Сожаления беспутного человека

      Двое молчаливых путников неспешно шли через безлюдный лес. Всё было как обычно: кроме их фигур в чёрных плащах-балахонах по тропе никто не шёл — ни следом за ними, ни навстречу. Привычное пение птиц призывало не беспокоиться: если бы кто-то затаился в чаще, то повсюду царила бы напряжённая тишина.       — Кисаме, нужно отдохнуть, — произнёс молодой человек. Его бледное лицо по-прежнему не выдавало ни единой эмоции. Только усталость от бесконечно тянущейся пешей ходьбы.       — А не слишком ли часто мы делаем остановки? — усмехнулся тот, не мигая своими маленькими акульими глазками.       Итачи всё же остановился, пропустив мимо ушей колкость своего товарища.       — Мы всё равно справились с работой раньше. Куда торопиться?       Он решительно сошёл с лесной тропы и уселся на траву, глубоко вздохнув и закрыв глаза.       — Эх, с тобой бесполезно спорить, — с лёгкой долей раздражения ответил Кисаме, приземляясь неподалёку от своего напарника. Ему хотелось поговорить, хоть он и понимал, что немногословный Итачи скорее всего даже не станет отвечать ему. — Знаешь, кого мы убили сегодня?       — Без понятия.       — Это какой-то местный торговец. А выглядел, будто глава посёлка. Такой богатый.       — В любом случае, это не входило в нашу миссию. Можно было обойтись и без напрасной смерти.       — Опять ты за своё! Пацифист недоделанный! Ты забыл, кто мы?       — Такое забудешь, — прошелестел Итачи, открыв глаза.       — Мы задание выполнили? — продолжал Кисаме, как будто не заметив того, что сказал его товарищ. — Выполнили. Обокрали одного богача, завтра нам за это заплатит другой такой же богач. И всё.       Итачи нахмурился и сложил руки на груди. Он упрямо молчал, не соглашаясь с Кисаме, которого едва ли мог назвать другом.       — Что не так? Опять ты недоволен! Всё никак не привыкнешь к виду крови? — возмутился тот.       — Это потому что… — Итачи осёкся, не договорив, и отвёл взгляд в сторону. Он никогда не договаривал вслух. Но каждый раз он был против бессмысленного кровопролития. И каждый раз у него чрезмерно портилось настроение, а вместе с этим и силы расходовались гораздо быстрее.       — Оставь глупые чувства при себе, они затуманивают разум, — грубо продолжил за него напарник, как будто нарочно облегчив этот неприятный разговор и избавив Итачи от откровенности.       В организации никто не выспрашивал друг о друге, и для большинства членов это было спасением от гнетущего прошлого. Но не для Итачи. Ему всегда хотелось выговориться, ещё с той самой ночи, когда он «всех убил» — именно так он мысленно называл. Только никто не желал с ним сюсюкаться, он больше не невинный ребёнок. Убийца, которого разыскивают, которого боятся и ненавидят целые нации. То есть, практически, весь мир — даже те, кто в глаза его не видел, от одного имени уже впадают в праведный гнев. Особенно дети. Что они знают о том, как рушатся мечты? И как ты становишься на прямо противоположный путь, с каждой секундой всё дальше уходя в беспросветную темень? Они видят лишь фигуру, отрицательный символ, и им безразлично пошатнувшееся душевное состояние такого мерзкого человека, как он. И… Саске ведь тоже ничего не знает. Итачи сам этого хотел когда-то. Он думал, что взять на себя все грехи мира — не такое тяжкое испытание. Он не думал, что будет настолько невыносимо.       Он медленным движением поднёс руку к горлу и помассировал воспалённые связки. От тяжёлых мыслей, которыми он ни с кем не делился, слова, застрявшие где-то там, наматывались в бесконечно огромный ком, который вот-вот готов был взорваться и разнести лес в разные стороны на несколько километров.       — Опять простуда? — прервал тишину Кисаме, заметивший лёгкое бесшумное движение Итачи.       — Вроде того, — без эмоций ответил он, в очередной раз закопав куда подальше свои не вылитые на поверхность чувства.       — Поражаюсь твоему самообладанию, — усмехнулся Кисаме, обнажая ряды острых треугольных зубов. — Может, стоит пролечиться?       — Ты забыл, кто мы? Нас же в секунду распознают и повяжут. Кисаме открыто рассмеялся: невозмутимый товарищ крыл разговор его же фразой, и это вышло довольно комично.       — Ты уверен, что нас действительно смогут повязать?       — Как знать… но, надеюсь, до этого не дойдёт.       — Хм, как глупо на что-то надеяться, — еле слышно произнёс человек-акула, но Итачи не ответил, и разговор сошёл на нет.

***

      — Вы так быстро вернулись? — торжествующе приветствовал вошедших гостей невысокий сморщенный и беззубый мужичок. — Ну что, сделали, как я велел? — нетерпеливо улыбался суетливый человек, подбегая то с одной, то с другой стороны к двоим членам из «Акацуки».       — Вот то, что Вы просили, — скупо ответил Итачи, вручая заказчику увесистый свёрток.       Не поблагодарив, хозяин сразу размотал ткань и небрежно отбросил её на пол, с замиранием сердца вонзив свой алчный взгляд в золотую статуэтку медведя. «И ради этой никчёмной безделушки мы убили того человека?!» — подумал Итачи, переглянувшись с Кисаме. Тот в ответ ухмыльнулся.       — Наконец-то я разбогатею!!! За сколько её перепродать? Хм… — полушептал беззубый, словно забывшись.       — Долго нам ждать оплаты? — загудел Акула, положив свой огромный меч на худощавое плечо мужичка, и тот под весом оружия согнулся и упал на колени, сглотнул, а глаза его беспомощно зажмурились.       — Се-се-сейчас! Только не убивай! — залебезил он, и Кисаме, получив дозу удовольствия от унижения своего заказчика, убрал меч обратно за спину. А мужичок побежал за мешочком с деньгами и уже через минуту распрощался с наёмниками, насмерть его перепугавшими.       — Жалкое зрелище… — едва слышно сказал Итачи, когда они покинули эту лавку.       — Ты хочешь поговорить об этом? — довольно улыбнулся Кисаме, на что его товарищ лишь молча посмотрел в его глаза, не выражая желания продолжать беседу.       Некоторое время они шли в молчании, пока в руке не появилась сдавливающая боль. Итачи на автомате посмотрел на свою ладонь и заметил, что перстень светился, и, по-видимому, это и вызвало маленькую вспышку боли, расползшуюся по всей руке от одного пальца. «Это не к добру…» — смутно подумал он, однако, не подавая вида.       — Нас Лидер вызывает, — подтвердил недобрые предчувствия Кисаме, выбирая место, где бы можно было незаметно укрыться на время телепатических переговоров с организацией. К счастью, в лесной чаще было много непроходимых зарослей. — Идём.