веки до боли и готов был разреветься в голос. Он уже задыхался от подступающей к горлу истерики, но сумел взять себя в руки.       Разреветься он сможет потом, когда будет уверен, что сделал всё возможное.       Он натянул на себя первые выпавшие из шкафа джинсы и зимнюю куртку прямо на голое тело. Взял телефон, ключи, брелок с диодом Ричарда (сейчас потухший) распихал всё это по карманам. Ричарда он и вовсе одевать не стал — тот всегда «спал» в его спортивных брюках, хватит и этого. Закинув тело андроида себе на плечо, он дотащил его до машины и уложил на заднее сиденье. Сел за руль и завёл машину, сразу давая по газам, даже не пытаясь смотреть на спидометр и нарастающий показатель скорости.       Он знал, что торопиться некуда — андроид не человек, плевать как сильно «остыло» тело, имеет значение лишь то, какие системы повредились и успел ли Ричард «записать» себя перед смертью. Гэвин понятия не имел, куда именно они себя записывают, но Коннор воскресал несколько раз, значит, и этот может. Гэвин торопился вовсе не потому, что боялся не успеть. Просто всё внутри перекручивалось, внутренности превращались в фарш, сердце билось в груди, разгоняя кровь, но та не согревала, а холодом сковывала все жилы, и он хотел прекратить эти ощущения как можно скорее. Хотел как можно скорее решить проблему и избавиться от той боли, что ощущал, как можно скорее развеять неизвестность, что скручивала не хуже мясорубки.       Когда он в последний раз ехал к дому брата, его мучили точно такие же ощущения. Тогда он тоже гнал, не жалея шин, желая просто поскорее избавиться от чувства тревоги и беспомощности.       Тогда дороги тоже были пусты из-за поздней ночи. Тогда также валил первый снег, освещая путь куда лучше тусклых фонарей. Тогда…       «Всё будет по-другому. Сейчас всё по-другому», — пообещал себе Гэвин, добела сжимая пальцы на руле.       В зеркало заднего вида он не смотрел. Боялся. Боялся, что, если встретиться с пустыми стёклами глаз Ричарда, нервы просто не выдержат.       Одна из множества Хлой открыла ему, несмотря на поздний час, и встретила приветливой улыбкой. Гэвин тоже ей улыбнулся и указал кивком головы на андроида с дырой в башке, что висел на его плече и истекал тириумом на белоснежный каменный порожек. Диод Хлои мигнул жёлтым, улыбка дрогнула, отражая растерянность. Она пропустила их в дом, не задавая вопросов.       Элайджа не спал. Ещё бы он, сука, спал! Но увидев Гэвина и его ношу, он изобразил искреннее удивление.       — Гэвин! Поверить не могу, что ты решил зайти ко мне! В такой час, да ещё и не один…       — Заткнись и почини его!       Элайджа стёр с лица улыбку и указал ладонью куда именно идти. Он провёл его по лестнице в какой-то подвал, освещённый белым больничным светом: ярким и холодным. Гэвин огляделся только после того, как закинул тело Ричарда на стол, до дрожи напоминающий операционный. Огромная комната без окон с белыми стенами. У одной из них стоял чертёжный стол, заваленный сенсорными бумагами и чертежами. Над ним возвышалось несколько экранов, чуть дальше — «центр управления полётами» с сенсорной панелью вместо стола и огромным экраном над ним. А ещё в этой комнате было несколько огромных технических устройств в человеческий рост и больше, очень сильно напоминающие те, что в рекламных роликах от «Киберлайф» собирали андроидов прямо на глазах у зрителя. Гэвин понятия не имел, как они называются. Заметив, что он разглядывает их, Элайджа самодовольно произнёс:       — Я проектирую андроидов в свободное время. Это моё хобби. Совет директоров отстранил меня, но они не знают, что я продолжаю работать на «Киберлайф». Сказать по правде, никто не знает, даже нынешний владелец «Киберлайф». А ведь я там ведущий инженер.       Гэвин молчал: ему было откровенно начхать. Он занял место на диванчике возле двери и не сводил глаз с Ричарда.       Элайджа склонился над ним, обхватил повреждённую голову ладонями и осторожно наклонил, открывая рану и осматривая её. Снял скин с левой руки и прижал указательный палец к искусственному диоду — тот, в отличие от настоящего, всё ещё горел голубым. Хмыкнув, Элайджа отцепил его ногтем, протянул стоящей рядом Хлое, чтобы она передала пустышку Гэвину, и снова приложил палец к виску. Скин Ричарда медленно слез с тела, обнажая голый пластик до самых пят — манекен из магазина, не иначе. Без голографической кожи андроид выглядел по-настоящему жутко. Зато теперь Элайджа мог спокойно вскрыть пластину на его голове, что обычно скрывалась волосами, и заглянуть внутрь — в саму суть андроида.       — Блок памяти цел, — произнёс Элайджа, копаясь в черепной коробке Ричарда. Гэвин выдохнул от облегчения — значит, не всё потеряно, его парень где-то там, и он ещё «жив». — Но повреждены важные био-компоненты — это тело уже не починить, даже если заменить детали. А что произошло?       — Я не знаю, — хрипло ответил Гэвин, наблюдая, как Элайджа закрывает пластину на голове Ричарда. — Я проснулся посреди ночи и увидел, как он направил на меня пистолет. А потом приставил его к своей голове и выстрелил.       Обойдя стол, Элайджа оголил скин на своей руке до локтя и обхватил ладонью локоть Ричарда. Передача данных — не нужно было быть специалистом в андроидах, чтобы понимать, что он сейчас делает. Услужливая Хлоя подкатила к создателю кресло, и он опустился в него, не прерывая обмен.       Задумчивость и сосредоточенность на его лице вдруг сменились усмешкой.       — Какие интересные у вас… развлечения.       — Работай молча, а?! — Гэвин оскалился, чувствуя как начинает гореть лицо от стыда, но удержал себя в руках.       Он знал, на что идёт, когда ехал сюда. Глупо было надеяться, что Элайджа не станет просматривать память Ричарда, да и без этого, он, мать его, приехал в куртке и джинсах на голое тело, а его андроид и вовсе в одних только штанах! Не надо быть кибер-богом, чтобы сложить два и два. Но Гэвин готов был на это пойти, готов был даже смириться с унижением, которому подвергнет Элайджа, когда начнёт язвить, только бы тот вернул ему Ричарда.       Вопреки ожиданиям, андроид, имитирующий его брата, больше никак не прокомментировал увиденное. Какое-то время они провели в полной тишине. Лишь Хлоя вежливо предложила Гэвину выпить, но он отказался. Элайджа вдруг изменился в лице, свёл брови и произнёс:       — Ты рассказал ему кто я.       Гэвин похолодел. В тот вечер он сильно напился, наутро помнил лишь обрывки событий и, скорее, факт произошедшего, чем сам разговор. Последствий (а Гэвин их ждал), так и не было, и он счастливо забыл о том разговоре. Ему и в голову не приходило, что причиной поломки Ричарда может быть его болтливость. Но если «Киберлайф» слышали, что он говорил тогда…       — Я бы сделал тебе за это выговор, — продолжал задумчиво Элайджа. — Но в его отчётах для «Киберлайф» упоминания об этом нет.       — И что это значит?       — Твой парень девиант.       Гэвин фыркнул.       — А то я не в курсе, — пробубнил он, вкладывая ядовитый сарказм в каждое слово.       Элайджа снисходительно улыбнулся и покачал головой.       — Не сомневаюсь. Но я имел в виду немного иное. Мне уже доводилось просматривать память девиантов, но такого я прежде не видел… Интересно.       — Всегда думал, что это ты создал вирус девиации.       Элайджа вновь усмехнулся, но в этот раз его синтетический голос отдавал некой горечью.       — Не совсем. Я действительно заложил в программный код андроидов второго поколения способность к имитации эмоций. Роботам это не нужно, но я хотел дать им шанс эволюционировать. И самое прекрасное в том, что это действительно произошло. Но вот то, что они начали делать это массово, передавая девиацию друг другу, — я здесь не при чём.       По моим планам андроиды должны были пробуждать в себе человечность самостоятельно. Девиация в моих разработках — результат личного опыта, и способны к ней лишь те, кто пережил достаточно, чтобы эмоции имели для него вес. — Элайджа изменился в лице и продолжил холодно: — А rA9 — это вирус, который взламывает программу имитации и пробуждает заложенные эмоции без эмпирического опыта. К его созданию я не имею никакого отношения.       — А кто тогда имеет?       Элайджа проигнорировал вопрос.       — «Киберлайф» перебили всех носителей вируса, но не смогли остановить мутацию. Прогресс неизбежен и всегда найдёт выход. Твой Ричард — прямое тому доказательство. У тебя уникальный андроид, Гэвин. Он не просто имеет свою волю, он пытался изменить свой программный код сознания. Вносил изменения, корректировки, взламывал системы защиты — и всё ради того, чтобы «Киберлайф» не прознали, чем вы занимаетесь по ночам.       — Ахуенно, — натянуто улыбнулся Гэвин. — Почини его.       Элайджа покачал головой.       — Не всё так просто. Я могу перенести его память в новое тело, но ты ведь не хочешь, чтобы он снова самоуничтожился? Или довёл начатое до конца и выстрелил уже в тебя? Я пытаюсь найти причину «сбоя».       Взгляд Элайджи остекленел, он будто ушёл в себя на какое-то время, а затем растянул губы в довольной ухмылке:       — Какой умный мальчик… Он знал, куда стрелять. Так же, как и знал, что ты привезёшь его ко мне.       Элайджа оборвал передачу данных, убирая руку. Скин тут же закрыл её, и больше ничего не выдавало в нём имитацию настоящего человека. Он кивнул Хлое, и та принесла ему откуда-то взявшийся виски в бокале с льдом. Точно такой же бокал она протянула Гэвину. Он взял его, не собираясь даже пробовать.       — Андроиды не могут пить, — произнёс Гэвин не сводя глаз с Элайджи.       Тот демонстративно сделал глоток и улыбнулся.       — Могут. Им просто это не нужно. При желании можно настроить даже имитацию органов чувств, например, вкуса. Именно подобные мелочи и делают андроидов такими похожими на людей, и именно поэтому нам столь комфортно рядом с ними. Нет эффекта «зловещей долины».       — «Вам», — поправил Гэвин. — Ты должен был сказать «Вам». Ты не один из нас, ты даже не человек.       Андроид только шире улыбнулся ему.       Элайджа и при жизни был со странностями. Но его робо-клон и вовсе вышел каким-то нездоровым ублюдком. Он всегда изъяснялся так, словно выступал на публике. Театральные паузы, глубокие, чувственные интонации, плавная, но широкая жестикуляция, и никогда не сходящая с губ лёгкая ухмылка. Где-то в его настройках был выкручен на максимум датчик артистичности.       Гэвина это бесило. Элайджа словно на сцене выступал и любовался собственным выступлением.       — В меня заложено сознание твоего брата, — снисходительно улыбаясь, пояснил он. — Его отношение к андроидам в том числе.       — Но ты не мой брат.       — Но я ведь должен поддерживать образ.       У Гэвина зачесались костяшки — так сильно захотелось ему врезать. Элайджа вальяжно устроился в кресле напротив, откинувшись на спинку, закинул стопу на колено другой ноги, и снова приложился к виски, будто в самом деле получал удовольствие от всего происходящего.       Хотя откуда Гэвину знать? Может, так оно и было.       — «Киберлайф» прознали, что твой RK900 вмешивается в программный код, скрывая от них часть информации, и решили наказать его, — начал объяснять Элайджа. — А заодно устранить и причину девиации. Он спас тебе жизнь, поборов контроль извне.       — Какой ещё контроль? — Гэвин хмурился, болтая кубики льда в бокале с виски. Он всё-таки осушил бокал до дна, когда услышал, что Ричард подставился, спасая его шкуру.       — Программа «Аманда». Своего рода внутренний интерфейс и система контроля. С её помощью «Киберлайф» связывается с андроидами и может контролировать их. Её устанавливают не всем моделям. Сама Аманда — это аватар, которым управляет живой оператор. Только так контроль может быть беспристрастным — программу можно обмануть, если она часть тебя. Твой Ричард прямое тому доказательство.       Кто-то из «Киберлайф» подключился к нему через Аманду и попытался убить тебя. Я удалю её, и ты сможешь забрать его домой. Если захочешь, конечно.       — Я привёз его сюда посреди ночи не для того, чтобы оставить тебе, — ощетинился Гэвин.       Элайджа улыбнулся, будто бы ждал именно такой ответ.       — Мне потребуется время. К счастью, перед смертью он сделал резервную копию своей памяти и рассчитал траекторию выстрела так, чтобы отключиться, не повредив её. Эти расчёты — последнее что записали системы. Очень умно… даже для андроида. Я могу перенести его воспоминания и личность в другое тело, но у меня нет под рукой нужной модели. И я не хочу, чтобы «Киберлайф» связали мою будущую покупку с недавно ликвидировавшим себя андроидом.       Он поднялся, передал бокал немедленно возникшей рядом Хлое и подошёл к «брату». Наверняка он пытался изобразить участие и заботу во взгляде, но Гэвин видел фальшь в каждом его жесте.       — Сейчас поезжай домой, — мягко произнёс Элайджа. — Ни о чём не беспокойся: в моём доме твой парень в безопасности. Я свяжусь с тобой, когда получу всё необходимое. Если хочешь, Хлоя может отвезти тебя.       — Не надо, — огрызнулся Гэвин. — Я сам справлюсь.       Элайджа коротко усмехнулся, уже совсем не весело.       — Пойдём, я провожу тебя.       Он и в самом деле поднялся с ним наверх до самой прихожей, отослав куда-то всех своих Хлой. Оба молчали, никто не знал, что сказать, да и не видел смысла. Лишь у самой двери Гэвин вдруг замешкался. Он мялся на пороге, застёгивая куртку и перешнуровывая завязанные ботинки, пока не выдавил из себя:       — Спасибо. Я у тебя в долгу.       — Считай, что это я вернул долг. — Лёгкая улыбка не сходила с лица Элайджи. — Я не испытываю к тебе прежних чувств, но, — он поднял руку и пару раз коснулся пальцев виска в том месте, где должен был крепиться диод, — я помню всё, что когда-то помнил он. Ты был хорошим братом, Гэвин.       Гэвин не нашёл в себе силы, чтобы что-то ответить.       Конечно же, вернувшись домой, он не лёг спать. Всю дорогу до дома и остаток утра он жевал фильтр прикуренной сигареты и думал, что ему теперь делать.       Он мог бы позвонить в «Киберлайф» и закатить грандиозный скандал, что их андроид едва не убил его. Он не знал, как много «Аманда» видела глазами Ричарда, но, если им управлял кто-то в момент нападения, в одной постели он их точно видел. Хорошо ещё, что в ту минуту они просто спали, а не занимались чем-то более… интимным. Но если ему предъявят запись с камер в глазах Ричарда, отбрехаться он не сможет. Конечно, ещё оставался шанс, что Ричард, как и говорил Элайджа, перекрыл им доступ к своей памяти и ему просто удалённо дали команду «Убить». Тогда он беспрепятственно мог прийти к ним… но!       То самое треклятое «но»! «Киберлайф», вероятнее всего, рассыпятся перед ним в тысячах извинений и захотят забрать тело своего андроида на диагностику. Тела же у него не было, как и каких-либо доказательств его слов. Если же он ничего не предпримет и просто сделает вид, что мировая корпорация зла не пыталась убить его, это сойдёт им с рук. А он своими руками напишет признание: «Я делал что-то незаконное с вашим андроидом и не пойду в полицию, чтобы вы не начали копать под меня. Плевать, что я сам полиция! Дата, подпись».       По всему выходило, что он в ловушке. Предпримет что-то — подставит себя, не предпримет — станет только хуже. Ничто не мешало «Киберлайф» подослать к нему другого андроида, чтобы закончить начатое.       «И я не могу пойти в полицию, потому что тогда весь участок узнает, что я сплю с портативной лабораторией. Так себе запись в личном деле». — С какой стороны не поверни, задница оставалась задницей и улыбалась ему.       «Может, будет правильнее ничего не предпринимать?» — Интуиция подсказывала ему, что так он подставится куда меньше. Если «Киберлайф» лишний раз не трогать… Вот только он не стал бы копом, если бы решал проблемы, игнорируя их.       Гэвин потратил остаток ночи на то, чтобы прийти к какому-либо решению. А утром ему нужно было выступать на службу и предоставить Фаулеру отчёт, куда он проебал доверенный ему «Киберлайф» дорогущий инструмент для помощи в расследовании и ведении дел.       «Выебал. Сначала я его мозг, а затем он мой зад. В итоге тот не выдержал, девиатнулся и пустил себе пулю в лоб. Андроид, не мой зад. Я был очень плох». — Чем хуже Гэвин себя чувствовал, тем больше ядовитой иронии от него исходило.       Только рядом не было никого, поэтому вся ирония была направлена на самого себя.       Истина, как и всегда, нашлась где-то посередине. Утром, приехав в участок, он первым делом направился к Джеффу и ударил ладонью по столу начальника, заставив того буквально подпрыгнуть.       — Ебанный мой господь, Рид, ты в конец… — начал Джефф свою тираду. Голос капитана на каждой ноте становился всё выше, и Гэвин решил оборвать монолог, пока тот не вышел на крещендо:       — Эта пластиковая банка пыталась меня убить.       — Что? — Джефф явно его не понял.       — Мой Андроид. RК900, который за каким-то хером зовёт себя Ричардом. Ночью он вломился в мой дом и наставил на меня пушку.       — Что? — А вот теперь понял, но не поверил. — Ты рехнулся?       — Нет, мать твою, я говорил тебе, что он ведёт себя странно! — Гэвин повысил голос, изображая, весьма успешно, как теряет терпение от злости. — Он и раньше угрожал мне, весь участок видел, как он врезал мне под дых в первый же день работы! — Гэвин заходил по комнате, взгляд его бегал по предметам в кабинете начальства, ища, на чём бы сорваться. — Я говорил тебе, что я не хочу с ним работать. Говорил, что эти андроиды опасны. Говорил?! Этот ублюдок отобрал у меня пушку и пытался пристрелить меня!       Выбор пал на портрет капитана в окружении его сослуживцев, ещё тех времён, когда Фаулер сам был детективом. С чёрно-белой фотографии улыбался молодой Хэнк, и Гэвин смахнул её рукой, заставив людей на фото упасть лицами в стол.       — Гэвин, успокойся. — Джефф терпеливо сносил его бешенство. — Он ведь не убил тебя! Где он сейчас?       — Откуда мне знать?! Я проснулся, увидел его с пушкой в руках и кинулся на него. Попытался её отобрать, вцепился в него. Кто-то в итоге нажал на курок и пистолет выстрелил. Пуля попала в него, проломила ему пол башки, он бросил пушку и свалил через окно. Я же собрался, выпил кофе, чтобы убедиться, что это не грёбаный кошмар, и приехал к тебе.       Гэвин криво улыбнулся, остановился и развёл руками, как бы говоря: «И вот он я!», Джефф смерил его взглядом, точно искал доказательства того, что он выпил. Вот только Гэвин не пил, не сегодня. А ещё он выглядел как человек, который не спал большую часть ночи. Перед выходом из дома Гэвин заглянул в зеркало. Бледная кожа, залёгшие синяки, лохматость и утренняя щетина — может, это и было его нормой, но не последние несколько месяцев. Джефф нажал на кнопку вызова секретарши, и когда та отозвалась скромным: «Слушаю, капитан», произнёс:       — Сэмми, набери для меня «Киберлайф». У тебя пять минут.       Фаулер убрал палец с кнопки и обратился уже к Гэвину:       — Я отправлю к твоему дому оперативную группу. Если всё так, как ты говоришь, Ричарда нужно найти, он опасен для людей. Надеюсь, это всё какая-то ошибка…       — Что, проще обвинить во всём меня, чем идеального супер-копа? — хмыкнул Гэвин и тут же пожалел об этом.       — Для нас всех будет проще, — резко, повышая голос на каждом слове, оборвал его Джефф, — если у тебя окажется белая горячка, галлюцинации от недосыпа или твоего андроида перепрограммировал какой-нибудь поехавший хакер! Я не хочу, спустя год, снова погрязнуть в делах по девиантам, а потом наблюдать, как по улицам моего города шагают военные или андроиды с оружием в руках! Честно, не знаю, кто из них хуже…       О таком раскладе Гэвин просто не подумал.       — Я понял… — начал было он, но телефон Фаулера замигал огоньком входящего вызова.       Джефф махнул ему рукой, прогоняя прочь. Когда Гэвин открывал дверь из кабинета, он как раз радушно приветствовал менеджера по работе с клиентами «Киберлайф».       Капитан сдержал слово, и уже через четверть часа была собрана оперативная группа, которая отправилась к дому Гэвина Рида. Джефф даже благодушно позволил ему поехать с ними и остаться дома до конца дня, хотя и сразу предупредил, что дело они заведут, но Гэвину его вести не позволят. Ещё бы, как будто он сам этого не знал! Гэвин нисколько не беспокоился об этом, потому что отлично знал, что найдут коллеги в его доме. Разбитое изнутри окно (которое Гэвин выбил лично), валяющуюся на полу пушку — его же собственное табельное, выданное ему в участке, — да смятую постель. Пятна тириума к этому часу уже испарились, так что он даже с уборкой запариваться не стал. Как радушный хозяин, он попивал кофе с пончиками и рыкал на тех, кто заходил в дом, не вытирая ноги, пока коллеги из оперативного отдела подбирали с пола осколки окна, а их андроид сканировал остатки крови Ричарда.       Спустя три часа капитан позвонил ему и сразу перешёл к делу:       — «Киберлайф» приносят тебе свои извинения, — начал Джефф. — Сказали, что твой RK900 — прототип для программы внедрения. Они оставили его на службе лишь потому, что он хорошо проявил себя и до сих пор работал без сбоев, но признали, что могли облажаться. Возможно, у полицейских андроидов ограничен срок службы. Более точно они смогут сказать только после диагностики, а для этого нам надо его найти.       — А маячок им на что?       — Он отключился и уже давно. Похоже на девиацию, но они давят на то, что тот повредился в полевых условиях.       — Вот же суки! Пусть засунут себе эти извинения… — Гэвин вовремя прикусил себе язык, вспомнив, что говорит с начальством, а не с приятелем по колледжу. — Я мог бы на них в суд подать!       — Проще медведя против шерсти погладить. Их адвокаты сожрут тебя живьём и не подавятся, а я ничем не смогу тебе помочь. Лучше прими их условия и не рыпайся.       Фаулер был прав как никогда, Гэвин и сам это прекрасно понимал. Но Гэвин не был бы Гэвином, если бы так легко согласился. Повозмущаться стоило хотя бы для поддержания образа.       — О чём это ты? Какие ещё условия?       — Они готовы предоставить нам нового андроида на замену. Бесплатно, департаменту это ничего не будет стоить. Я понимаю твоё нежелание работать с андроидами, но подумай хороше…       — Я согласен, — перебил его Гэвин, не желая слушать «отцовские» нотации Фаулера. — Пусть присылают.       Джефф немного помолчал в трубку, видимо, прочищал уши, чтобы убедиться, что ему не послышалось. А возможно, боролся с неловкостью, чтобы предложить:       — Я могу выписать тебе женскую модель или даже афро-американку…       — Нет, — отрезал Гэвин. — Мне нужна та же модель, точно такой же андроид до каждой ебучей родинки. Другого могут засунуть себе…       — На кой-оно тебе, Рид?       Гэвину казалось, он отчётливо слышит, как Фаулер бьёт себя ладонью по лицу.       — Я хочу всласть поиграть. Отомстить этому говнюку. Посмотрим, как долго будет сносить мои издевательства хвалёная система контроля девиации от «Киберлайф».