Квадрат

— Знаешь, что я подумала? — с какой-то преувеличенно бодрой решимостью сказала Лера. Стас продрал глаза, когда она уже вернулась то ли с пробежки, то ли из тренажерки, он не стал уточнять, и приняла душ. Выглядела свежей и выспавшейся. Было около полудня. — Мы могли бы подружиться с ней, — сообщила она. Произнести Юльчино имя вслух оказалось ей не по силам. — Зачем? — Ну, дружат же люди зачем-то. — По-моему, это не так работает. Они позавтракали в кафе на берегу. Один и тот же маршрут, набивший оскомину променад и морской пейзаж в четвертый раз за последние сутки вызывали приступ уныния. Стас был сыт узорчатой плиткой, велосипедными дорожками, волнорезами, крышей стадиона, лежанками и стойками зонтов. — Мы что, на них экономим? — с коротким смешком спросила Лера, когда Бобби поднялся, освобождая ей место. Она стыдилась самой возможности. — Соседние заняты. Можем пойти туда, — Стас кивнул на свободные топчаны ближе к раздевалкам. — Я пошутила. Не хочу лежать отдельно. Юльча улыбнулась ей — растерянно и принужденно. Лера скинула платье и устроилась рядом, замерла точеным изваянием. Юльча немного подождала, потом приподнялась, вытащила из-под аккуратно сложенных шорт аккуратно сложенную футболку, расправила и натянула на себя. Повисшее между ними всеми напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. На секунду Стас подумал плюнуть на все, развернуться и уйти отсюда — чем дальше, тем лучше. Идеально было бы сегодня же улететь домой. Он не сразу заметил, что Бобби, сунув руки в карманы, с едкой ухмылкой смотрит на него в упор. Они расстелили одно покрывало на двоих. — Чувствую себя педиком, — сказал Стас. Бобби искренне рассмеялся. Девчонки прыснули. — Ты какой-то совершенно фантастический мудак, — нагнувшись к его уху, сказал Бобби. — Я немного влюблен. Душное воспоминание о массажной палатке накатило и схлынуло волной. Бобби шло солнце, и пляж, и море — и весь этот адский котел. Он плескался в нем. Даже натянутость в воздухе была для него приятной средой. Мысль о том, что вчера под утро Бобби завел Юльчу в номер и разложил перед тем, как в обнимку с ней заснуть, против ожидания не отвращала, не оскорбляла и не злила, а только подстегивала внутренний нехороший зуд. Стас выдохнул и отвернулся в сторону. Он продолжал ощущать взгляд Бобби на себе. — Юля! — слишком громко для человека с соседнего лежака позвала Лера. Если бы Стас был Юльчей, он бы вздрогнул. — Пойдем поплаваем? Юльча, как по команде, села на топчане и бросила отчаянный взгляд на Стаса, но тот ничем не мог ей помочь. — Пойдем. Конечно. Они смотрелись нелепо, как два отражения в кривом зеркале, и сбавляли друг другу «баллы». В сравнении с невысокой Юльчей Лера выглядела долговязой и худой, а ее узкокостная комплекция делала фигуру Юльчи картикатурно-карликовой, диспропорциональной. — У меня есть теория, — сказал Бобби, когда они отошли метров на десять. — Если человек вызывает в ком-то яркие эмоции: любовь, привязанность, обсессию — они аккумулируются в нем, накапливаются, как свет в люминофоре, а потом отражаются от носителя. И привлекают других. Снова и снова. Энергия удваивается, утраивается, притягивает все сильнее… Это как деньги к деньгам, только про обожание. Если заклинило одну, появится и вторая. Будет две, третьему сложно пройти мимо. — Меня немного клинит, — признался Стас. — Жди пополнения в своем списке. Лера сделала над собой усилие и даже потопталась с Юльчей у берега минуту или две, но потом не выдержала, нырнула и скрылась из вида. А мерзлячка Юльча еще долго собиралась с духом, прежде чем окунуться. Она бы давно вышла из моря в обычном режиме купания, но теперь чувствовала себя обязанной дождаться возвращения Леры и маялась на мелководье. Бобби приподнялся рядом с ним на локтях. — Меня можно найти в городе, вот я к чему, — сказал он. — Если, конечно, захочешь. — Захочу. Бобби посмотрел на него и вдруг чему-то своему рассмеялся. — А будешь меня так же жалеть? Я ведь тоже по-своему несчастненький, закомплексованный мальчик с травмами. Или у тебя так только с девочками? С мальчиками проблемы не нужны? — Обычно только с девочками, — честно сказал Стас. — С мальчиками проблемы не нужны. Он обернулся. — Но кто его знает. Может, и тебя буду. Стасу почему-то остро захотелось спросить в ответку: а ты? Поплакаться: я запутался, я не знаю, что со всем этим делать. Но Бобби не был похож на того, кто пожалеет. Он только покачал головой — то ли осуждающе, то ли презрительно, то ли сочувственно. Коротко вдохнул и открыл рот, чтобы что-то произнести. — Не спрашивай, — попросил его Стас. — Я не смогу ответить.