Голос души

      Чем дальше — тем веселее. Себастьяну уже совсем не хотелось принимать душу через пение — уж слишком приторным был этот десерт. Его гастрономические предпочтения оказались не менее извращенными, чем у того демона, который едва не убил Эмили. Однако Михаэлис оказался более искусен в способах выдавливания страданий, сумев заставить девушку получать от этого неимоверное удовольствие, сделать ее на столько же зависимой от демона, на сколько и сам зависел от нее. А больше всего ему нравилось то, что Эмили, при всей ее любви к Себастьяну, не теряла лицо. Она не показывала свою привязанность к демону, она валялась у него в ногах только тогда, когда этого требовала игра. Она считала себя выше его, несла свои наказания в рамках игр с достоинством, показывая истинные чувства только тогда, когда сознание уплывало.       Их игры были страшными, кровавыми, громкими, на грани человеческого понимания. Когда все начало заходить так далеко? Сколько может выдерживать хрупкое девичье тело?       — Я оборудовал одну из комнат подвала специально для нас с вами, миледи. Там идеальная звукоизоляция, так что мы можем играть так, как нам хочется, не опасаясь нарушить сон маленького господина.       По спине Эмили прошелся холодок. Она с ужасом и одновременно с трепетом вспомнила, чем закончилась их последняя игра.       — Через полчаса я прихожу туда, а ты сидишь там на специально отведенном для тебя месте. Одежда лежит на тумбочке. И не суй свой нос куда не следует. Поняла? — голос дворецкого отдавал металлом.       — Да, мой господин.       Девушка поклонилась и ушла выполнять указание.       Они снова поменялись ролями. Он — господин, слово которого должно бесприкословно выполняться. Она — его рабыня, с которой господин волен делать, что хочет. Эмили прекрасно знала, что так он запугивает ее, помогает вжиться в роль после продолжительного перерыва между играми. Знала, что он не нанесет неисправимый урон ее оболочке. Знала, что даже если он допустит какую-то травму, он ее исправит. Ее Господин, за которым она как за каменной стеной. Тот, в чьих руках она сходит с ума. Тот, чьим рукам она доверяет.       Девушка зашла в игровую комнату и ахнула: вся она была обшита бордовым бархатом, а на такой же бордовой тумбочке лежало свернутое белоснежное платье. В воздухе витал приятный аромат свежей древесины и качественной кожи.       По центру комнаты стояла большая кровать с решетчатым изголовьем, а над самой кроватью — балдахин из красной парчи. Буквально в метре от изножья кровати был красивый кожаный диван. Рядом с кроватью лежала большая черная подушка, очевидно, место для Эмили, а по периметру комнаты стояли таинственные шкафы из красного дерева. Видимо, именно в эти шкафы нельзя было «совать нос». Собственно говоря, девушка не горела желанием нарваться на грубость (а в БДСМ вообще в принципе реально НЕ нарваться на грубость? XD).       Делать нечего. Эмили привела себя в порядок, надела платье, села на подушку и стала ждать.       — Увидишь — залюбуешься. Покорный ангелочек попал в грязные лапы демона, какая ирония, — Себастьяна аж подкинуло от непорочности образа девушки.       Собственно, именно поэтому Михаэлис выбрал для девушки белоснежное платье. Ему хотелось подчеркнуть миловидность Эмили, сделать из нее почти что ангела. А потом опустить этого ангела в свой персональный ад, дать испить страданий и собственной крови, напугать до смерти и любоваться тем, что платье стало в тон всей комнате.       — Напоминаю, что ты всегда можешь меня остановить. Также напоминаю, что я не причиню существенного урона твоему здоровью, обязательно сохраню твою жизнь и обеспечу нормальное функционирование твоего организма на утро. И прошу доверять мне, что бы ни происходило, — очень громко и четко сказал демон, чего до этого не делал никогда.       Раньше он лишь говорил, чтобы Блэкстоун ему доверяла, а сегодня прямо так официально, детально разъяснил «условия сделки», что Эмили стало как-то не по себе, хотя она и кивнула в ответ, все так же не поднимая глаз.       Первое, что Себастьян всегда делал — так это завязывал своей подопечной глаза, и в этот раз он сделал то же самое. После он взял девушку на руки и усадил на кровать, к самому изголовью, прямо на подушки. Эмили слышала, как демон достал что-то из-под кровати, чем-то побренчал, потом почувствовала, как начал обвязывать шелковыми лентами ее запястья и лодыжки. Потом приступил к массажу всего тела. Вроде все как обычно, но все-таки что-то было не так. Девушка списала это на новую обстановку и чужой, не успевший еще стать родным, воздух. Но апогеем странностей стало то, что массаж закончился слишком быстро. «Обычно перед поркой Себастьян очень тщательно разминает кожу… Ему что, захотелось разукрасить меня синяками на подольше?»       Но и на этом странности не закончились. Себастьян пристегнул наручниками руки Эмили к изголовью прямо так, как она сидела. А потом достал из-под кровати еще что-то, что впоследствии оказалось веревками, и начал фиксировать ноги жертвы так, чтобы ноги были согнуты в коленях, а голени плотно прижимались к бедрам. После чего на самих лодыжках поверх лент сомкнулись манжеты распорки, чтобы Блэкстоун не могла свести ноги. От такой позы Эмили стало конкретно не по себе, хотя бы потому, что стало ясно, что демон сегодня не собирается пороть ее.       Себастьян наслаждался растерянным видом его персонального ангелочка, которого он собрался сегодня в буквальном смысле напоить кровью. Но начал все же с вина. Откупорил бутылку, налил в бокал терпкую ароматную жидкость и заставил Эмили осушить бокал залпом. А пока вино не дошло до головы, нужно было расслабить девушку, поэтому Михаэлис тут же приступил к мягкой стимуляции груди, а затем, задрав подол платья жертвы, стал ласкать ее промежность. Когда Себастьян, наконец, дождался первых стонов Эмили, он прекратил ласки и взял в руки нож. Разум девушки не отрезвился даже тогда, когда по вырезу платья стало скользить холодное острие лезвия — настолько ее накрыло от вина, настолько тягучей и жаркой была пелена, которая окутала все ее тело. Себастьян скользил лезвием поверх тонкой белоснежной ткани, наблюдая за Эмили, которая до сих пор не поняла, что ее ждет. Лишь глубокое дыхание, влажный, приоткрытый рот. А когда нож прошел чуть выше выреза платья, оставляя незримую полосочку, на которой тотчас же появились маленькие капельки крови, Эмили на несколько секунд перестала дышать, а когда боль таки дошла до мозга, то казалось, что сердце пропустило несколько ударов. Блэкстоун почувствовала себя преданной. Можно было хлестать, шлепать, можно было сжимать до боли нежную кожу, можно было жать на болевые точки. Но резать… Хоть боль была совсем слабой, но нарушать целостность оболочки вот таким способом почему-то показалось девушке очень обидным. Сразу захотелось остановить игру, прогнать демона, который так обошелся с ней, но вот незадача, жертва забыла стоп слово. То ли хмель вина, то ли дурман обиды (а может и все сразу) не давали девушке думать. Лишь пустота, безразличие и неприятная боль от пореза. Вновь блуждающее лезвие поверх ткани, на этот раз порез сквозь белый шелк. Более легкий порез на плече, но не менее неприятный. Потом жжение между грудями, вдоль ключиц, болезненный «тычок» в другое плечо. А потом слезы. Горькие слезы обиды, которые моментально пропитали повязку на глазах, стали капать на свежие порезы, добавляя остринки ощущениям. Всхлипы. А потом теплые руки вместо ножа, обнимающие и вытирающие щеки Эмили.       — Себастьян, за что?       — Не «за что», а «ради чего». Ради самых вкусных эмоций и самых темных воспоминаний. Ты ведь можешь все это прекратить сейчас же, Эмили, - шепот демона почти напротив мокрого лица девушки.       — Я не помню стоп слово…       — Это твои проблемы, Эмили. Ситуация под контролем, так что просто наслаждайся. Я не вымещаю ненависть, я лишь хочу доставить удовольствие нам обоим. Все у меня под контролем, тебе не о чем переживать.       А потом мягкий поцелуй в губы, такой же терпкий, как вино, такой же дурманящий разум. Медленный, чтобы Эмили перестала чувствовать себя обиженной и преданной, чтобы снова смогла довериться. Сладкий и даже нежный поцелуй, теплые объятия, но недолго, чтобы не расслаблялась. Потому что хочется вспороть артерию. Потому что крышу сносит от запаха крови, как безумному вампиру, который не насыщался долгое время. Потому что хочется терзать и открывать плоть кусками. Себастьян бы сделал так, не будь это Эмили. Обнимает, хоть и охота сжать ее горло до хруста. Целует, а хочется искусать эти губы и вырвать язык. Снова легонько ведет ножом под ключицами, оставляя дорожки крови, уже чуть сильнее нажимает, целует шею девушки, которая потихоньку начинает воспринимать контраст ласки и боли так, как хочется Мхаэлису: со сладким стоном, хныканьем, от которых глаза демона сияют рубином, от которых желание разорвать хрупкую оболочку только растет, а контроль слабеет. Себастьян припадает к раненным ключицам, слизывает кровь, целует, оставляет засосы, прикусывает покрасневшую кожу. И продолжает рисовать порезы, изрезая шелк платья и бархат кожи. Эмили дергается несильно, пытается уйти от ножа, уменьшить глубину проникновения лезвия хоть на доли миллиметра, но рука мастера не дрогнет. И путы мешают хоть как-то смягчить участь. Блэкстоун чувствует, как платье начинает пропитываться ее кровью и потом. А тем временем Себастьян начинает затрагивать все более чувствительные места под грудью, на животе, отчего его жертва шипит, всхлипывает, начинает не просто стонать, а срываться на крик, пытается брыкаться. Вот этого и добивался Себастьян. Однако у него остался еще один козырь. Всего один — но какой!       Эмили начинала накрывать паника. Очевидно, что мучитель не собирался останавливаться, когда дошел до низа живота. Будто вырисовывал какие-то узоры, иногда, кажется, едва ли не вгоняя лезвие по самую рукоять (ну по крайней мере так казалось). Остатки разума натолкнули на мысль, что если бы повреждения были действительно серьезными, то девушка просто бы потеряла сознание от болевого шока, но раз она в сознании и умудряется что-то анализировать, то все не так плохо. В какой-то момент боль от порезов слилась воедино, и уже слабо ощущалось, где ставился новый порез. Но очередной надрез, оставленный Себастьяном на лобке девушки, вызвал волну паники, однако еще веселее стало тогда, когда острие ножа стало гулять по половым губам и клитору. Это вызвало одновременно истерику и волну сумасшедшего возбуждения. Особенное безумство накрыло жертву, когда Себастьян начал ставить достаточно глубокие и болезненные порезы на внутренней стороне бедер буквально наотмашь. Эмили снова стала плакать и стонать от боли, шипеть, но даже в эти моменты девушка оставалась в сознании. Однако когда лезвие на полном серьезе скользнуло рядом с анусом, а после мягко, как в маслице, вошло во влагалище Блэкстоун, мозг решил покинуть свой пост и оставил хозяйку без сознания, предварительно дав команду взреветь нечеловеческим ором (Щас все подумали, мол, автор извращуга, а Себаска все-таки козлина, да). Демон зарычал, поглотив до безумия вкусный кусок души несчастной жертвы, а потом обессиленно раскинулся на кровати, так и оставив «орудие пытки» внутри девушки. Ему хотелось просто закрыть глаза и полежать так немного. А еще так сильно жали штаны в паху от вида прекрасного распятого ангелочка… Но нужно было продолжить приносить Эмили уже только удовольствие.       Едкий запах нашатыря быстро заставил Блэкстоун прийти в сознание. Кожа саднила от порезов, мышцы затекли от неудобной позы, в которой ее зафиксировал Хозяин. А еще она обнаружила, что повязки на глазах больше нет, и первое, что пришло в голову — осмотреться. Как только веки разомкнулись, девушка увидела окровавленное платье, что конечно же вызвало приступ необъяснимой тошноты. Но от переживаний ее отвлек болезненный тычок в ключицу, отчего девушка зажмурилась и недовольно захныкала.       — Я не позволял тебе открывать глаза. Но раз уж открыла — созерцай.       Блэкстоун решила, что смотреть на себя больше не стоит, ибо желудочный сок поверх ран — сомнительное удовольствие. Поэтому она открыла глаза и посмотрела на лицо Себастьяна: хитрая ухмылка и спокойные, почти карие глаза демона навели на мысль, что она о чем-то забыла, и что игра еще не окончена. Все окончательно прояснилось, когда демон начал гладить лодыжки Эмили, а затем прошелся руками до колен и снова вниз по внутренней стороне бедра. Вот тут то Блэкстоун и вспомнила, почему она потеряла сознание.       — Не трогай! — не по-ангельски взвизгнула девушка.       — А если я хочу сделать вот так… — Себастьян медленно прокрутил на 180 градусов орудие пытки, все еще находящееся внутри девушки, чем спровоцировал волну истерики и бесплодных попыток вырваться. — Прислушайся к себе. Разве тебе больно?       — Да! — Эмили снова в слезы.       Снова чувство предательства, которое так сильно горчило на вкус демону, что даже подташнивать стало. Чувство безнадежности и страха, как тогда, когда ее плоть рвали на куски. Как тогда, когда чужой покусился на собственную птичку Себастьяна, хотя на тот момент она и не была его собственной. «Нет, это был первый и последний раз...» — подумалось Михаэлису, когда он резко вынул предмет и поднял его так, чтобы Эмили его увидела.       — Это рукоять ложки, Эмили. Всего лишь ложка. Ты не доверилась мне сегодня, — серьезно и как-то разочарованно сказал Хозяин.       Девушка настолько была шокирована таким обманом, что истерика вмиг угасла. На смену пришло чувство вины. Вины, что действительно не доверилась.       — Себастьян, я…       — Я сделал что-то не так, ты не была готова к такому. Это моя ошибка, прости меня.       Как-то отрезвляюще подействовало чувство вины на обоих. Демон стал аккуратно распутывать красивые узлы на ногах Эмили, отстегивать оковы, и в конечном счете освободил ее полностью. Блэкстоун лишь следила за его руками, но не осмеливалась поднять глаза. А еще ей болели порезы, кожу неприятно стягивало под платьем, но больше всего болело сердце. Чувство вины ранило сильнее, чем нож.       Себастьян аккуратно снял прилипшее платье со своей жертвы, затем взял ее на руки и понес в ванную комнату, где смыл запекшуюся кровь и тщательно обработал каждую полосочку порезов. Удивительно было то, что Эмили стоически терпела все его манипуляции, изредка постанывая от особенно неприятных ощущений. После этого демон накинул девушке на плечи шелковый халат и собрался было отнести ее обратно в игровую.       — Мы сейчас туда вернемся? — тихо спросила она.       — Ты не хочешь туда возвращаться?       — Нет… Себастьян вместе с Блэкстоун на руках прокрался к ее комнате, и уже там положил ее на кровать, а затем прилег рядом.       — Ты не уйдешь? — тихо спросила Эмили, все так же не поднимая глаз.       — Я никогда не оставлю тебя после игры, ты знаешь.       Демон расстегнул рубашку, прижал девушку к своему оголенному торсу и укрыл обоих одеялом. После такой игры сабдроп неминуем, но заботой и лаской можно смягчить последствия.