Шиповник

Эфедра была в своей комнате, сидела на кровати с альбомом в руках. Тишину нарушали шуршание карандаша по бумаге и еле слышная музыка из наушников. Эфедра рисовала дом, и как из него выбегала девушка. Это была она, свобода которую ни достать, ни получить, ни купить. Последний её визит к доктору Ретчеру был два дня назад. Девушка поняла одно для себя: сидеть дома и находиться с ненавистными людьми намного хуже, чем сидеть в кабинете у промывателя, слушать, как он задает вопросы, и при этом молчать. У врача тихо, и никто её не касается. К тому же Эфедра также начала ходить в школу, а после тут же садилась на велосипед и каталась по городу, либо просто гуляла пешком. Делала она это всё, чтобы снова не сорваться и не запирать себя в комнате. Медленно и верно она приходила в себя.   И это правильно, ведь когда запираешь себя, ты потихоньку сходишь с ума, медленно умираешь телом и душой. Чувства покидают тебя, и ты становишься безразличен ко всему, что окружает тебя.   Бабочка закрылась в коконе от собственной жизни и мечтает лишь вновь превратиться в не знающую проблем гусеницу. В дверь постучались. Эфедра сняла наушники и, ничего не ответив, стала ждать, когда человек за дверью скажет, почему нарушил её покой.   — Дочь, завтра мы пойдём к другому психиатру.   Услышав эти слова, Эфедра снова надела наушники и продолжила рисовать. Она рисовала очень хорошо, даже замечательно. С самого детства Эфедра любила рисовать, мать хотела отдать девочку в художественную школу, но вскоре передумала, под напором мужа, мол на рисульках одних семью не прокормишь. И тогда мать купила ребенку несколько книг по рисованию. Девочка очень расстроилась, но от книг не отказалась. Каждый день она их читала, самостоятельно обучаясь. Постепенно с каждым годом её навыки становились всё лучше и лучше, и вскоре она научилась рисовать портреты.   Девушка остановилась на минутку, положив карандаш на лист, и подумала: «Что за новый промыватель?». Зачем он ей, ведь сейчас ее «лечит» Ретчер. Родители сменили врача, потому что поняли, что этот не может ей помочь? Однако если это так, то ей все равно никто не поможет и не разговорит её, она будет молчать. Эфедра уже давно ни с кем не разговаривает, ей начало казаться, что она забыла как это, а недавно проверила: не потеряла ли она голос. Но нет, всё хорошо. Самую малость, но её это разочаровало, она бы не отказалась потерять голос, ведь всё равно никто не хочет её слушать.   Зачем слушать человека, просящего о помощи, который кричит каждый день, дает намеки, что его насилуют? Все продолжают думать только о себе. И никто даже не попытался протянуть руку помощи.   Никто!   Да, возможно, Эфедра не к тем людям обращалась. Она думала об этом, но всё же… В конечном итоге она просто перестала просить. А возможно, она неправильно просила, а нужно было просто подойти и прямо сказать, а не писать и говорить с намёками. Да, так и нужно было, но Эфедра боялась, что если отец узнает, то убьёт её, а он, вероятно, способен это сделать, если избивает со всей силы.   На следующий день всем составом они поехали по адресу, который им продиктовал новый лечащий доктор. Позвонили в дверь, их впустили, прошли в его кабинет. Он представился им Ганнибалом Лектером. Эфедре этот человек не понравился: она видела в нём что-то пугающее. А самому Ганнибалу не нравился отец девушки, он с отвращением смотрел на него. Мужчина видел, что с этим человеком что-то не так. Отец положил руку на плечо дочери и что-то прошептал той, сильно сжав руку девушки, что та от боли прикрыла глаза и сжала губы. Ганнибал предположил, что, возможно, отец и есть причина замкнутости его новой пациентки, хотя может ошибаться. Мужчина выпроводил родителей, чтобы побеседовать с пациенткой наедине. Отец девушки с отвращением посмотрел на Ганнибала и вышел вместе с женой из кабинета. Девушка без спроса и стеснения прошла дальше по комнате и села в кресло, подняла голову и выжидающе со скучающим видом посмотрела на доктора. Она понимала, что сейчас начнется одно и тоже, глупые вопросы по типу: «Как ты себя чувствуешь?», «Расскажи о себе» и так далее. Но мужчина просто сел в кресло и не сводил глаз с Эфедры. Девушка была слегка удивлена, но старалась не подавать виду, только вот плечо немного болело. Проходит десять минут, и они всё продолжали смотреть друг на друга.   Эфедру начинало напрягать и даже раздражать это молчание. Она поняла, что этот человек не похож на других докторов.   Ганнибал же думал, как долго продлится молчание его нового пациента. Ретчер не зря говорил, что она проблемная, но чтобы до такой степени! Но его друг преувеличивал, говоря о её пронизывающим и тяжелом взгляде. Ганнибал увидел в этих глазах боль и отчаяние, а также маленькие огоньки надежды и мольбы о помощи. Эта девушка явно что-то скрывала, и он это видел. Вопрос лишь состоял в том, как заставить её говорить.   Эфедра видела в этом человеке монстра! Самого настоящего. Протянешь руку, и он ее откусит. Она поняла, что он не сдается, никогда, для него нет никаких «если». Она осматривает этого странного, по её мнению, человека, не похожего на других психиатров. Костюм? Никакой записной книжки! Расчесанный. Ухоженный. Высокомерен? Она замечает, как он кладет ногу на ногу, складывает руки в замок и откидывается на спинку кресла. Он будет ждать, наблюдать за ней. Как долго продлится их игра?   Ганнибал тоже осматривал девушку. Невысокая, длинные светло-русые волосы, забранные в высокий хвост, грустные, а точнее, опечаленные голубые глаза, бледная кожа. Мужчина обратил внимание на её маленькие, как у ребенка, руки с короткими пальчиками. Если бы он не знал, сколько ей лет, он бы предположил, глядя на девушку, что ей четырнадцать, а то и тринадцать. Так сильно она была похожа на ребенка.   Эфедра отводит взгляд, и Ганнибал понимает: он победил в этой маленькой игре. Но его пациентке было всё равно, победит она или нет. Девушка глазами осматривает кабинет. К её удивлению, здесь было очень уютно и тепло. Странно, но она чувствовала себя здесь в безопасности, а главное, тут было очень много книг, а она любит читать.   — Эфедра, очень необычное имя. Кто тебя так назвал? — начал разговор Ганнибал.   Но Эфедра не ответила ему, лишь вопросительно посмотрела на мужчину. Тот же, в свою очередь, не сдался и продолжил говорить:   — Знаешь, Федра в древнегреческой мифологии — дочь критского царя Миноса и его супруги Пасифаи, вторая жена афинского царя Тесея. Воспылав страстью к своему пасынку Ипполиту (сыну Тесея от первого брака), будучи отвергнутой им, оклеветала его, что привело к гибели мужчины, а после покончила с собой.   Эфедра за время, что он ей рассказывал, не отводила взгляда от доктора, ей было интересно слушать его. Но она прекрасно знала, почему её назвали Эфедрой, и это не связано с древнегреческой мифологией.   — Отец назвал, — впервые за долгое время Эфедра заговорила с кем-то. — Он преподаёт в школе биологию. Мама хотела меня иначе назвать, Кайли. Лучше бы я была Кайли, чем кустарником, хвойником.   Ганнибал ничего не ответил, он предпочел молчать, ожидая, что ещё скажет девушка.   — Знаете, у меня есть особый талант. Когда я попадаю в компанию или просто с кем-то общаюсь один на один, я прекрасно пародирую стол, стул, шкаф и другие предметы интерьера.   — Я же тебя вижу и не игнорирую.   Эфедра вздернула бровь. Но ведь это его работа: не игнорировать своего пациента. За это ему платят, а будь они в какой-либо компании, то он просто прошел бы мимо. Эфедра прикусила слегка кончик языка, ногтем указательного пальца царапала кожаный диван. Этот человек не задает глупые вопросы, но почему это было для неё странным. Верить ему вот так сразу глупо, вдруг в какой-либо день он неожиданно проявит себя, как это сделал Ретчер на следующий день после их знакомства. Но что странно: она заговорила с ним. Хорошо, пускай она ответила ему на вопрос об имени, но это не значит, что он нашел к ней подход, или, может, нашёл? Этот человек интересен, и сама, не зная почему, она начала с ним разговаривать.   — Вы видите, а вот другие нет. Другие не хотят слышать. Люди считают, что все одинаковые, похожи друг на друга, но это не так. Но… — на минуту девушка замолчала, обдумывая, находя подходящие слова. — Но будь они похожи друг на друга, я была бы счастлива и не пережила бы ужасные события в моей жизни.   Ганнибал мог использовать этот момент и разговорить девушку, но не стал, решил сменить тему. Если бы он надавил на неё, то она, наоборот, закрылась бы, а этого он не хотел.   — Люди невероятно жестоки. Они всегда будут осуждать и винить только жертву, даже будь это ребёнок. А если посмотреть на родственников этих жертв, эти мерзкие ничтожества отвернутся. Не удивлюсь, если это совсем скоро произойдет со мной… Я больше так не могу… Терпеть это, оно внутри, оно рядом со мной постоянно.   Взгляд девушки стал пустым, стеклянным, она смотрела не на Ганнибала, а сквозь него, будто его нет. Ганнибал удивился, так как впервые в своей жизни столкнулся с таким пациентом. Он видел перед собой не живого человека, с которым разговаривал, а мертвеца, который рассказывал свою историю, открывающего свою душу, и это были последние проблески жизни. Несмотря на то, что он часто видит трупы в своей жизни, убивает людей, ему было неприятно, а точнее, неуютно сидеть в одной комнате с живым мертвецом в одной комнате. Живая девушка-мертвая девушка. Ганнибал не подавал виду, что ему неуютно. Он был сдержан, стараясь не показывать свои чувства, и глядя на него, казалось, что он спокоен. А девушка… Внутри неё все похолодело, душа на несколько минут покинула её, а в память прорывались воспоминания жизни, начиная с самого детства и заканчивая сегодняшним днём. Она представляла себе своё будущее, как все люди указывают на неё пальцем, как кричат, что она во всем виновата, а её отец стоит в толпе этих людей и ухмыляется, шепча: «А я говорил, что они будут осуждать тебя!»   Ганнибал решил рискнуть и спросил:   — Что произошло с тобой? Почему ты решила покончить с собой?   Взгляд девушки изменился: читались боль и сожаление. Ганнибал увидел, как в уголках её глаз заблестели капельки слез. Но Эфедра, несмотря на минутную слабость, не собиралась рассказывать этому человеку о произошедшем.   — Простите, но вы слишком далеко зашли, я не буду рассказывать «это»! Потому что вам наплевать, вам нужны деньги. Проведёте несколько сеансов, попытаетесь как-то переубедить меня, что совершенное мною ужасно, и напишите, что здорова, а если не получится, то просто откажитесь от меня. Вам всё равно, как и другим докторам, как и моей матери, как всем людям.   — Все люди разные. Не всем безразлично, что с тобой происходит. И не ты ли говорила, что все люди разные? А теперь ты говоришь, что я такой же, как и все. Эфедра, ты противоречишь себе.   — Я… возможно. Самую малость.   Эфедра была в замешательстве. Ганнибал увидел это, но не перешел в наступление, а лишь отошел на пару шагов назад.   — Расскажи о своем детстве.   Эфедра поняла, что он играет с ней. Сначала он пытается сделать вид обычного человека, которому хочется пообщаться с ней, как-то помочь ей, понять её, и лишь потом переходит в наступление, а после вновь отходит на пару шагов назад, мол я не хочу на тебя давить. Эфедра сжала руки в кулаки, наклонила голову и ухмыльнулась. Ганнибал заинтересованно смотрел на особу, не понимая, что с ней сейчас происходит, и это его удивило. Как ни странно, но страх к этому человеку покинул Эфедру, ей стало комфортно с ним. Она расслабилась, откинулась на спинку кресла, решив принять его игру. Но была ли на самом деле эта игра? Может, была другая причина, по которой она решила с ним заговорить. Была, но она не принимала этот вариант, она не хотела в это верить. На самом деле, несмотря на то, что этот человек её пугал, он был ей интересен. И именно из-за него она и решила с ним заговорить и продолжить беседу. Ей даже начало казаться, что он сможет ей помочь, но открываться сразу ему, как это произошло с Ретчером, не хотела. Девушка решила присмотреться к Ганнибалу, понять: он такой, как и все остальные доктора, или, может, этот человек и вправду сможет помочь. Сама того не понимая и не веря, она дала самой себе второй шанс на доверие. Этот мужчина использовал другой подход к ней, не такой, как другие врачи. Но Эф хотела понимать, вычислять каждый его ход. Да, она уловила нить, когда он пытался разговорить её, а главное, она поняла, что он пытается сделать всё, чтобы она ему доверилась и открылась. Ганнибал понял: она попалась и поняла, что он собирался сделать. Теперь-то она будет с большим интересом приходить к нему на лечение.   — Мое детство было очень хорошим, — Эфедра лгала.   Но лгала она по двум причинам: отец просил её не говорить лишнего, а также потому, что она не может сама рассказать правду этому странному человеку.   Ганнибал уловил в голосе девушки ложь, но не подал вида, а продолжил слушать и разговаривать с ней.   — А как дела в школе? Друзья? Учителя? Проблемы в учебе?   — Ну, я недавно перевелась и ещё не успела завести друзей, а с учебой у меня всё хорошо.   — А в предыдущей школе?   — Там всё хорошо было, никаких проблем.   — И никого не пыталась убить? — Ганнибал ухмыльнулся, а Эфедра немного напряглась.   — Это было… — она поняла, что он знает о случившемся в предыдущей школе, тут ей не стоило лгать. — Да, это было, я просто сорвалась, такое бывает.   — А причина?   — Школьная статья. Я написала то, что ему не понравилось. Он схватил меня за руку, кричал, а я просто пырнула его карандашом. Не помню только куда и сколько раз. Я даже не могу вспомнить, как это произошло, не помню своих действий. Очнувшись, я была вся в крови… — но и тут она лгала. Эфедра прекрасно помнила, как наносила удары, с какой жестокостью и яростью она его пыталась убить. Только вот было одно «но»: делала это не она, а другое темное существо внутри неё, которое представляло на месте этого парня своего отца.   К тому же Эфедра не чувствовала себя виноватой в произошедшем, она считала, что поступила правильно!   Даже такая красивая и на вид невинная птица как сойка может заклевать воробья. Красивые невинные животные могут быть опасными. Красивый хрупкий цветок может быть ядовитым. Красивое может защитить себя в случае опасности.   Эфедра невинное существо, а внутри что-то странное и опасное. Она понимала, что убивать нельзя и что она покалечила этого парня, но всё время повторяла себе, что он сам виноват и это была не она.   Психиатр понимал, что она лжет, видел это. Девушка не умеет врать, но пытается, только вот все это бесполезно.   — Простите, но я думаю, что на этом мы закончим.   Эфедра встала. Она больше не хотела ни о чем говорить и думала, что может уйти в любой момент, имея на это право, но Ганнибал думал иначе. Он встал следом, перегородив путь.   — Я не говорил, что вы можете уйти.   — А я считаю, что могу уйти в любую минуту. Наш с вами разговор утомил меня.   — Сядьте.   Эфедра послушно села. Голос этого человека леденил душу, а взгляд пугал. Разговаривать больше она не хотела и не отвечала на любые заданные им вопросы. Эфедра как капризный ребёнок сидела и молчала. Ганнибала поведение девушки немного раздражало.   — Есть хоть одна причина, которая заставляет тебя жить? Эфедра подняла голову, взглянув на Ганнибала. Она думала: стоит ли ей на этот раз отвечать? И она решила, что стоит.   — Кто-то сказал мне однажды, что жить надо ради мелочей. Жить ради рассвета в пять утра и заката в пять вечера, жить ради дорожных путешествий, езды на велосипеде с музыкой в ушах и ветром в волосах. Жить ради танцев под дождем, жить ради смеха до боли в животе. Жить ради любимых песен и хороших книг, ради улыбок без повода, ради длинных разговоров, ради печенья с чаем, ради отдыха после долгого тяжелого дня, ради блеска в глазах. Жить ради ночных приключений и ради звёзд, провожающих тебя домой. Жить ради людей, которые помнят, что ты пьешь чай без сахара и ненавидишь лук. Жить ради первого поцелуя и длинных прогулок, ради объятий и новых знакомств. Ради неожиданных подарков и долгожданного «да». Жить ради тех мелочей, что заставляют почувствовать себя живым. Но я не чувствую себя живой, мне нет ради чего жить. Я больше не чувствую вкус еды. Я ничего не чувствую. Я просто существую.   После этих слов, Ганнибал позволил девушке уйти. Но перед тем, как она вышла, он сказал ей, когда они должны встретиться в следующий раз. Эфедра не возражала: она обязательно придет еще раз. Ей интересно, сможет ли ей помочь, ведь он так уверен в своих силах, возможностях.  

***

  Черно-белый мир, наполненный как бокал вина болью, отчаянием и горем. Находясь в этом мире, Эфи не в силах сдержать столь ненавистные ею слезы. Единственное яркое пятно в этом месте — кровь, в которой она плавает. В небе летают белые птицы на фоне черного неба, а также снежинки, но они не касались земли, а мгновенно на расстоянии нескольких сантиметров растворялись. Привстав, Эфедра замечает одиноко стоящее белое дерево без листьев. Оно было символом её одинокой, обнажённой души. В этом мире отчетливо чувствовались двое, не способные жить друг без друга: боль и отчаяние. Эти двое влюбленных, словно кислота разъедали душу, убивали тело человека лезвием, душили толстой веревкой, а главное, давили на человека психически, заставляли сброситься с крыши. Эфедра встала на ноги, босая она подошла к этому дереву, которое постепенно с каждым приближающимся шагом начинало окрашиваться красным от корней к стволу, но ветки остались белыми. Из-за дерева вышла девушка, точная копия Эфедры, только глаза ее были полностью чёрные. Копия уверенным шагом приближалась к ней, но та испугавшись, отходила назад. Эфедра понимала, что это всего лишь сон, но что-то внутри подсказывало ей: пусть это и сон, но нельзя позволить этому существу подходить, дать ей возможность к ней прикоснуться. — Выпусти меня! — прокричала копия, в одно мгновение оказавшись перед ней. Эфедра упала. Она отползала назад, но что-то холодное и склизкое схватило её за руки и ноги, обхватило шею и талию, не давая ей возможности пошевелиться. Копия стала на колени и наклонилась к ней, их лица были в миллиметре друг от друга. — Ты же хочешь стать свободной? Твой голос я слышу каждый день, твою мольбу, я чувствую твои чувства. Я сгораю от твоих чувств дотла, ты заполняешь меня своей болью. Ты душишь нас! Освободи меня! Я помогу нам! — Это лишь сон! — Закрой глаза. Давай заполним наш дом кровью. Пусть наш дом пропитается ею, а наши чувства и мы сами будем свободны, не пустыми и бездушными. Но обычный ли это сон? Эфедра пыталась проснуться, освободиться, но что-то ей этого не давало. Копия ухмыльнулась от попыток Эфедры высвободиться. Эта копия была внутренним демоном. Той, кем она всегда хотела быть, но не могла. Она подавляла этого демона, не давала ей возможность освободиться и сеять хаос! Но ведь рано или поздно демоны выходят наружу, как это было в школе, когда она чуть не убила мальчика. Эфедра сломалась и дала возможность демону завладеть телом, она видела, что он делал, как убивал, но сама она чувствовала, что он поступает правильно. Но что сейчас хочет сделать демон? Знать бы ей, обдумать правильность его поступка, но не может Эфедра видеть мысли своего темного эго. Лучший, а точнее, правильный вариант, который выбрала Эфедрин — не выпускать это существо.

***

Разбудили Эфедру стуком в дверь её комнаты. Собравшись и приведя себя в порядок, девушка вышла из комнаты, но не успела она дойти до лестницы, чтобы спуститься, внимание её привлекло отражение в зеркале, которое висит в коридоре. Она увидела свое темное эго. Оно ударило руками об зеркало и прокричало: — Выпусти меня! Эфедра, испугавшись, что оно может выбраться, отошла на шаг назад. Но, запутавшись в собственных ногах и столкнувшись с перилами, не удержалась и упала. Она полетела вниз по лестнице, каждый удар ступенек об её хрупкое тело доставляло боль, но если сравнивать боль от ударов кулаков и ступенек, то ступеньки для нее были терпимее. К счастью или к сожалению для самой девушки, она была жива, тело болело, кости целы, никаких повреждений, остались лишь синяки. Она лежала на полу и смотрела в потолок. Ей казалось, что жизнь к ней немного, но не справедлива. Жизнь ко всем одинаково относится. Она испытывает нас, проверяет. Если не сдался и идешь вперёд, значит, ты достоин её даров. Если нет, то ты будешь гнить и страдать до самой смерти. Только вот Эфедра была готова сдаться в любой момент, но все продолжала бороться. На шум первый прибежал отец, отчитывая Эф. Он хотел было помочь ей встать, но девушка с болью во всем теле и огромным трудом, отодвинулась и встала на ноги. Мужчина с омерзением посмотрел на свою дочь, от Эф это не ускользнуло. — Не вздумай кому-либо рассказывать о нас. Имей в виду, что они будут осуждать тебя! И только тебя. Жертва всегда виновата. Запомни это! — Я знаю, — опустив голову, ответила ему Эфедра. Она часто думала о том, были ли девочки до неё. Как долго и с какого возраста он начал это практиковать, или, может, его дочь была первой и единственной его жертвой? В школе Эф было немного трудно, подростки шептались у нее за спиной, а сама девушка старалась не вслушиваться в их слова. Однако что-то не могло пролететь мимо ушей. После школы она пешком шла к психиатру. В наушниках играет её любимая музыка, и, естественно, это была инди-музыка, та, которая характеризовала её настроение, чувства, которые она ощущала. Это была горечь, агрессия, желание всё и прямо сейчас уничтожить, орать во всю глотку, чтобы все услышали как ей плохо. Эгоизм ею на данный момент управлял. Эфи достала плеер в поисках другой песни. Девушка даже и не заметила, как впереди неё шел человек. Она столкнулась с ним, ударившись плечом об него, плеер выпал из рук и упал на асфальт.   — Какого! — прокричала девушка, глаза её расширились от ужаса и шока.   Единственный источник, благодаря которому она могла отгородиться от мира, от людей был разбит! Эфедра села на корточки, взяла в руки плеер и начала его рассматривать, клацать, надеясь, что он работает, но это было безрезультатно. Мужчина, с которым она столкнулась, подошел к ней.   — Ох, простите, я не хотел, — извинялся он.   Он был расстроен не меньше Эф. Виновато и взволнованно он смотрел на сломанный в руках девушки плеер.   — Я могу купить тебе новый. Прости, я тебя не заметил, так как был полностью погружен в свои мысли.   — Всё нормально, — безжизненным голосом ответила ему Эфедра.   — Нет, так не пойдет! Пошли в ближайший магазин, и я куплю тебе новый плеер лучше этого!   Мужчина, не дождавшись ответа девушки, взял ее за руку и повел в ближайший магазин. Проконсультировавшись с продавцом, он выбрал и купил Эфедре новый плеер. Эф была удивлена, точнее, шокирована происходящим. Сейчас она шла по дороге, столкнулась с человеком, а через пару минут стоит с ним в магазине, и он покупает ей новый плеер. Разве такое возможно? Естественно, что нет, если только этот человек не чувствует вину за произошедшее, если имеет совесть и понимает, что разбил чужую вещь.   Сейчас в нашем мире тяжело встретить порядочных, нормальных, а главное, адекватных людей. Если ты не хамло, не борзый, то ты не сможешь выжить. Сейчас людям важно хамить, затыкать друг другу рты, доказывать, что они правы, а на самом деле, нет. Быть мразями. Ты даже квартиру не можешь оставить открытой, ибо кто-то войдет и ограбит. Почему люди перестали быть человечными и порядочными? Быть нормальными и адекватными? Все до такой степени озлоблены, что не могут найти общий язык с другим человеком. Как жить в мире, где плевать на жизнь другого? Как жить Эфедре в этом мире, если её будут осуждать за то, что она жертва.   Родители собирают деньги на лечение ребенка, они пытаются, стараются, влезают в долги. А человек говорит: «Бедный ребенок. Надеюсь, они смогут собрать деньги на его лечение», а сам этот человек ни копейки не скинул на карточку этой семьи! Люди только и могут трепать языками и говорить: «бедный» и «несчастный».   Люди-то и будут осуждать жертву изнасилования, говорить, что у нее было много шансов убежать. Хотя и не только жертву изнасилования, даже человека, которого убили. А сам он, когда попадает в подобную ситуацию, защищается, говоря, что у него не было шанса на спасения и сталкивается с осуждением. Теперь-то он понимает, какого это, когда тебя осуждают, а сам он на тот момент ощутил такой страх, что не был способен защититься, спастись от угрозы.   Так что должна была ощутить Эфедра?   Что она должна делать?   А кто-то помог ей?   Когда просят о помощи, все проходят мимо. Но зато те люди, которые прошли мимо, говорят: «они могли попросить о помощи, у нас много людей, которые помогут!». Но ведь этот человек и сам прошел мимо!   Эфедра всё это знает и всё обдумывает. Она понимает, что помощи ждать не от кого. Её как жертву насилия будут осуждать, ей не помогут. Да, суд посадит отца, а потом что делать девочке? Она с большим трудом найдет работу, и то лишь солгав. Но ведь рано или поздно правда всплывает наружу, и Эф выгонят с работы. А потом что ей делать? И опять ложь. И опять её выгонят.   А сейчас Эфедра поражена человеком, с которым она столкнулась, который купил ей плеер и скачал ей туда свою музыку.   — Я не знаю, любишь ли ты этот жанр, но, надеюсь, тебе понравится.   — Спасибо, — смущаясь, тихо ответила ему Эф.   — Меня зовут Уилл Грэм. А тебя? — представился мужчина.   — Эфедра Крайд, — представилась ему девушка, протянув руку.   Они пожали друг другу руки. Эфедра впервые в жизни почувствовала себя в безопасности, ощутила тишину и покой. Такое спокойствие на душе в последний раз девушка чувствовала, когда была у бабушки вместе с мамой. Даже Уилл почувствовал спокойствие. Он позабыл о всех своих проблемах. Они могли бы целую вечность так стоять, пожав руки, делясь теплом, глядя в глаза друг друга, не обращая внимание на смотревших на них окружающих. Если бы не один телефонный звонок. Уиллу звонил Кроуфорд. Мужчина, извинившись, ответил на телефонный звонок. Выслушав, что ему говорят на другом конце провода, выключил телефон и нехотя попрощался с девушкой. Он бы хотел ещё немного побыть с ней, вновь почувствовать тишину и покой, исходящие от неё, если бы не работа, которая вынуждала его немедленно приехать. Уилл даже забыл попросить номер телефона Эф. Даже Эфедра не подумала о том, чтобы попросить номер, и теперь жалела об этом, но надеялась, что когда-нибудь вновь они встретятся. Девушка шла к психиатру, каждый шаг давался с трудом. Мимо проходят люди, каждый думает о своём, чувствует своё. Но, знай они, что у нее на душе, у самой Эфедрин, что бы они ей сказали? Наверное, им было всё равно, а может быть, они бы начали осуждать её, докапываться до неё, говорить оскорбляющие, осуждающие слова, которые её уничтожат.   Сейчас Эфедра думала о том, что ей сказать доктору, как ей вести себя с ним. И тогда она подумала, что нужно сказать ему всё, как есть, что она чувствует, что думает. И будь, что будет. Пусть осуждает её, пусть делает, что хочет, ей все равно, ведь она и так сломлена.   Темное эго Эфедры говорило ей молчать. Оно говорило ей, что само расправится с семьей Эф, оно просило её выпустить его. Но Эфедра заглушала порыв выпустить темную сущность.   А сейчас, сидя в кресле и глядя на психиатра, Эфедра пыталась подобрать слова, с которых она бы начала беседу. Но Ганнибал видел, что девушка пытается начать разговор, но не может решиться, выбрать нужные слова.   — Эфедра, ты ничего не хочешь сказать?   — Что? — не расслышала девушка.   — Я вижу, ты немного взволнована и что-то хочешь мне рассказать.   — Да, да, это так, но я не думаю, что стоит. Я знаю, что людям всё равно на проблемы других, как и вам, вполне возможно. И не нужно говорить, что это не так и что вы хотите помочь. Вы, как и предыдущие, не хотите.   — Ты ошибаешься, — прервал её мужчина. — Почему ты пыталась покончить собой?   Эфедра опустила глаза. Она смотрела на своё серебряное кольцо, в его отражении она видела свое темное эго, оно ухмылялось.   — Если бы ваш родственник сделал что-то нехорошее с близким вам человеком, чтобы вы сделали? Насилие, или же убил кого-то, неважно, чтобы вы сделали?   — Я бы всё рассказал полиции.   — А я не могу рассказать. Потому что меня будут осуждать.   — Ты слишком много думаешь о мнении других людей. Ты должна понимать, что ничего плохого не сделала. Другие люди не должны на тебя влиять, ты должна делать то, что считаешь правильным. — Правильным, — повторила слова Эф. — Тогда я считаю, что будет правильным рассказать вам, что со мной происходит и что я чувствую.