5.
1 ноября 2018 г., 13:07
К ночи стало труднее дышать. Он лежал, снова чувствуя тревогу, и сверлил взглядом дерево, заглядывающее в открытое окно. Кисаме, казалось, давно спит. Но Итачи мучили мысли. Его душа как будто бы проснулась от долгого, многолетнего сна, и за дело взялась совесть. Как он мог просто взять и забыть об этой проблеме? Как мог совсем не думать о том, что у него нет дома? Как мог не беспокоиться о том, что же будет с Саске?! От возможно предстоящей с ним встречи у Итачи перехватывало дыхание и сводило больную правую руку.
На какое-то время ему удалось забыться, только сон этот был беспокойным и болезненным. Снова кровь, клан и Саске. А он, Итачи, лишь сильнее ранит его своими словами про шаринган. Он уходит, еле сдерживая рыдания. Ему тоже адски больно. Вот он запнулся о чей-то труп, едва не растянувшись рядом. Мерзко. Это ужасно мерзко, и это сделал он. Его ждёт человек, называющий себя Мадарой — вон он, в ста метрах от Итачи, который уже кричит от боли, не сдерживаясь, и в горле что-то отвратно клокочет, не давая дышать. Словно участвуя в грязном ритуале, он машинально перечёркивает символ листа на повязке и с трудом осознаёт, что назад пути нет. Он задыхается, захлёбывается, и единственное, о чём он думает — сказал ли матери, что любит её.
— Итачи, чёрт возьми! — крикнул Кисаме, вырывая его из хлюпающего болота и кошмарного сновидения. Он быстрым движением перевернул товарища лицом вниз, подставив для опоры своё колено, и тот избавился от очередной партии вязкой крови. Прямо на деревянный пол.
***
Итачи вяло осмотрелся, приходя в себя. На дереве кто-то сидел и смотрел на него, он это чувствовал. Это пробирало до жути, хоть у него и без того проблем хватало. Хотя его это незваное появление совсем не обрадовало. Он схватил кунай, который как раз был заготовлен под кроватью на всякий случай, и швырнул прямо в одноглазую оранжевую маску. Слабость парализовала его тело, и из горла снова хлынула кровь. — Успокойся, — гудел Кисаме, всё ещё стоящий на коленях рядом с ним. — Прекрати буянить. — Там был он, неужели ты не видел?! На дереве! — шептал обессиленный Итачи. — Ты слепнешь или как? Это была кошка. Но Итачи был уверен, что за ним наблюдали. Готов был поклясться всем на свете. В комнату вошёл старик Сайго, явно разбуженный своими гостями. Оценив ситуацию, он увёл Итачи с собой.***
— Выпей этот чай, прежде, чем мы начнём, — сказал Сайго, подавая чашечку. — Может, дождёмся утра? — спросил Итачи. Не удобно было напрягать старика в такой час. — Ты не доживёшь до утра. Нужно срочно что-то делать. Пей. Старик сейчас был строг, поэтому Итачи послушно выпил горьковатый чай с привкусом полыни. Лучше не спорить. — Мне лечь? — Нет, сиди. Будем сейчас изгонять из тебя яд, это важнее, — сказал Сайго и поставил рядом с Итачи глиняный горшок. Снова звучал этот древний язык, снова щекотал лицо и плечи душистый веник из трав, а Итачи должен был обеими руками прижать к груди камень — самый обычный, на первый взгляд. Пока старик колдовал, в лёгких опять чувствовалось ставшее уже привычным липкое бурление. Старик вовремя подставил горшок, чтобы Итачи наполнил его свежей кровью. Пока тот, взявшись за рёбра, отходил от спазма, Сайго налил в чашку тот же горький чай и сунул его Итачи. — Пей! — и Итачи послушно осушил чашку. Обряд продолжался: старик нарисовал кровью из горшочка на лице Итачи точки и линии, потом такой же рисунок на его ладонях, которые надо было снова положить на живот. Для этого обряда требовалась кровь владельца — древняя магия часто использовала подобные приёмы — грязные, но эффективные. Заклинания стали более короткими, и когда Сайго произносил последнее слово, веник начинал светиться, а потом Итачи извергал порцию крови, смешанной с чёрным ядом, — теперь уже в большое деревянное ведро. Повторяющийся многократно процесс пошёл быстрее: выкрик «Пей!» старого лекаря, древние слова, кровь. Теперь старик не успевал закончить фразу, и вскоре он и вовсе перестал что-либо говорить, заботливо помогая измученному Итачи расстаться с остатками яда. — Это всё. Ты справился, — облегчённо сказал старик, подавая Итачи мокрое полотенце, чтобы тот стёр с лица и рук уже засохшую кровь. — Осталось только сжечь вот это ведро. — Куда?.. — он от бессилия не мог подобрать слова. — Постой, выпей сначала простой воды, — сказал Сайго, подойдя к столу и налив из кувшина действительно самой обычной воды. — Сжигать пойдём на опушку леса.***
Глубокая ночь была раскрашена кострищем. Итачи и Сайго-сан сидели рядом, и незаметно завязалась беседа. Теперь старик казался более родным, как будто был для Итачи отцом. — Что же ты за преступник, если так глубоко переживаешь? — он по-доброму усмехнулся. — Долго объяснять. Самому не верится. Иногда просыпаюсь ночью и думаю: я в самом деле их убил? — тихо говорил он. — Кого убил? — Отца, мать… всю родню. Так и снятся мне. Пусть и не всех, но я любил их. Но ради мира в деревне… — голос его оборвался, и он закрыл лицо руками. — Боже… — Нет, парень. Ты себя убил, — мрачно проговорил старик. Итачи рыдал во весь голос. Ему было уже плевать, если его услышат, пусть хоть сам Пейн наблюдает из-за кустов. Горячие слёзы водопадом хлестали по его лицу, пока на него не накатило отупляющее послевкусие в виде головной боли.***
Утром Кисаме со стариком ушли в лес — нарубить дрова, оставив дом на Ясуми и Итачи. Последний сидел на деревянном помосте, соединяющем дом с садом. Он опять о чём-то задумался, но спокойно, без надрыва. Это место успокаивало. И он уже совсем забыл об «Акацки» и Лидере. Он размышлял о том, как хорошо бы было сделать, чтобы во всём мире было так же спокойно, как здесь, и чтобы никто ни в чём не нуждался. — Итачи-сан, — прозвучал голосок, вытаскивая человека из омута мыслей. — Вы любите данго? Я приготовила, вот. Девочка поставила рядом с ним тарелку с несколькими палочками, на которые были аккуратно нанизаны разноцветные шарики. «Как давно? Это было так давно, лет десять назад! Изуми тогда…» — он, казалось, забыл, как дышать, и просто напряжённо смотрел на содержимое тарелки. С тех самых пор, «как всё пошло не так», он зарёкся, что никогда больше не будет этого есть. — Итачи-сан? — переспросила любопытная девочка, пытаясь заглянуть в его лицо, которое он закрыл рукой. — Что с Вами? — Я… не буду. Не голоден, — с трудом из себя выдавил он. — А жаль. Я специально для Вас приготовила. Он сконфуженно молчал. — Что это за кольцо? — спросила она, взяв его правую ладонь. — Это… Лучше не трогай. — Вы его постоянно носите, не снимая. Вы женаты? — щебетала она, продолжая рассматривать иероглиф, начертанный на перстне. — Что? Нет, не женат. — Но ведь Вам его кто-то подарил? Дорогой человек? — Это не твоё дело, — мрачновато произнёс Итачи, хотя и не злясь. Эти детские приставания так напоминали ему Саске. — У Вас кости болят из-за этого кольца, так почему же Вы продолжаете носить его? — девочка как-то громче обычного это сказала, крепко сжав ладонь Итачи в своих руках и посмотрев прямо в его глаза. — Откуда ты знаешь про это? — он был удивлён, и это перебило все его мысли. Теперь он был полностью сосредоточен на Ясуми, которая совсем не боялась смотреть прямо в его глаза и задавать такие личные вопросы. — Ну, я, как-никак, внучка мага. Иногда чувствую в людях болезни. Я хочу снять его, — искренне говорила девочка, продолжая смотреть в глаза Итачи и действительно снимая с его безымянного пальца увесистое кольцо. Рука как будто стала намного легче, а боль в кости и вправду ослабла. Девочка положила кольцо в левую ладонь Итачи, начав разминать правую. — Понимаете, Итачи-сан, есть такие металлы, которые высасывают из человека силы. Это, видимо, один из них. Я в книжке читала. — Почему ты так хорошо относишься ко мне? Я не заслуживаю этого. — Каким бы плохим Вы ни были, Вы продолжаете оставаться человеком. Вы вините себя за что-то плохое, что совершили в прошлом, и это правильно. У Вас есть совесть. А у Вашего напарника нет никакой совести. Поэтому он и колокольчика не слышал. — Винить себя — это всё, что я могу сделать для этого мира. Подожди, что за колокольчик? — Вот этот, — она сняла подвешенный к двери металлический шарик размером с горошину и протянула Итачи. — Хоть он и маленький, иногда так сильно звенит, что я просто не могу сидеть на месте и иду искать нуждающихся в помощи. Итачи-сан, возьмите его с собой, он будет прогонять от Вас злых духов. — Ты так много делаешь для меня. Это того не стоит. И потом — он же служит вам. Как я могу его взять с собой? — Другой повесим, — пожала плечами Ясуми.***
Кисаме, и без того уставший от бездействия, был рад хотя бы чем-то заняться, поэтому охотно согласился помочь старику с дровами и прочими мелкими заботами. Это было совсем не в его стиле, но пока они с Итачи осели в этом доме, приходилось идти наперекор своим правилам и установкам. Когда напарники остались наедине, они даже почти не говорили. Кисаме искоса поглядывал на Итачи, а тот был совершенно спокоен. Неизвестно, сколько миллионов мыслей он успел передумать, находясь здесь. — Итачи, только не говори мне, что ты влюбился, — наконец сказал Кисаме. — Если мы не можем отсюда уйти из-за твоих амурных дел, то я тебя убью, потому что не собираюсь подводить организацию. — У меня нет на это времени, — ничуть не испугавшись, ответил Итачи. — Ты первый настоял на моём лечении, если помнишь. — Я не планировал надолго задерживаться. — Прости, что из-за меня тебе приходится тоже быть в подвешенном состоянии. Наберись терпения, осталось ещё немного. Я тоже хочу уйти как можно скорее. — Со мной разговаривал Лидер. По спине пробежал мерзкий холодок при упоминании Пейна. Теперь была понятна резкая перемена в настроении Акулы. — Что он хотел? Лично приходил? — Итачи не то, чтобы был встревожен, он по-прежнему не выдавал своих переживаний. Просто он отвык уже думать о делах организации. Она совсем не входила в его ближайшие планы. — Телепатически вызывал. Ничего особенного, справлялся о твоём здоровье. — Что ты ответил? — Сказал, как есть, что ты траванулся. — Кто там был ещё кроме Пейна? — Итачи нахмурился, ожидая услышать хотя бы пару слов о Мадаре. Не было никаких сомнений, что он приходил прошлой ночью, чтобы напомнить о себе. — Были только мы вдвоём. А что? — Да так, ничего. Странно, что напрямую меня не вызвали. — А у тебя чакры-то хватит на переговоры? — усмехнулся Кисаме. Значит, организация всё про него знает — как он проводит время, где находится. Нужно будет учесть это при создании плана. Всё гораздо серьёзнее, чем Итачи предполагал. Теперь придётся быть более осторожным.
