Квадрат

Он всерьез не думал, что сможет отыскать Юльчу на побережье, и брел больше наугад, куда ноги несли — цель была номинальной. Юльча точно не пошла бы ни в бар, ни на танцпол, и перелезать через ограду цивильного пляжа до открытия не стала бы, а значит, идти имело смысл только на дикий. Где именно и как далеко он находился, Стас представлял себе слабо. Изучившая окрестности в первый же вечер Лера показывала куда-то за стадион. Без солнца небо долго казалось серым, пасмурным, но это была иллюзия — ни туч, ни облаков не было. Как только за спиной просияло, все вокруг вспыхнуло слепящей, нездоровой белизной. Но было не жарко, и долгожданный ветер дул в лицо. Стас шагал довольно бодро по почти пустому променаду с велодорожками, не замечая ни времени, ни расстояния, погрузившись в мутные и бесформенные, но отравляющие настроение мысли. Раза четыре навстречу ему или обгоняя по ходу движения проехали велосипедисты, попались и пешеходы — двое зожников-бегунов, стареющая пара и невыспавшаяся молодая мама с коляской. Выложенная плиткой и мягким покрытием прогулочная колея оборвалась, как перрон, — решеткой и железной лестницей вниз. Дальше путь вел вдоль шоссе, мимо высокой — в рост — травы и поросли кустарника. Спустя еще метров пятьсот он поредел и опять открыл взгляду берег — каменистый, неокультуренный — и длинный загнутый мол. Если бы солнце всходило не за спиной, а светило в лицо, он никогда не увидел бы Юльчу — русая, бледная, в серой футболке без принта среди валунов она терялась, сливаясь с сизо-бежевым фоном. Стас сначала даже не поверил, что это действительно она, — слишком мала была вероятность ее найти — пока не подошел ближе и не вгляделся. Юльча сидела на откосе и не заметила его, даже когда он помахал ей рукой. Чтобы забраться на насыпь, пришлось обойти по дуге — со стороны дороги залезть на неровные крупные камни было невозможно. Она изумленно округлила глаза и явно обрадовалась, но не встала и даже не попыталась двинуться с места. Осторожно перепрыгивая с валуна на валун, Стас спустился с бетонной полосы к ней. Она кивнула ему на ступню: правая нога без шлепанца была вытянута вперед и лежала пяткой на выступающем камне. Щиколотка немного опухла. — Я уже собиралась возвращаться и вот… Ноет. Думала, посижу немного, пройдет — тогда пойду. — Почему телефон не взяла? — Забыла. Она врала. Стас сел на камень чуть ниже и осмотрел голень. — Можешь подвигать? Она пошевелила ступней. Стертая кожа на задней стороне под сухожилием побелела и лопнула, как пузырь. Бледный перламутровый лак на краях ногтей немного смылся. Юльча подхватила ногу под коленом и согнула к животу, пряча от пристального изучения. — Перелома нет. Вывиха тоже. Потянула связку — обычное дело. Идти смогу. Просто стимула не хватало. — Знаешь, давай… — Стас задумался о том, как лучше сделать: взять ли ее на закорки и тащить на спине, поднять на руки прямо тут или сначала помочь выбраться на бетон, а уже там вскинуть, или посадить на плечи. — Давай поженимся, а? — внезапно предложил он. — Вернемся, подадим документы и распишемся. Всего делов-то. Он не поднял на нее головы, продолжал на автомате пялиться туда, где только что лежала ее ступня. Юльча рассмеялась — сначала тихо, потом громче. Потом осеклась, тронула пальцами его макушку, погладила по голове от темечка до затылка. — Смешно? — без обиды спросил он. Было грустно, но не остро, неловко, но не стыдно, жалко, но без саднящей досады. С Юльчей было хорошо — всегда. Даже в моменты позора и слабости. — Очень, — спокойно сказала она. — Мне Бобби вчера тоже предлагал. Он оторопело посмотрел на нее. — Я отказала таким парням, что покажи кому — не поверят. Стас подождал продолжения, но она больше ничего не объяснила. Он кивнул, как дурак, и жестом показал, что собирается сделать. Когда они общими усилиями выкарабкались на верх насыпи, она последовательно отмела перенос и на руках — «далеко ты так не уйдешь», и на плечах — «для позвоночника вредно», запрыгнула ему на спину, когда он присел, и обвила шею руками. Долго шли молча. Только у лестницы Юльча снова заговорила. — Еще месяц назад я бы согласилась. И что бы мы делали с этим? — Жили вместе? — Два глубоко несчастных человека, — она горько усмехнулась: — Заманчиво, заманчиво. — Нам было бы хорошо вместе. — Я тоже так думала. Долго. Слишком долго. Ужасно здорово, что ты все-таки позвал сюда Леру. Ты ведь не сразу так планировал, да? До нее я мало что понимала в тебе. Не видела тебя другим. Убедила себя, что ты по жизни такой, как со мной: спокойный, бесстрастный, не способный на порывы, из тех, для кого женщина не станет путеводной звездой. Это максимум, думала я, на что ты вообще способен. А мне и хватит. Буду за двоих — гореть, рваться, жертвовать, отдавать… А теперь узнала, каково это может быть, — когда тебе на самом деле надо. Когда ты действительно хочешь. И как-то, знаешь, сложно соглашаться на минималку. Сначала Стас жалел, что не может поставить Юльчу на землю перед собой и посмотреть ей в глаза, но затем понял, что так даже легче. — Я полгода назад собирался, — признался он. — С тобой было как дома, казалось, чего больше искать? И зачем? Но именно поэтому ты для меня вариант «только серьезно — или никак», и я все не мог решиться. А потом появилась Лера. И я… Стас не стал продолжать: и он отложил. До отпуска. А потом еще немного. — Да все я понимаю, — вздохнула Юльча. — Лера — звезда. Мелькнет — погаснет. Такой шанс нельзя упускать. Сегодня с тобой, завтра — нет. А я никуда не денусь. — Все не так. — Так, Стас. Я, наверно, какой-то универсальный запасной аэродром. Если даже Бобби гожусь в этом качестве. Людей на дорожке было уже больше, на них смотрели — кто-то удивленно, кто-то со смешком, кто-то с умилением, как на влюбленную пару. От Юльчи не пахло ничем различимым: ни отдушкой крема, ни мылом, ни духами. Она была невесомой, неощущаемой, как будто вросла в него симбиотическим организмом, стала частью его тела. Стас привык, что она есть — всегда, пусть незримо, фоново, — и не знал, как ампутировать ее из своей жизни со всеми метастазами и ростками. Фантомная боль начинала тянуть уже сейчас. — Ты уйдешь? — спросил он. — Совсем? Юльча промолчала. Он подбросил ее повыше и крепче подхватил под коленями. У КПП она начала уверять, что может идти сама и нога больше не болит, но Стас ее не отпустил. Отель просыпался, персонал сновал между корпусами, по детской площадке лазали проснувшиеся малыши. Бобби сидел на скамейке у кафе — раскинув по спинке руки и широко расставив ноги. — Перегруппировка? Он тоже не стал слушать Юльчу: — Так дойдем быстрее и проще, чем ты будешь хромать полчаса, — и ей пришлось перелезть со спины Стаса к нему. В коридоре, сгрузив Юльчу у номера, Бобби обернулся и подмигнул Стасу. — Отпуск удался, да? — сказал он.