Сожаления беспутного человека

      Настал новый день. Старик Сайго упросил Кисаме помочь ему, и они снова ушли, — на этот раз на городской рынок — оставив дом на Ясуми и Итачи.       Из-за возобновившихся кошмаров Итачи плохо спал ночью, поэтому и днём постоянно клевал носом. Сайго почему-то медлил с обрядом — наверное, сил набирался. Хотя сам он говорил, что у него закончилась трава или ещё какие-то настои, необходимые для изгнания проклятия. Итачи уже заподозрил, что Сайго привязался к ним с Кисаме, и просто не хочет отпускать, вот и выдумывает разные предлоги. Но так только казалось. Рано или поздно шиноби всё равно уйдут, такая уж у них неспокойная сущность: совсем не могут на месте усидеть.       «Я сильно ошибся. Надо было убить только одного Данзо. Пусть бы меня наказали по всем законам как убийцу, но я бы пресёк это гнилое порождение тьмы в сердце нашей деревни. Благодаря этому, пострадало бы гораздо меньше людей, и мне бы не пришлось ждать сейчас смерти от руки Саске, которого я люблю всей душой…»       Итачи лежал на траве, задремав. В саду было идеальное местечко, которое ему очень полюбилось. Здесь располагался небольшой травяной островок, где-то рядом журчал искусственный водоём, так и приглашающий отдохнуть возле него. Окружали это место кустарники и пара-тройка садовых деревьев. Он слышал, что к нему кто-то приблизился, и догадался, что это Ясуми, но глаза не открывал. Она была слишком близко, непозволительно. Мягко опустилась на колени рядом и гладила его лицо.       Он млел от невинной ласки, которая, наверно, снилась ему сейчас, а не была настоящей. Сколько лет к нему вообще никто не прикасался? Как он устал от этого ощущения себя призраком… Прохладные ладони словно снимали с него усталость, накопленную за много лет бдения. Почему-то пылали губы, и сердце билось так сильно… Хотелось застрять в этом омуте на вечность, продолжая тонуть в каком-то незнакомом сладостном чувстве. Ясуми поцеловала его — так нежно и ласково. Осознав это, он открыл глаза и, приподнявшись, отодвинул, даже оттолкнул от себя девочку.       — Что ты делаешь?! — он опомнился так внезапно, что обоим стало дурно и не по себе.       — Я… — она вся покраснела. — Я хотела помочь. Вы всё не так поняли.       — Ты слишком мала для этого.       — Мне пятнадцать! И я, правда, умею вытягивать болезни! Просто позвольте мне закончить! Вы не верите?       — Не стоило… — он отвернулся. Смущение накрывало с такой силой, что невозможно было смотреть на неё.       — Я люблю Вас, — прошептала на ушко Ясуми, когда подползла к нему по траве. Она тоже была смущена, но решила, что если пропадать, так полностью, до конца.       — Это неправильно. Ты не должна, — Итачи был печален.       — Всё потому, что Вы любите другую?       — Любил раньше, но её больше нет. Я был причиной её смерти. И я зарёкся, что больше не буду никого любить, кроме одного человека, но и тот должен убить меня. Мы с ним договорились об этом.       — Оставайтесь здесь, и Вас никто не убьёт! Ну Итачи-сан! Вы же можете остаться у нас?       — Не могу. Я состою в организации, и у меня есть срочное задание. Я плохой человек, совсем не тот, в которого ты влюбилась. Тебе нужен кто-то хороший, не я.       Ясуми молчала. Пролетали, чуть задерживаясь рядом с ними, разноцветные стрекозы.       — Простите, Итачи-сама. Я не хотела Вас расстраивать. Можно я хотя бы завяжу Вам волосы? Вот верёвочка, которая будет помогать Вам. Туда вплетено немного магии, нацеленной на здоровье. Итачи-сан, ну не сердитесь, — она ласково улыбнулась, распуская его волосы и повязывая новым жгутиком.       — Наверно, скоро вернутся Кисаме и твой дедушка. Думаю, мы могли бы что-нибудь приготовить вместе, — невпопад ответил он, как будто не слыша болтовню Ясуми.       — Вы точно не сердитесь на меня?       — Нет. Но больше так не делай, — заметив, что она загрустила, он смягчился. — Иди сюда, теперь моя очередь быть парикмахером, — он улыбнулся, и девочка послушно села к нему спиной, давая заплести свои волосы. Итачи смутно осознавал, что делает это, потому что сейчас очень хотел бы отдать заботу Саске. Но это было не возможно, слишком поздно менять прошлое, а ему так хотелось побыть любящим старшим братом ещё немного…       — А это был Ваш первый поцелуй? Вам не понравилось? — она уже подкалывала и смеялась, на что Итачи никак не отвечал. Только улыбался от счастья. Они шли на кухню. — Вы такой скромник, Итачи-сан!

***

      Старик и Кисаме вскоре и в самом деле вернулись, и «парочка» встретила их вкусным ужином, запах от которого тянулся до самого леса. После трапезы Сайго немного отдохнул, а потом принялся готовиться к магическому обряду. Гостям всё так же предлагался в распоряжение бассейн с горячей водой. Итачи решил сначала потратить время на ритуал, а Кисаме, просидев в воде не более пяти минут, практически сразу пошёл спать, не смотря на то, что было ещё рано. Хотя за день он и не так сильно устал, но решил выспаться, собираясь с утра уже выдвинуться в путь. Об этом он украдкой перекинулся словами с Итачи, которому предстояло сейчас совсем не спать. «Так и знал…» — невесело подумал он, изображая безразличие, как и всегда.       В магической комнате снова нужно было лечь на пол, старик читал молитвы, слегка потряхивая веником из травы. Ясуми сидела рядом, рассеянно глядя куда-то в стену. Она слышала, что сказал Кисаме: они уйдут завтра. Больше ни о чём она думать не могла. И ещё она старалась не смотреть на Итачи, от которого не сможет оторвать взгляда.       Сайго взял заранее заготовленную маленькую чашечку, которая легко помещалась в ладони, и медленно вылил её содержимое на обнажённую грудь Итачи. Тонкими струйками прозрачная вода стекала по его рёбрам, остужая внутренний пожар. Вскоре он вздрогнул и очнулся.       — Я чуть не сгорел! — прошептал Итачи, принимая сидячее положение.       — Ты собирался контролировать огонь? — спросил то ли сердито, то ли с насмешкой Сайго. Вопрос звучал двусмысленно. Итачи уже понял, что в этих гипнотических снах были зашифрованы символы. Да, старик сейчас был прав: глупо пытаться погасить пожар в одиночку.       — Там был чёрный олень, его шкура покрыта пеплом. И я тоже почернел, когда он подошёл ко мне, — Итачи запомнил это чувство тревоги, когда его шкура как будто бы обуглилась. Точно такая же неясная тревога заполняла его сердце при виде Тоби, который был способен на всё что угодно. Зачем он скрывал свою личность так тщательно? Он притворялся полнейшим придурком, хотя сил у него было гораздо больше. Это и настораживало.       — У-у-у… Значит, есть человек, запутавшийся сильнее тебя?!       — Да, есть. И он очень опасен.       — Его уже только смерть спасёт. Не пытайся ему помочь. В следующий раз спасай самое главное и сам выйди из пожара живым.       — Пожалуйста, давайте продолжим, — просил Итачи.       — Не знаю, получится ли ещё…       — Получится! На этот раз я должен увидеть всё до конца.       — Ладно, ложись.       Скучающая Ясуми сказала, что хочет спать, и ушла, оставив старика и Итачи наедине.       Сайго бормотал свои заклинания, водил травяным веником над Итачи. Всё повторилось, но ещё в конце прилетела белая птица, прогоняя лесной пожар широкими взмахами крыльев. Немного покружив над лесом, птица улетела, а оленёнок последовал за ней. Итачи только провожал взглядом их. Чёрный олень светлел, как светлел и Итачи — пара перьев выпали из крыла птицы, упав на их шкуры. В сердце было такое облегчение. С ним будет всё в порядке, если эта птица и в самом деле существует.       — Наконец-то закончили, — вздохнул усталый Сайго, вытирая пот со лба.       — Мне так… легко… — проговорил Итачи, вставая.       — Это потому что ты принял себя. Простить самого себя бывает трудно. Но, наверное, ты уже понял, что пожаром не всегда удаётся управлять, поэтому твоя шкура чернеет от пепла.       — Спасибо… — прошептал он, а старик, как и раньше, замахал руками, не желая слышать слов благодарности.       — Уже поздно, поэтому не обессудь, я пойду спать.       — Доброй ночи, Сайго-сан.

***

      Несмотря на поздний час, Ясуми не спала: спрятавшись в саду, тихо плакала. Она сидела, опираясь спиной на дерево. Вдалеке горели фонарики, развешенные вдоль стены дома. Итачи шёл там, мысленно прощаясь с этим местом, к которому он уже намертво прикипел. Когда два взгляда встретились, что-то ёкнуло в его сердце. Они ведь больше не увидятся.       Одним прыжком Итачи преодолел расстояние, разделявшее их. Ясуми вздрогнула от неожиданности: секунду назад он был метрах в тридцати, а уже сейчас смотрел прямо на неё, — так близко, что дыхание перехватило.       — Не спится? — тихо спросил он, тоже садясь спиной к дереву.       — Итачи-сан… — она не стала продолжать, погрузившись в свои мысли.       Бессмысленно было снова говорить о том, что она его любит и ни за что не отпустит. Пытаться упросить его остаться она тоже не могла. Он всё равно уйдёт. И единственное, что ей осталось — в последний раз взять в свои руки его ладонь.       «Она так нежно произносит моё имя…» — с грустью подумал он, повернув голову в сторону девочки. Его настигло запоздалое чувство — такое тёплое и необъяснимое. — «Как несвоевременно, Ясуми… Я бы мог к тебе возвращаться, если бы меня не держали дела организации, в которую я завербован до самой смерти… Ты тот дом, в который я бы хотел прийти снова. Осталось только… убить сначала Мадару, потом Пейна… Потом и остальных членов организации. Только тогда я смогу с чистой совестью вернуться сюда…»       Звёздное небо накрывало нежностью дремлющий сад. Два человека молча сидели и размышляли о том, как дальше жить.       — Я, скорее всего, не вернусь, — тихо проговорил Итачи.       — Можно мне пойти с Вами? — она знала, что нельзя.       — Нет.       Девичьи пальцы крепко сжали его ладонь. Разлука, возможно, что и навсегда, была единственным возможным вариантом. Он пытался держаться, но слеза, всё-таки, скатилась с его подбородка.       — Итачи-сан, не плачьте, — прошептала Ясуми, обняв его. — Я буду молиться за Вас. Я буду любить Вас несмотря ни на что.       Объятий было сейчас катастрофически мало. Он целовал её. Она целовала его в ответ. Этого так хотелось — напоследок, на память. И каждое прикосновение губ навсегда впечатывалось в души обоих. Кругом стояла благословенная тишина, а звёздное небо так и приглашало окунуться в него. Ночь была прекрасной, и обоим просто не верилось, что эти минуты блаженства в объятиях друг друга когда-то должны закончиться.

***

      Когда Ясуми очнулась от сладостного сна, уже цвело вялое утро; трава была сырой от росы, по земле стелился туман. Она была одна. Вскочила, побежала в дом. Старик Сайго спал, а в гостевой комнате никого не было. Итачи и Кисаме бесшумно ушли ещё ранним утром, оставив после себя порядок. А бедная Ясуми носилась по дому в поисках гостей. Она уже поняла, что они ушли, но глупая надежда не давала покоя. Каждый шорох и движение воздуха казались ей затаёнными шагами Итачи, которого нигде больше не было. В последний раз она заглянула в опустевшую комнату: кровати аккуратно заправлены, никаких забытых вещей или мусора, даже какая-то излишняя чистота. Только сейчас она заметила, что окно было открыто. Из него виднелось дерево, на котором что-то поблёскивало. Она подошла поближе к окну и увидела торчащий из коры кунай. Тот самый, что Итачи метнул в Мадару.       «Раньше его тут не было!» — подумала Ясуми, выпрыгивая в сад и подходя к дереву. Когда она прикоснулась к металлической ручке куная, перед глазами задержался образ её возлюбленного. Теперь она не сомневалась в том, что вещица принадлежала Итачи. Слёзы радости залили её личико, и она прижала к груди холодный металл, как будто обнимая дорогого человека.