Шиповник

Пока учителя не было, ученики разговаривали друг с другом, делились последними новостями, сплетничали, некоторые сидели с телефонами, но лишь один из них сидел за последней партой и смотрел в окно, ни с кем не разговаривая. Парочка одноклассников вслух обсуждали молчаливую девушку. Ничего не поделаешь, если ты не нравишься человеку да ещё если и не общительный. Ничего не поделать с тем, что эти два фактора накладываются друг на друга, приумножая негативный эффект. Постепенно из этого «не нравишься» можно построить дом и жить там. Эдакая скорлупа, в которую тебя посадили. Как раз это и происходит с Эфедрой. Каждый год, месяц, неделю, день, час, минуту и секунду этот домик строился, чтобы она там могла жить. Но если бы они только знали, что строительство началось ещё с самого её детства, и после школы оно продолжилось. Слушать обсуждение её личности и то, какая она для Эфедры в школе было куда спокойнее, чем находиться дома. Правда, если это всё обходилось одними лишь обсуждениями и сплетнями, то ничего, но так накладываются и издевательства. Подростки обливали шкафчик девушки чернилами, писали гадости, подкладывали дохлых животных, в спину девушки кидали бумажки, верхнюю одежду вымазывали. Если в начальных классах этого не было, то в средней школе всё началось и продолжается по сегодняшний день. Этот день был для неё самым тяжелым, а также началом новых испытаний. Парочка ребят, ненавидящих девочку, подошли к ней. — Эта статья в школьной газете. Ты не охренела?! — бросил газету на парту девушки и прокричал на всю аудиторию один из одноклассников. — Ты хоть понимаешь что сделала? Теперь они каждого из нас проверят, а меня отстранят. Эфедра вжалась в стул, руки лежали на коленях, а голубые глаза испуганно смотрели на парня. Девушка казалась на вид маленьким мышонком рядом с этим громилой. — Что молчишь? — ударив руками по парте, прокричал он. Все присутствующие молчали, наблюдая за происходящим. Эфедра дрожала, глазами пыталась найти выход. Эта статья в газете предрешила её судьбу, она знала, что не нужно было её писать, но такой резонанс мог помочь ей в будущем стать журналистом. Она не могла упустить этого, а главное, это надежда на то, что она сможет сбежать из дома, из семьи, от всего плохого, что там происходит, хоть и поставит себя под удар. Директор знал о стероидах, и именно из-за них школа который раз побеждала в футболе. Парня этого не устраивало - он капитан команды и его отстранят от игр. — Из-за тебя! — рычал он. — Отвечай, когда я к тебе обращаюсь! Он схватил девушку за руку, потянув на себя с такой силой, что стул и парта отодвинулись. Когда девушка столкнулась и упала на пол, все принадлежности лежали на полу, и Эфедра схватила первое попавшееся под руку. Парень вновь потянул её на себя за руку, заставляя встать. Она кричала, чтобы он её отпустил: — Пусти! Не надо! Я не хочу! — Ты совсем с катушек съехала?! Психованная. Кто тебя просил писать эту статью? Сидела бы и дальше писала об отличниках, и никто тебя не трогал. Так ты совсем охренела. — Хватит, я больше не буду. Внутри неё проснулось что-то странное, забытое ранее, а перед глазами появились картинки прошлого. Тело девушки затряслось. Она воткнула в шею парня, как оказалось в процессе, карандаш, потом еще и еще. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, заливая пол и окрашивая белое платье девушки. Учащиеся подпрыгнули со своих мест, выбегая из аудитории, но сама Эфедрин продолжала наносить удары карандашом. Парень, на удивление, выжил, хоть и был и на грани смерти. Дело замяли родители девушки, оплатили лечение и компенсацию за моральный ущерб. А вот саму Эфедру ждало худшее из худших: боль во всем теле после каждого нанесенного удара её отцом и насилие, которое она терпела каждую ночь. Мать же в это время сидела на кухне, пила кофе, курила и старалась не слушать крики дочери. Она смирилась с тем, что сейчас происходит, живёт с этим. Женщина относится к той категории, которая считает себя не виноватой. Она жертва, которая живёт с тираном, а дочь сама виновата. И к тому же это она увела мужа, из-за неё это всё происходит, он даже не хочет спать с ней, а лишь с дочерью. Слепая и глухая, такова была мать Эфедры. Жить в этом городе они больше не могли, и было принято решение — переехать. А в новом городе начать жизнь с чистого листа, забыть о нападении и как на них смотрели люди. Никто их не знает. Они могут спокойно врать, что они замечательная семья, а главное, никто не будет обсуждать их семью за происшествие в школе. Именно это выворачивало наружу Эфедру, она ненавидела себя за слабость. Крик боли каждый раз пытается вырваться наружу, но огромный ком не давал ей вдохнуть, а если Эфедра и пыталась, то колющая боль отзывалась в груди, будто она проглотила целиком таблетку, а та застряла в горле. Пьешь воду, но не получается её вытолкнуть. Так было и с Эфедрой: она пыталась рассказать, показать, написать, но терпела каждый раз неудачу. Мерзко смотреть на прибитую к стене бабочку: ее крылья прижаты к стене, а лапки дергаются в попытке вырваться. Эфедра делала всё, чтобы не оставаться дома наедине с отцом, и не важно была в доме мать или нет. Всё равно он это сделает, даже в её присутствии. Эфедра подрабатывала, где могла, прятала деньги, чтобы он их не забирал. А он мог, если видел, что каким-то неизвестным образом у девушки оказывались деньги. Он даже обвинял её в проституции и не верил, что она сама их заработала. Эфедра хотела купить себе велосипед, чтобы кататься по городу. Она даже мечтала на нём уехать куда-то далеко, где не было бы боли, насилия и несправедливости. Девушка подрабатывала в кафе, разносила почту, бралась за любую мелкую работу. Когда она добилась того, чего хотела, надобности в работе не было, но всё же она осталась на одной единственной работе официантки, но и домой она не торопилась возвращаться. Каталась на велосипеде с наушниками в ушах, слушая инди-музыку. Только вот время от времени ей приходилось останавливаться из-за приступов тошноты и рвоты. Самые ужасные мысли закрались в её голову. «Это невозможно!» По ночам она просыпалась из-за сильного голода, который она с трудом могла вытерпеть. Менструации не было два месяца, и её мать это заметила. На кухне с чашкой какао мать пыталась завести разговор. — Сколько у тебя не было месячных? Она задала вопрос, на который сама же знала ответ. — Может, ты спросишь, кто отец? — вопросом на вопрос ответила девушка, сделав глоток какао. — Это я знаю. Но какой срок? — Два месяца, может, чуть больше или меньше, я не знаю. — Ты сделаешь аборт. — Но ведь… — Аборт! — выплеснув какао в раковину, она помыла чашку и со стуком поставила её на стол. Разговор был исчерпан. После множества походов по больницам, лжи и осуждающих взглядов врачей, день операции был назначен. Мать с отцом бросили деньги и сказали ей собирать вещи и идти делать аборт. Сделать «дело» в любой момент, нести ответственность — никогда! Медсестры в палате с укором смотрели на Эфедру, некоторые даже прямо говорили, как презирают её. Она понимала их, ведь аборт это грех, и она бы никогда этого не сделала, если бы не была беременна от собственного отца. Мысль об этом выворачивала девушку. Сказать им правду девушка не могла, стыд за слова были причиной. Когда всё закончилось, девушка вздохнула с облегчением. В день операции она не боялась и не переживала, была спокойна как никогда. А сейчас чувствует лишь облегчение, что внутри нее нет этого омерзительного отродья. Она, как приехала одна, так и уезжала тоже. Ей начало казаться, что всю свою жизнь проведет в одиночестве. Всё время Эфедра слышала от одноклассников, как ужасно быть одной. Сейчас же она одна, и ей это приятно, ведь никто её не касается, нет насилия. Пожили бы эти одноклассники так же, как и она, и поняли, что одиночество и покой — это как купить во время диеты шоколадку раз в месяц. Похудела — заслужила, но только одну. В тот же злополучный день, когда она легла спать поздно ночью, Эфедра ощутила острую боль внизу живота. С трудом приподнявшись, она включила ночник и отбросила одеяло. Пред ее глазами предстала ужасающая картина: её пижамные шортики и простынь были окровавлены. Лужа была огромная, девушка даже чувствовала, как кровь всё продолжала течь, а боль была невыносима. Она кричала, звала мать, но та в ответ кричала ей заткнуться. Но она продолжала снова её звать: всё громче, с болью, мольбой. Мать на ходу ругалась, идя в её комнату. Но стоило ей открыть дверь и увидеть свою дочь, лежавшую в луже крови со слезами на глазах, замерла на месте, приоткрыв рот. Женщина не знала, что ей делать. Подойдя, отец семейства выглянул через плечо женщины, и увидев то, что видела она, оттолкнул её, взял дочь и крикнул, что нужно вызвать срочно скорую. Скорая забрала девушку. Она потеряла столько крови, что ей пришлось сделать переливание, но самое худшее это то, что ей удалили матку. Эфедра лежала в той же больнице, где ей делали аборт. Медсестрой оказалась та же, что осуждала, но теперь в её глазах и словах была лишь жалость. Оправившись через несколько дней, девушка опять-таки одна возвращалась домой. Безжизненная и уставшая от всего. Она больше не могла это терпеть. Как ей быть теперь? Она не сможет иметь детей, у неё не будет мужа, продолжит терпеть насилие со стороны отца. Зачем ей так жить? Эфедра лежала в кровати и смотрела в потолок, в глазах блестели слезы. Девушка выглядела словно кукла. Бледная, глядя на неё казалось будто она только что умерла, даже не моргала. Жизнь покинула её уже давно, с того дня, как её впервые изнасиловал отец, сколько ей было лет даже не помнит, словно это было с самого рождения. — Я так больше не могу… — прорыдала девушка. Эти люди лишили её жизни, сломали как цветок. Будь она шиповником, который только что расцвел, она бы не позволила им себя сломать, коснуться. Она встала с кровати, взяла плеер и пошла в ванную, закрыв дверь на замок. Что сделать первым, она не знает. Сидя на краю ванной, думает о прожитых днях, обо всём, что с ней произошло, пытается вспомнить хоть один счастливый момент в жизни, но не находит, словно всё самое плохое поглотило её с головой. Даже в глубинах воспоминаний, когда ей было пять, она не может вспомнить ничего хорошего. Забыть всё ужасное, стереть память и себя. Эфедра даже не задумывается о том, что она не виновата. Её мир и жизнь разрушены уже давно, ей не за что держаться, бороться. Но за что она боролась до этого? Всё просто: у неё была надежда на то, что она уедет, когда ей исполнится восемнадцать, что всё начнется сначала, и она будет счастлива. Эфедра открыла кран с водой. Ванная постепенно начала наполняться. Она задумалась о том, зачем самоубийцы пишут записки. Это ведь глупо: людям всё равно, какая у тебя причина. К тому же она и так ясна. Вы, люди, окружающие самоубийцу, виновны в его выборе. Многие говорят, любые душевные проблемы можно решить обычным разговором. Но так ли это? Проблема всё равно останется, сколько бы вы не говорили. То, что внутри человека, продолжает пожирать его и убивать. Сначала это ком, он маленький черный, но постепенно он увеличивается, а потом ты понимаешь, что это не ком, а шар, и внутри него что-то есть. В скором времени он лопается, а вся та жидкость, что была внутри, наполняет человека — это всё душевная боль. Та самая, которая убивает. Так можно решить эту проблему обычной беседой? Нет. Девушка включила плеер, и заиграла песня Warmer — The Noises She Makes in Their Bed. Положив на край раковины плеер, из шкафчика девушка достала лезвие и погрузилась в ванную, не раздеваясь. Всё равно с нее потом снимут одежду, чтобы одеть в чёрное на похоронах. And you know that it's all in your head The noises she makes in their bed She wants to go away from all her pain But she'll leave me alone soaked in rain — Как же тяжело сделать первый порез. Лезвие в миллиметре от запястья, страх заполняет тело, а от сомнений голова начала кружиться. Но, вспомнив недавние события, несильно надавила лезвием на кожу. And you know that it's all in your head The noises she makes in their bed She was a free girl always in her heart And she left me heartless to rot Первый глубокий надрез. Кровь течет по руке, капая в воду. Что она чувствует? Это больно? Если сравнить боль, когда её насиловали, били, предательство матери, то это не больно. Для этой девушки вскрытые вены словно укол, она даже не кричала. And you know that it's all in your head The noises she makes in their bed You want to be free of these memories You've got to go you've got to flee Побег. То, что она делает, это уже побег, слабость. Почему она не боролась? Ведь многие женщины живут так и не сдаются. Только вот Эфедра слабый зверёк, который не в состоянии за себя постоять. Девушка, которая всю жизнь молчала о том, что с ней делали. Эфедра режет запястье на правой руке. Кладет лезвие на бортик ванной, откидывается, удобно положив голову и опустив руки в воду. Теперь можно расслабиться и позволить душе уйти на тот свет. Песня больше не играет, вода из крана продолжает течь. Суицид от потери крови и утопление, два в одном, вот так удача. Глаза медленно закрываются. Силы покидают. Мир прогнил. Но недолго она так лежала, думая, что это конец. Спасли те, кого она ненавидит больше своей жизни, в тот самый момент, когда она почти заснула. Отец барабанил в дверь, она слышала, но очень слабо. Дверь выбили. Эфедра хотела сопротивляться, но даже руку поднять не в силах была. В больницу доставили её довольно быстро, вены зашили, перевязали руку, сделали переливание крови. Врачи задали ей несколько вопросов, на которые нехотя ответила. Она сидела в палате, но и там покоя ей не дали: ворвалась её мать и отец вместе с врачами. — Мы немедленно забираем дочь отсюда и переводим в частную! — кричала мать. — У вашей дочери был приступ. У неё была попытка самоубийства, — спокойно ответил ей врач. — Попытка самоубийства? Это ваш диагноз? — Да, — грубо ответил он ей. — Вас вообще не было дома, и вы не знаете, что там было. — Я была там! — Тогда почему вы не заметили, что ваша дочь уже как десять дней не ходит в школу и что она пошла в ванную заканчивать жизнь самоубийством? — Она сделала это потому, что лишилась ребенка, потому что она больше никогда не сможет иметь детей, — вмешался отец. Он смотрел на врача уничтожающе. — Ваша дочь сказала нам всё это, а вы наплевательски отнеслись к ней. Если вы знали, что она переживает депрессию, то почему не отправили её к психиатру? Вы оставили её умирать в одиночестве! — отчитывал их врач. — Вы совсем, мать вашу, рехнулись? — вздернув бровь, произнес отец. — Простите? — удивленно посмотрев на отца, спросил врач. — Вы рехнулись? Мы немедленно её забираем. — Она имеет возможность остаться здесь, если захочет. Ей ведь через три месяца исполнится восемнадцать? — А пока она несовершеннолетняя, то мы отвечаем за неё. — Эфедра, ты хочешь поговорить с родителями? — обратился к ней врач, на что девушка отрицательно покачала головой. — Вы заберёте её завтра, когда мы убедимся, что с ней всё хорошо. А пока я вам советую найти хорошего психиатра, специалиста, который займётся вашей дочерью. На этом разговор был исчерпан. Родители вышли из палаты и работники больницы тоже. Снова брошена, в этой пустой палате совсем одна. Родители даже на следующий день не пришли к ней, а оставили её одну. Врач время от времени приходил, и уже на следующий день её выписали, но забирать никто не собирался. Не впервые ей возвращаться домой совершенно одной. Три дня провести в больнице. Невыносимо. Она до этого много раз лежала в больнице, от запаха лекарств её тошнит. Но не успела она даже переступить порог, как её мать с ходу сказала, что нашла для неё хорошего врача психиатра, и завтра они поедут к нему. Нашу девочку это не интересовало, она прошла мимо них, поднялась в свою комнату и закрылась на ключ. Даже свет не включила, села на пол, облокотившись спиной об кровать. Тьма поглощала, делая из нее не то живую, не то мертвую. В голове проскользнула мысль: «Я стану живой. Протест поможет мне в этом». Неужели она решила пойти против родителей? Возможно. Но на самом деле она решила пойти против людей, а главное, против самой себя. Она думала что нашла выход из положения, пытаясь покончить собой, но это ошибка. Отец надругается над ней, даже если она будет лежать в гробу. Госпожа Смерть и Королева Червей будут также её насильниками. Смерть будет уничтожать душу, а Королева Червей пожирать ее плоть, кусочек за кусочком. Она не выйдет из этой комнаты, пока они все не умрут. Родители твари, которые искалечили её разум, тело и душу. Даже если они будут просить прощение после осознания, не простит, а растопчет их, когда они станут на колени. Всю ночь она просидела на полу, не спала, ждала рассвета, готовясь к началу её битвы, протеста. И когда первые лучи солнца коснулись пола, то Эфедра встала, закрыла шторами окна и вернулась к своему месту на полу. Спустя некоторое время в дверь постучались, но девушка, не ответив, встала, подошла к двери и с силой ударила по дереву. — Что происходит? — прокричала мать. Девушка ничего не ответила, лишь вновь ударила. — Дорогой, она не открывает! — Что значит не открывает? Эй! Открой дверь. Эфедра снова ударила в дверь и услышала, как кто-то отошёл. Возможно, испугались. Родители продолжали кричать и требовать, чтобы дочь открыла, но Эфедра в знак протеста била руками и ногами в дверь. В итоге крики закончились, а девушка легла на кровать, радуясь маленькой победе. Это всё продолжалось несколько дней. Возле двери они оставляли поднос с едой, и Эфедра забирала его в три или в четыре часа ночи, пока они спали, быстро съедала и ставила обратно возле двери. Вскоре родители привели психиатра домой, в надежде, что он поможет. — Эфедра, я доктор Сэндвинг. Твои родители очень беспокоятся. Мы можем поговорить? Они внизу, не бойся, я один, давай поговорим. — Убирайтесь к чёрту! Мне не нужна помощь, — прокричала она, взяв табуретку и ударив ею со всей силы в дверь. К счастью, табуретка не сломалась, а мужчина от страха отскочил назад, быстро спустился назад и удалился. Мать схватилась за голову, не зная, что делать, а отец схватил её за шиворот. — Ты найдешь другого доктора. Если эта дрянь не успокоится, я сломаю дверь и убью её! Мать быстро закивала головой. Через некоторое время появился ещё один, и ещё, и ещё. Все они уходили, говоря, что ничем не могут помочь. Эфедра с каждым новым психиатром истерила и кричала. Она хотела показать им, что нормальная, но, в первую очередь, она это делала, чтобы они оставили её в покое. Так она думала. На самом деле девушка медленно сходила с ума от горя и одиночества, не осознавая всего этого, считая, что просто протестует и требует свободы. Каждый бы начал сходить с ума. Насилие. Беременность. Аборт. Кровотечение. Избиение. Суицид от горя. А сейчас, будучи неадекватной и потихоньку сходя с ума, она не понимает себя и то, что делает. Было правильно, если бы она вышла и накричала на них. Хотя, сделай она это, была бы избита отцом. Одна надежда, что хоть один врач психиатр не сдатся и поможет убитой внутри Эфедре. Очередной новый врач переступил порог. Родители узнали: сможет ли он выписать какие-то таблетки, и он ответил, что да, но лишь тогда, когда поговорит с Эфедрой. Девушка сейчас ходила по комнате как загнанный в клетке зверь в одном нижнем белье. Мужчина постучался в дверь. — Эфедра, я доктор Ретчер Хапсфер. Твои родители… — Убирайтесь, — чуть ли не пропищав, крикнула девушка. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Я могу выписать таблетки, выпив которые, тебе может стать легче. — Мне ничего не нужно! — ударила она ногой об дверь. — Как ты себя чувствуешь? — всё не сдавался доктор, который стоял возле двери, опершись спиной на нее. Эфедра открыла дверь, глядя в лицо доктора, прокричала: — Я чувствую себя плохо! Плохо! Ужасно! Невыносимо! — кричала она и резко захлопнула дверь, закрыв ее на ключ. Это было впервые, когда она открыла дверь и лицом к лицу поговорила с человеком. Сделала она это потому, что этот человек все не унимался как другие и не уходил, а спокойно воспринимал истерику девушки. Мужчина спокойно смотрел на неё. Не сказать, что он был не удивлен, напротив, он впервые столкнулся с таким случаем. — Эфедра, я хочу помочь тебе. Выслушать тебя. Успокойся. Я даю тебе три минуты на размышления, и когда я вернусь, то хочу знать, согласна ли ты принять мою помощь или нет. И он отошёл, засекая время и ожидая. Эфедра была удивлена, ведь ей хотели помочь, этот человек не бросил её. Здравый смысл потихоньку начал к ней возвращаться. Она начала понимать: всё, что она делала, было глупым. Запирать себя в комнате, бить в дверь. У неё явно проблемы с психикой, и она это поняла. Ей стало стыдно за свое поведение перед этим человеком. Она подошла к двери и села на пол, опершись спиной об дверь. Спустя три минуты мужчина вернулся, взял стул и сел возле двери. — Что ты решила? — он знал, что она успокоится, этот метод всегда работает. — Я подумала, что может эти таблетки и правда помогут, но пить их я не особо хочу. — Тогда поговорим? — Да, — обняв ноги, произнесла она. — Что ты чувствуешь? — потерев нос, спросил мужчина. — Я… Не знаю… Но… Внутри всё разрывает на куски. Я не хочу жить. Мужчина вспомнил, что рассказывали ему родители: всю историю, начало происшествия. Он даже думал о том, чтобы отказаться, ведь случай сложный, и, возможно, он не сможет помочь ей. — Ты слышишь в голове голоса? — Ну, не то, что бы слышу. Я слышу вас, то, что вы говорите, а во основном тишина и голоса родителей. Мужчина улыбнулся. — Хорошо. Почему ты хотела покончить собой? Эфедра замолчала. — Эфедра? — взволновано позвал мужчина её. — Я… Они… Нет, простите, но нет, я не хочу отвечать на этот вопрос, уходите. Девушка разочарованно опустила голову. Он не хотел помочь, она поняла это после этого вопроса. Этот человек не друг, а врач, который просто промоет ей мозги. — Эфедра, я хочу помочь тебе. Прошу тебя, поверь мне. Ты можешь завтра выйти из комнаты и приехать ко мне в офис? Но вдруг он не врет и правда хочет помочь, а она торопится с выводом. Эфедра не понимает, что происходит, она запуталась и устала. И сама не понимая, согласилась. Доктор написал на листке адрес и время, просунув бумажку под дверь. Он надеялся, что она приедет, и когда спускался вниз, сказал родителям, чтобы завтра, когда она выйдет из комнаты, не кричали, а были спокойны, не вызывающими. Девочка должна быть спокойна, а если будет нервничать, то вновь запрётся в комнате. Они кивнули ему и попрощались. Отец же сомневался, что врачу удалось хоть как-то успокоить девушку. А Эфедра правда успокоилась и поверила, что доктор поможет ей. Это её шанс, и, возможно, она расскажет правду о том, что происходит в этом доме, ведь терпеть она больше не может. На следующий день Эфедра всё не решалась выйти из комнаты. Она боялась, что если сделает один шаг, её схватит отец и изнасилует вновь. Но этот шаг она сделала, рискнув своей жизнью. Медленно, потихоньку девушка спускалась вниз по лестнице и, уже стоя в прихожей, заметила, что родители не обращают на неё внимание. Как обезумевшее животное Эфедра выбежала из дома и направилась прямо к доктору, в надежде найти там защиту. Конечно, не факт, что ей помогут, но она надеялась. И, когда она тарабанила кулаками в дверь, всем сердцем надеялась, что её не прогонят, выслушают и поймут. Доктор же открыв дверь, удивленно посмотрел на запыхавшуюся Эфедру и впустил её. Но в голове у него все продолжала крутиться мысль, что не сможет ей помочь. Он предложил ей сесть в кресло, а сам расположился на противоположном. — Тяжело, наверное, было выйти из комнаты. Как ты добралась? Где твои родители? — Одна. Пешком. Мужчина вздернул бровь. Пешком добраться сюда? Это же час или два она шла, а то и больше. — Как ты себя чувствуешь? Доктор потер подбородок, не отрывая взгляда от девушки. Эфедра, в свою очередь, не отрывала от него. У неё начала закрадываться мысль, что она ошиблась в этом человеке. Его, наверное, интересуют только деньги, и помочь он не сможет. — Вам не интересно, почему я это сделала? — Что именно? — Пыталась покончить собой. — Нет, ведь это в прошлом. Давай лучше поговорим о том как ты и что с тобой?. — Вот как? Вас не интересует причина, — Эфедра тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Причину мне рассказали твои родители и я не вижу… — Вы верите всему, что вам говорят? Так? — в глазах девушки читалось отчаяние. — Я ошиблась. — В чем именно? — недоумевал мужчина. После сказанных ею последних слов она приняла решение молчать, пусть родители платят деньги, она будет молчать. Никто ей не поможет. Доктор пытался её разговорить, но у него не получилось, Эфедра ни слова не вымолвила, а все продолжала смотреть на него, будто чего-то ждала. Эта игра продолжалась несколько дней. Отец девушки рвал и метал. В один из этих дней сорвался, выломал дверь в комнату дочери, чтобы она больше не запиралась. Насилие продолжилось, но в один момент ей удалось вырваться, ударив своего отца подсвечником в голову. И убежала из дома на одну ночь. Вернувшись, он её избил, а мать спокойно стояла и смотрела на всё это. Её не волновало, что дочь кричала и просила о помощи. В голове женщины было одно слово: правильно.

***

За столом сидели двое мужчин. Он был накрыт великолепными блюдами. Седоволосый мужчина ужинал вместе со своим другом, который его пригласил. Хозяин дома заметил, что его собеседник был чем-то встревожен, но не решался спросить, что у него произошло. Оба были психиатрами. Мужчина с аппетитом обедал. Сам же хозяин изредка поглядывал на коллегу. — Ганнибал, вы как всегда великолепно всё приготовили, — произнес седоволосый, пережевывая кусочек мяса. — Благодарю. У вас очень встревоженный и усталый вид, что-то произошло? Ганнибалу не особо было интересно, что происходит с его другом, он поинтересовался лишь из вежливости. — О, вы заметили! Я немного устал. Это из-за моего нового пациента. Хотя даже родители её очень меня вымотали. Но, в большей степени, эта девушка. Ей невозможно помочь, её родители этого не понимают. — Родители? — удивленно вздернул бровь. — С каких это пор ты занимаешься детьми? — О! Она подросток. К тому же её родители хорошо заплатили. Если бы я только знал, что с ней будет так тяжело. Мне жаль ее родителей, они хорошие люди, только вот эта девушка не понимает, насколько ей повезло с ними. Они все силы и деньги вкладывают в неё. — Так что с ней? — Ну, начнем с самого начала. В школе она избила мальчика. Настолько жестоко и беспощадно, что чуть не убила его. Дело чуть не дошло до суда, родители заплатили за лечение. К психиатру на тот момент они не стали обращаться. А вот потом она забеременела и настояла на аборте, когда ее родители отговаривали. Но на следующий день у нее открылось кровотечение, и ей удалили матку. От горя она пыталась покончить собой. Господи, её родители столько поменяли психиатров для нее, но никто не смог помочь, и вот потом они попали ко мне. Она невероятно тяжелый человек, я пытался с ней поговорить, но у меня не получилось, она всё время молчит. А её взгляд пронизывает, пугает. Когда она на меня смотрит, у меня мурашки по коже бегут. За всё время разговора мужчина положил на стол столовые приборы, уставившись в тарелку, всё это рассказывал. Было видно, насколько ему тяжело. Но, действительно, во всем виновата эта девушка, что из-за нее он настолько был уставшим и измотанным. Может, что-то ещё было? Ганнибал задумался, что могло привести мужчину в такое состояние? Но как только он хотел задать этот вопрос, тот продолжил: — Я неделю пытался ей помочь, но она упирается. Всё время на меня смотрит и молчит. Просто нервы не выдерживают. Как мне её разговорить? Я понимаю, что она мне не доверяет. Но ведь не до такой степени! — Интересный случай, — заинтересованно ответил Ганнибал. Ганнибалу действительно было интересно. Ведь не каждый день встретишь таких вот пациентов, которые не хотят, чтобы им помогли. — Наверняка у неё в детстве был какой-нибудь случай, из-за которого она стала такой, — положив столовые приборы, Ганнибал откинулся на спинку стула. — Я тоже об этом подумал. — Дай им мой номер телефона, я хочу попробовать ей помочь. — Ты серьезно? Даже я не смог с ней справиться. Думаешь, у тебя получится? — тихо рассмеявшись, ответил мужчина. — Ты настолько уверен в своих силах? — Да, уверен, Ретчер.