Внештатные ситуации

Ремонтные доки станции «Юпитер» они покидают, хорошенько пополнив запасы медикаментов. И Маккой, находясь в увольнительной, пропускает момент доставки. Все накладные и инвентарные листы заверяет Спок, как старший офицер по науке. К нему Маккой в конце концов и идет разбираться. — Объясни-ка мне, будь любезен, на кой черт нам вакцина от ференгинарской оспы? Ее даже на родной планете извели под корень лет двадцать назад, — с порога лаборатории интересуется он и сразу же уточняет: — Я не заказывал. Спок медленно поднимает голову, отвлекаясь от данных химического анализа какой-то густой фиолетовой субстанции, и его ответ Маккой может предсказать заранее. — При всем уважении, это крайне маловероятно. Офицеры снабжения ориентируются только на ваши бланки при составлении собственной сметы. Возможно, вы просто не помните. — Я, слава богу, пока еще в своем уме. Причудами бюрократии, все хозяйственные вопросы корабельный начмед почему-то обязан решать через научный отдел и старшего офицера по науке — то есть на всех заказах, помимо электронной подписи капитана либо его первого помощника, дополнительно проставляется виза от главы научников, иначе тыловики-снабженцы на базах палец о палец не ударят. На «Энтерпрайз» схема выглядит чуть проще — все решается через Спока. — Сколько коробок с вакциной было доставлено? — Восемьдесят. По пять флаконов в коробке. Хватит весь экипаж привить, но я же не идиот, — Спок вскидывает левую бровь в показательном недоумении: ах, каким же образом в его словах выявили подобный подтекст. — Она тяжело переносится, особенно людьми. По протоколам, после инъекции положен отгул на два дня. Но главное, повторюсь: в этом просто нет смысла. — Доверюсь вашему профессионализму. Составьте рапорт. Мы скорректируем курс и выгрузим всю партию на Утопия Планитиа. — Отлично, — безо всякой радости произносит Маккой. Вот она — справедливость. На каком бы уровне ни произошла ошибка, отдуваться снова придется ему. А в работе с официальными документами Маккой не был по-настоящему хорош никогда. — Полагаю, это неживая вакцина? — вдруг интересуется Спок. — Нет. Ослабленная. — В таком случае, могу я попросить у вас одну коробку? Для исследовательских целей. Один из моих текущих проектов связан с тестами на генетическом материале. Я уже использовал некоторые вирусы и теперь хотел бы расширить выборку. — Да хоть все восемьдесят. Маккой равнодушно жмет плечами и отправляется к себе в медотсек корпеть над рапортом.

***

Раздражающий писк комма будит его через три с половиной часа. — Необходимо ваше присутствие в риск-лаборатории, — сообщает Спок и тут же обрывает связь. Бодрость наступает в момент. «Риск-лабораторией» научники «Энтерпрайз» прозвали отсек, после реконструкции выделенный под эксперименты с биоматериалом. Для полной изоляции помещения в случае, если где-то что-то пойдет не по плану, достаточно активации личного кода любого старшего офицера с любой электронной панели. На подъем с постели и приведение себя в более-менее пристойный вид у Маккоя уходит чуть больше минуты. Смена не его, но это сейчас не имеет значения, равно как и попытки выспаться перед дежурством. Карантинные протоколы во всем многообразии своих подпунктов и примечаний всплывают в голове один за другим, и жилой отсек до турболифта Маккой преодолевает бегом. Как оказывается, зря. Хотя ситуация и впрямь чрезвычайная. — Вынужден проинформировать вас, доктор, что вся партия флаконов, которую мы обсуждали ранее — это не вакцина от ференгинарской оспы, — Спок без лишних предисловий выводит на экран замысловатую диаграмму с подписями к каждому сегменту. — Это вообще не вакцина. — В каком смысле? Надо отдать ему должное, в инфографике Спок кое-что понимает. Просто, в самом деле, зачем среди компонентов вакцины почти двадцать процентов циклозина, если пары миллиграммов этого вещества хватит любому члену экипажа для путевки в корабельный морг? — Я взял на себя смелость выборочно проверить еще несколько коробок. С тем же результатом. В каждом флаконе — жидкая фаза FRX-200, в Бета-квадранте его обычно называют просто «фракса» и используют для синтеза… — … высокоактивной взрывчатки. Я в курсе, — мрачно обозначает Маккой. — Слежу за новостями. Ромуланская пехота вовсю использует. — В таком случае, вы должны знать и о запрете на транспорт и хранение FRX-200 на территории Федерации. Маккой действительно знает про запрет, но сейчас волнует его совсем не это. Он может вспомнить как минимум двух начальников корабельной медслужбы в Звездном флоте, которые начали бы всеобщую вакцинацию просто по факту наличия вакцины. Потому что мало ли, а вдруг занесет на Ференгинар, а там (еще более «вдруг») возьмет и откопается проклятый вирус. А даже если и нет, списывать-то флаконы по окончании срока годности намного дольше, чем применить по назначению. Из протоколов плановых прививок ференгинарскую оспу ведь до сих пор не убрали, просто обычно игнорировали. Первые признаки отравления гремучей смесью проявились бы, пожалуй, через минуту-две. Маккой за это время успел бы выполнить дюжину кожных проб. Отправить в холодильник двенадцать человек. — Я должен был поставить вас в известность прежде, чем сообщить обо всем капитану, — подводит итоги Спок. — Очевидно, что вы не являетесь активным участником подлога. Это не вопрос, и Маккой почти не чувствует себя задетым. — Нет, разумеется. Уж если бы мне пришла в голову идея перевозить контрабандой взрывчатку, я бы точно не стал обращаться к тебе. Спок сразу идет на попятный: едва заметно кивает и быстрым движением пальцев сворачивает диаграмму. — Целью моего высказывания было вас подготовить, а не оскорбить, доктор. В дальнейшем аналогичные сомнения наверняка возникнут у многих. У многих — пускай, но уж ты-то мог бы и обойтись, с трудом сдерживается от шпильки Маккой, чертов хобгоблин в моей голове, тебе же никакого труда не составит выяснить, лгу я или нет. Но тему ментальных связей они со Споком в принципе не обсуждают.

***

У Джима дурацких вопросов, впрочем, не возникает. Вообще все собравшиеся на капитанском мостике принимают факт полной невиновности Маккоя как аксиому. — То есть, фраксу на «Энтерпрайз» загрузили по официальным каналам, в числе прочих медикаментов, — сразу выхватывает ключевую идею Чехов, задумчиво прижав палец к тонкой нижней губе. — Причем под видом препарата, которого точно не было в нашем запросе. Спок тут же утвердительно кивает: — Тот, кто совершил подлог, наверняка понимал, что несоответствие обнаружат почти сразу. На самом деле, это могло бы произойти еще в доках «Юпитера», если бы подпись в накладных ставил лично начальник медслужбы. Звучит почти как упрек, но Маккой не пытается огрызнуться. Хотя в данном случае ему очень даже есть, чем крыть, и вполне заслуженная увольнительная тут совершенно ни при чем. Ведь это Спок ставил свои электронные подписи под каждым запросом от медотсека «Энтерпрайз». А значит, копии этих запросов наверняка хранились у него в персональном компьютере — и в чересчур умной остроухой голове с опцией почти фотографической памяти, конечно. Маккой запоздало вычисляет это по пути на мостик: Спок не мог не знать, что вакцину от ференгинарской оспы никто в медотсеке не заказывал. Но в таком случае, зачем же он ее принял и подписал все накладные? — Нечего сказать, хороша контрабанда, — ворчит Джим, с силой потирая правый висок. — Я бы понял, попытайся кто-нибудь использовать нас вслепую как перевозчика. Слышал похожие истории. Если как-то узнать курс, а потом, например, атаковать нас на границе с Бета-квадрантом… — Да не хотел никто, чтоб это вывезли, — со вздохом делится Маккой еще одной своей догадкой. — Наоборот. Смысл был в том, чтобы мы как раз попытались сдать все обратно. А рано или поздно это произошло бы в любом случае. Сразу, после нескольких смертельных инъекций или по истечении у вакцины срока годности — Маккой отправил бы «дефектную» партию обратно снабженцам, а при ее анализе выяснились бы весьма пикантные подробности. — О, — огорченно тянет Скотти. — Я понял, к чему все идет. К военному трибуналу, по крайней мере, для капитана, старпома и начальника корабельной медслужбы. В лучшем случае — к очень долгому, полному всевозможных бюрократических проволочек разбирательству. К «Энтерпрайз» на многодневном (если не многомесячном) карантине, либо к передаче корабля под совершенно другое командование. — По официальным каналам? — едко выделяя голосом каждое слово, уточняет Ухура. — С официальными накладными. На одной из важнейших космических баз Федерации. Капитан, сколько у вас врагов в руководстве Звездного флота? — Есть парочка типов, которые меня не любят, — признает Джим. — Но чтобы настолько… — Выходит, настолько. Перспективы, откровенно говоря, не радуют.

***

Еще через час Маккой срывает Споку рабочий процесс, воспользовавшись своим исключительным правом: вызывает в медотсек на экстренное обследование. — Коммандер, вы проводили опыты с очень токсичными жидкостями. — Все необходимые меры предосторожности были мной приняты согласно… — комм немного искажает голос Спока и, скорее всего, нервное напряжение — только иллюзия. — А я вам не верю. В ближайшие пять минут жду у себя в смотровой. На самом деле, в смотровой Спока ждет не только Маккой, но и две бутылки: выдержанный земной виски и ромуланский эль, чтобы уж точно на любой вкус. Дежурная медсестра Симмонс вместе со старшей медсестрой Чепэл проводят внеплановую инвентаризацию на складе. Потому что «а вдруг». Вероятность обнаружения еще какого-нибудь взрывоопасного несоответствия, конечно, мала, но ведь и не в ней суть. — Это ни к чему сейчас, — очень мягко возражает Спок, оценив приготовления. — Как раз сейчас — самое время. Не можем же мы вечно дрейфовать между Марсом и Юпитером? Джиму уже к концу текущей смены придется как-то объяснять задержку. Если это и вправду подстава от верховного командования, им в самый раз повысить бдительность при проверке ежедневных отчетов. Придется сдаваться, рассказывать историю целиком и надеяться, что нам поверят. Кресло за рабочим столом М'Бенга Спок занять не решается, садится на край медицинской кушетки. Смотрит немного сверху вниз так пристально, что Маккой на миг ощущает себя в кабине древнего, отслужившего свой век в практической медицине радиотомографа — студенты в академии осваивали на нем технику послойной съемки. — И не выбросишь ведь это токсичное дерьмо в шлюз. Чертовы протоколы. — Вам совершенно нечего опасаться, доктор. Совсем как тот радиотомограф, Спок вечно ставит ему удивительно нелепые диагнозы. — У меня хранится копия вашего запроса, любая инспекция обратит внимание, что дата последних изменений в нем соответствует дате отправки. Капитан, разумеется, держит у себя ваше заявление на двухдневную увольнительную. Электронная подпись на всех бланках приема принадлежит мне. В конце концов, существует ваш рапорт, поданный сразу по возвращении к служебным обя… — Зачем ты вообще подписал? — перебивает его Маккой на полуслове. — Увидел ошибку и подписал. Зачем? — Я вам доверяю, — просто говорит Спок. — Мне известно, что вы крайне негативно реагируете на любое мое вмешательство в организацию медотсека. А также — что прежде вы вносили изменения в запросы уже после моих проверок. В тех случаях, когда считали наличие какой-либо аппаратуры или препарата необходимым, а я выражал несогласие. Такой период в жизни медотсека «Энтерпрайз» действительно был. Маккой хотел костные биотрансплантаты, Спок подписывал «отказано», ссылаясь на заведомо неподходящие условия хранения и настоятельно рекомендовал использовать только синтетические. Маккой хотел набор стальных ланцетов, Спок подписывал «отказано» и в своей обычной манере напоминал, что прогресс давным-давно дошагал до лазерных резаков. Не то чтобы Маккой был не в курсе. Они преодолели это к третьему году совместной службы. Спок постепенно перестал спорить, и Маккой теперь доказывал целесообразность очередного приобретения исключительно самому себе. — Я хотел обсудить позже, но оказалось, что и вы находитесь в полнейшем неведении относительно партии этой вакцины. — Как же глупо, — хмуро замечает Маккой. — Как нелогично покрывать подлоги, о которых наверняка знаешь. У Спока заметно зеленеют скулы, и Маккой ждет вспышки вулканского праведного гнева. — Примите мои глубочайшие извинения, доктор. Никак не этого. Было бы намного проще, если б они оба уже выпили, потому что на трезвую голову меряться компромиссами ужасно неловко. Еще более неловко — мягко удерживая Спока за плечи, целовать его полуоткрытые от изумления губы. Теперь Маккой ждет самых яростных протестов, нейрального захвата, напоминаний, что «не время» в конце концов (хотя гораздо более логичной в случае Спока представляется ему сухая фраза «я не заинтересован»). Но Спок, кажется, заинтересован. Пусть и не сразу, но отвечает на поцелуй — аккуратно, ненапористо, легко поддаваясь. — Просто чтобы уточнить: я долго об этом думал. Трибунал — аргумент, конечно, но я сейчас не из-за него. Не только из-за него. В смысле, я бы не стал накидываться на первого встречного с поцелуями и всем остальным, спасибо огромное… Ну, ты ведь понял. — Я знаю, — чуть хрипло произносит Спок. — Вы очень… открытый, доктор. Нет нужды читать ваши мысли, чтобы понимать, о чем вы думаете. По вулканским меркам, с этой их культурой жесткого самоконтроля, открытость должна бы считаться недостатком. Но сейчас определение почему-то звучит как самый искренний комплимент. Маккой целует Спока снова, слегка сжимает и поглаживает его член сквозь плотную ткань брюк, другой рукой, скользнув под форменку, водит по груди, задевая соски. Спок шире разводит колени, прикрывает глаза — кажется, что угодно с ним делай, все позволит. Ни черта подобного. — Прочитай мои мысли, — просит Маккой. Он не слишком уверен, что о таком можно просить прямо или даже тонкими намеками. До сих пор единственный целиком понятный Маккою тезис обо всех аспектах вулканской культуры сразу: в каждом из этих самых аспектов слишком много тонкостей, особенно если задействована телепатия, и надо действительно иметь очень высокоразвитый мозг, чтоб запомнить хоть половину. Спок замирает и, наверное, надо бы заткнуться и просто целовать его дальше, а то ведь вообще ничего не будет. — Я мало что смог сам выяснить, — зачем-то сбивчиво продолжает Маккой. — О нашей с тобой связи, я имею в виду. Но знаю, что ты можешь. И без связи можешь, но со связью проще, правильно? — Нет, — твердо, практически своим обычным тоном произносит Спок. — Я не готов сейчас. — Пару минут назад ты, вроде как, мне доверял. — Дело вовсе не в недоверии, — отстранить Маккоя он, тем не менее, не пытается. — Пожалуйста, Леонард. Я хочу — только по-человечески. Он слегка откидывается на спину, опираясь на прямые руки. Может, специально, даже демонстративно. «Я не коснусь тебя» — такое вот заявление. Одновременно с этим Маккою предоставляется полная свобода действий. Спок уже сам потирается бедрами о его член, по-прежнему через одежду. Маккой некстати вспоминает, что последний раз секс на медицинской кушетке у него был лет пятнадцать назад (возможно, даже именно он закончился для Маккоя отцовством — хотя это не точно, они с Мириам тогда трахались как кролики). — По-человечески. Хорошо. Просто отлично. В конце концов, это правильно: не все и сразу на первом свидании. И неважно, сколько позади лет знакомства, свидание-то первое — в медотсеке, в самой середине гамма-смены, в полшаге от судебного разбирательства. Кажется, только так у них со Споком и могло сложиться. От форменок давно пора избавиться, потому что кожа к коже, конечно, в миллион раз приятнее. И гораздо удобнее целовать и покусывать шею Спока, гладить часто вздымающуюся грудь и впалый живот. Брюки Маккой решает оставить, только расстегивает и обхватывает ладонью оба члена, стараясь не особенно раздумывать о правильности своих действий. Сомнение, может, и первый шаг к мудрости, но явно не в подобных случаях. Спок тихо и низко стонет ему в рот, сжимает длинные бледные пальцы в кулаки, и едва держит опору, и в конце концов Маккою приходится одной рукой подхватить его под поясницу, чтобы они вместе не рухнули на кушетку. Член у Спока чуть длиннее и тоньше, и даже на пике возбуждения бледный (к цвету Маккой, впрочем, не приглядывается, это тоже как-нибудь потом), но в целом — вполне человеческий, с гладкой, легко обнажаемой головкой и бархатистой кожицей. В принципе, Маккой смог бы ему однажды отсосать — если, конечно, во все той же вулканской культуре нет строгих табу на оральный секс. Ну, правда, им следовало бы выпустить хоть методичку по межрасовым связям, Маккой с радостью приобрел бы самое расширенное издание и не переживал сейчас о всякой ерунде. — Ты хоть скажи, если что не так. — О-обязательно, — тут же отзывается Спок. Сбитое дыхание, расфокусированный взгляд и зеленые пятна на скулах — все как Маккой себе представлял много раз, только лучше. Ему жаль неслучившегося мысленного контакта, «ты прекрасен» — звучит слишком просто и избито, чтоб хоть на десятую часть выразить, насколько Спок сейчас ему нужен, насколько желанен. Но даже если у них вообще никогда больше ничего не будет — из-за дурацкой истории со взрывчаткой или, гораздо вероятнее, просто потому что кризис минует и, по самому здравому размышлению, никакие отношения с Маккоем Споку уже не понадобятся — сожалеть о том, что у них все-таки было, Маккой не собирается. Ему хорошо, почти до звезд перед глазами хорошо, и кончает он первым. Спок изливается ему в ладонь через несколько мгновений с длинным глухим стоном, упирается лбом в плечо. — На самом деле, выкинуть FRX-200 в шлюз мы как раз могли бы. Все тело сладко ноет от пережитого удовольствия, и Маккой сперва решает, что ослышался. Нет, ему вовсе почудилось, что Спок вообще говорил. — Если немедленно взять прежний курс, достичь скопления астероидов в системе гаммы Ориона, которую мы должны были миновать… — Накрыло оргазмом, и вот ты сразу же план придумал? — язвительно комментирует Маккой. — Да ладно. Это настолько избитое клише романтических мелодрам, что я просто не верю. — У меня есть статья о позитивном влиянии кратковременно высоких концентраций половых гормонов в крови на скорость образования межнейронных связей, — Спок деловито застегивает брюки и оглядывается в поисках рубашки: снова собран, невозмутим, любые эмоции под контролем. — Я скину вам на падд, если хотите. — Худшая речь, которую я слышал после секса. — Мне было хорошо с вами, Леонард. Маккой за плечи притягивает его ближе и медленно, вдумчиво целует.

***

Чехов горд своим компьютерным вирусом, как новоиспеченный отец — первенцем (в чем лично Маккой сомневается, за плечами русского хакера чувствуется богатый опыт киберприключений). Рассказывает с горящими глазами и взахлеб: фланговые щиты на время убавят в мощности до трех процентов, вместо стандартно-небоевых тридцати, а при изучении логов ни один специалист не догадается, что сбой системы не был случайностью. Ошибка глобального модуля — коварная штука. Сразу и щиты упадут, и алгоритм навигации. Джим вдохновенно сочиняет рапорт: — Потерь личного состава нет. По счастливой случайности, в складском боксе «шесть-си» в момент столкновения с астероидом и нарушения целостности обшивки находился только малоценный груз согласно нижепредставленной описи… так… ценой воистину героических стараний экипажа неисправный модуль был заменен в кратчайшие сроки. Все системы корабля работают в штатном режиме, в поврежденном боксе идет ремонт силами офицеров инженерного подразделения. — Уберите «воистину», капитан, — не оборачиваясь от своей приборной панели, советует Ухура. — Почему? Это добавляет значимости. — А можно немного развернуть про участие офицеров инженерного подразделения? — вносит свой вклад Скотти по общей системе связи. — И добавить немного искренних сожалений: моей красавице придется пожертвовать собой ради общего блага — в ее боку будет зиять чудовищная рана. Которую мы с ребятами, конечно, быстро залатаем, но все равно… Не то чтобы меня не радовало избавление от этой взрывчатой дряни, кэп. — Заметано, Скотти! — весело отвечает Джим, внося корректировки в своем падде. — Как тебе: «Мы воистину скорбим о потере ста квадратных футов корабельной обшивки», — по-моему, звучит, а? — Сто квадратных футов?! Кэп, да вы никак шутите! — Добавь еще, что начальник медицинской службы больше всех скорбит по малоценному грузу, — советует от себя Маккой. — Иначе будет как-то неубедительно. Восемьдесят коробок вакцины — окажись это, скажем, дельтанский тиф, я бы волосы на себе рвал и плакал как ребенок. Там на каждую коробку — двадцать бланков с разрешениями от разных инстанций. Джим снова кивает, снова строчит в падде. Потом пересылает Ухуре и, судя по ее реакции, слово «воистину» прописано в каждой строчке. Спок, когда Маккой пытается поймать его взгляд, приподнимает бровь и едва заметно кивает. «Энтерпрайз», полная решимости немного пожертвовать собой, летит к поясу астероидов в системе гаммы Ориона. Вопреки всем опасностям космоса и космической бюрократии.