Шиповник

Когда весь мир отвернется от тебя, стань искусным обращателем взоров, словно магом, влекущим внимание к себе магическим обаянием. Колесу фортуны легко изменить направление, подобно легкому прикосновению к нежному краю. Твоя жизнь, словно нежная глина, находится в твоих руках. Достаточно лишь зажечь пламя страсти в глазах окружающих, чтобы каждое твоё слово прозвучало в их сердцах. От этого зависит, сможешь ли ты перевернуть колесо фортуны и повернуть события в свою пользу. Чаще всего твою судьбу решают люди, переплетая нити судьбы, словно умелые ткачи великого ковра. Люди — многоаспектные существа, окутанные загадочной тайной. Маска доброты на их лицах может быть снята как вуаль с глаз. Слова, произнесенные за спиной, могут лететь к твоим ушам, словно тихий ветерок, а иногда не стесняются говорить откровенные презрительные слова в твоём присутствии. Каждый пользуется другим, как инструментом, готовым служить своим интересам. Люди способны на необъяснимые поступки. То, как звезды выстроятся для тебя, зависит от лиц, что окружают. Уже стоя на пороге своего дома, Эфедра углубилась в размышления и провела мгновение, погружаясь в тоску о прошлом. В уме возник вопрос: «Когда наступил переломный момент в моей судьбе? И каково сейчас положение дел?» Этот дом впитал в себя все события, словно хранитель воспоминаний. В голове Эфедры всплыли болезненные моменты прошлого, мучительная боль и отчаяние. Эти эмоции поражали тело словно уколы игл. Что делать, когда даже мысли и чувства угнетают и лишают способности двигаться вперед? Состояние, подобное мгновенной заморозке, кажется обездвиживающим, лишающим способности кричать или пошевелить хоть пальцем. В такие минуты ты можешь ощутить себя марионеткой, управляемой невидимыми нитями. Это чувство манипуляции так реально. Эф знала это, так как каждому, кто находился рядом с ней, требовалась её помощь, её присутствие. Кроуфорд настойчиво потребовал и будет требовать, чтобы Эфедра незамедлительно раскрыла это дело, помогла распутать этот клубок загадок, раскрыть убийцу. Он будет оказывать давление на неё, возможно, даже повысит голос. Если Кроуфорд представляется понятным и предсказуемым, то что насчёт Ганнибала? Здесь ситуация сложнее. В нём заложена двойственность. Он желает помочь девушке, но существует загадочная сторона, таинственность, недоступная для понимания. Его намерения остаются туманными. Что же касается Уилла? Тут всё проще. Возможно… Но видно одно: для него важно восстановить связь с Эф. Её личность привлекает его, в ней есть нечто, отсутствующее как в Алане, так и в нём самом. Внутренний страх, видение мира в его реальной жестокости — общее. Но есть и различие — она способна видеть жертв, чувствовать их каждой клеточкой своего тела, это настоящее сочувствие. Это может помочь ему найти убийцу, если они объединят свои силы. Но что у неё есть от Аланы? Влечение, анализ, реакция на слова, уязвимость и, главное, утонченность. А как насчёт Эф? Чего она желает и о чём размышляет? Тут всё может быть гораздо сложнее, ведь в каждом ближайшем человеке она различала тени корыстолюбия. Даже если это и не всегда было так, она неизменно видела мир под другим углом. Каждый стремился извлечь из неё что-то, и эта постоянная настойчивость разочаровывала её. Она жаждала другого, она мечтала о чём-то исключительном в своей жизни… Как и большинство девочек, она мечтала о прекрасном принце на белом коне, о детях, суете и радостных моментах, но в итоге ей досталась мучительная доля: семья с жестоким садистом. Унижения, операции, невыносимая боль, тяжкий стыд, диссоциативное расстройство личности и даже тюрьма. И как теперь встретить своего принца на белом коне? Наверное, только если она встретит смерть на жутком коне. Возможно, Эф преувеличивает всё? И встретить ли ей другого принца? Но как это сделать? Если отношение людей к Эф изменилось, и она превратилась в лгунью и убийцу в их глазах. — Всё в порядке? — спросил у неё Уилл, стоящий рядом, видя, как Эф неподвижно стоит перед входной дверью своего дома. — Да, я просто задумалась, — дежурно улыбнувшись, ответила ему девушка. В голове кишели вопросы и сомнения, но среди этого беспорядка не нашлось ответов, которых она так отчаянно искала. Эфедра протянула руку и осторожно повернула дверную ручку. В её ожиданиях дверь должна была оказаться закрытой, но она ошиблась. Дверь легко распахнулась, и этот зловещий дом уже ждал её внутри. Дом, который пробуждал в памяти ужасные воспоминания о прошлых страхах. Как такое может быть возможно, чтобы один дом смог в себя поглотить столько ужасов? Эфедра остро воскрешает в памяти визуальные детали, как она старалась защитить себя от отца. Воспоминания столь живые, словно время вернулось назад, и она находится в этом моменте. Смотрит на происходящее, словно на экран сцены ужасного фильма, где и является главной героиней. Но настоящий кошмар зарождается в другом месте. Эф видит, как она убивает свою собственную мать. Мозг воспроизводит каждый детальный момент: материнская фигура бежит по ступенькам, пытаясь ускользнуть от дочери, а та следует за ней, держа нож в руке. Пережив этот зловещий момент, Эфедра идёт дальше, чтобы разглядеть продолжение. Там скрывается самый кошмарный пейзаж. Она становится свидетельницей того, как выбивает дверь, не дав матери её закрыть. Затем наваливается на неё, нанося удары ножом, а потом резкое движение — укус за шею, кусок плоти отрывается и исчезает во рту девушки. Это словно картина ужаса, разворачивающаяся в реальности. Эфедра сталкивается с трудностями, смотря на происходящее и, обернувшись, уходит в свою комнату. На всём этом пути Ганнибал следует за ней, как тень, наблюдая за каждым движением, словно за важной сценой драмы. Он видит всю её боль, но не вмешивается, ибо знает, что она должна пройти это в одиночестве, осознать и принять. Прибыв в свою комнату, каждая деталь окружающей обстановки напоминает ей о нестерпимой тяжести и боли. Воздух в комнате кажется пропитанным невыносимой тяжестью и горечью. Здесь хранятся воспоминания, которые она так страстно желала бы похоронить в бездне забвения. Её движения медленны и утяжелены, как будто каждый шаг приносит новую порцию страданий. Она осторожно опускается на кровать, лицо скрывает в ладонях. С закрытыми глазами погружается в поток прошлых воспоминаний. Все, что было, вновь оживает перед ней. Боль, подобно невидимым иглам, пронзает каждую клетку её тела. Её лицо исказилось от страданий, и вдруг волна слёз вырывается наружу, словно проливной дождь. Она схватилась за голову, пытаясь удержать этот внутренний шторм, но его сила оказывается слишком огромной. Тело дрожит, словно под бурей, в унисон с каждой мукой её души. Ганнибал, стоя рядом, наблюдает за её страданиями. Он чувствует недоумение и беспокойство, но остаётся на расстоянии, уважая её личное пространство и борьбу с собой. Эф, сосредотачиваясь на самой себе, начинает задавать себе глубокие вопросы: «Действительно ли я заслуживаю этот ад мук за свой грех?». Эти вопросы заставляют её внутренний мир бороться самим с собой. Её родители совершали над ней ужасные поступки, издевались, мучили, оставляли следы страха и стыда. И тем не менее, она оказалась убийцей, убив свою собственную мать, женщину, которая не смогла защитить её. Но почему, несмотря на всё, она испытывает глубокую вину? Почему болит душа? Стоит ли ей чувствовать угрызения совести и стыдиться совершённого поступка? Ответы на эти вопросы смешиваются в её разуме. Ответы, которые могут быть различными в зависимости от точки зрения. Справедливость и моральный выбор, как две противоречивые стороны монеты, борются внутри неё. Но эта комната, с её хранящимися ужасами, вызывает отвращение. Воспоминания наступают как бури, обрушиваясь с разрушительной силой. Каждый образ, каждый звук, словно острые клинки, пронзают душу, и эта боль становится истинным страданием. Она, уткнувшись лицом в ладони, спотыкается о внутренних демонов и тьму своего прошлого. Ганнибал молча наблюдает, как она копается в собственной душе, в эмоциональных глубинах, словно исследует запретные пещеры. — Эфедра, — Ганнибал тихо называет её имя, словно хочет привлечь внимание к себе. Девушка открывает глаза, взгляд направляется на него. Она выглядит искалеченной и раненой, словно борец, который победил, но эта победа досталась высокой ценой. Её глаза, покрасневшие от слёз и страдания, будто ищет ответы на свои муки. Лицо выражает смесь отчаяния, горя и пытки. Эфедра чувствует себя одинокой в этом потоке боли и сомнений. — Мы должны спуститься вниз, все нас ждут, — его голос звучит тихо и уверенно. Она немного кивает, пытаясь совладать с эмоциями. Медленно встает с мягкой кровати, движения словно раскрывают давно заметную усталость. Нежными движениями она вытерла своё лицо тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть накопившиеся на нём следы слёз и душевных бурь. Пальцы коснулись кожи лица, оставляя ощущение мягкого прикосновения. Перед тем, как выйти из своего убежища, она остановила взгляд на зеркало, которое висело на стене напротив. Взгляд Эфедры был наполнен смешанными эмоциями — усталостью, сожалением, но и решимостью. Она оглядела свое отражение, словно пытаясь понять, насколько сильно её внешний облик отражает внутренние метаморфозы. Свет проникал через окно, аккуратно обрамляя лицо, и лишь небольшие тени отражались под глазами. Взгляд девушки медленно опустился на комод, где стояли рядом фотографии. Она заметила, как пустота обрамляла одно из мест, как будто какая-то важная деталь была потеряна. Свет от окна бросал небольшие блики на стекла фотографий, подчёркивая их значимость. Этот комод был свидетелем множества моментов, скрытых за каждым изображением. Мимолётно, словно призрачное ощущение, она поняла, что чего-то не хватает, что важная часть их истории осталась невысказанной. Она вгляделась в это пространство в поисках ответов на внутренние вопросы, которые не решалась задать вслух. Но вскоре отмахнувшись от этой идеи, посмотрела последний раз в зеркало и направилась к выходу. Ступени, по которым она спускалась вниз, казались какими-то внешними символами перехода к новому этапу. Шаги были решительными, но в тоже время она чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Внизу, в гостиной, она заметила Кроуфорда и Уилла, ожидавших их прихода. На лицах мужчин отражались множественные ноты ожидания и недоумения. Комната была наполнена волнением и нерешительностью, словно эмоции плыли в воздухе. — Эфедра, — Кроуфорд стоял перед ней, передавая папку с делом. Его лицо было серьезным, а взгляд — строгим, отражая важность этой миссии. Папка издала мягкий шуршащий звук, когда он передал её девушке, будто это был ключ к раскрытию загадки. — Вот дела. Здесь собрано всё, что нам известно. Завтра мы с тобой отправимся на место преступления. Пока что изучи материал. С тобой останется Уилл, а также доктор Ганнибал. Эфедра взяла папку из рук Кроуфорда, ощутив тонкий блеск картонных обложек под пальцами. Внутри было скрыто множество страниц, каждая из которых была заполнена деталями, связанными с делом. Она кивнула, отвечая на слова начальника. — Благодарю, — неуверенным голосом произнесла Эф. Глаза были наполнены смешанными эмоциями: страхом перед предстоящей задачей и решимостью справиться с ней. Доктор Ганнибал вопросительно посмотрел на Кроуфорда и спросил: — А вы не останетесь? — Я бы с большим удовольствием остался, но не могу. У меня другие дела, — ответил Кроуфорд. Его голос звучал уверенно, но в нем таилась и некоторая загадочность. Спрашивать почему никто не собирался, Кроуфорд спокойно ушел, оставив их в гостиной. Эф села на диван, мягкая обивка приятно обняла её тело. Она открыла папку, и когда страницы развернулись перед её взглядом, она ощутила легкий запах бумаги и чернил. Рядом с ней на столе лежали фотографии, словно маленькие окна в прошлое. Ганнибал же, стоя в тени, наблюдал за всем происходящим с интересом и вниманием. Каждый из них в этот момент размышлял о своем. Эф глубоко погружалась в детали дела, её ум наполняли пазлы, которые предстояло сложить воедино. Уилл, перелистывая страницы, пытался уловить какие-то скрытые паттерны, словно смотрел на хаотичное облако и старался найти в нём порядок. Ганнибал в свою очередь анализировал не только документы, но и свои собственные мысли, скрывающиеся за этими взглядами, за этой атмосферой напряжения. Эфедра сидела за столом, погрузившись в анализ дела. Её взгляд скользил по страницам отчетов, собирая разбросанные кусочки головоломки. Каждая деталь, каждый след, каждое сходство привлекали её внимание. Она чувствовала, что ответ на загадку находится где-то здесь, в этой папке с документами. Эф мгновенно переключалась между фотографиями и отчетами, идеи и вопросы пронизывали её разум, но точного решения пока не было. — Это странно… — пробормотала Эф, взгляд застыл на одной из фотографий. Она смотрела на неё так, словно пыталась прочесть взгляд жертвы, проникнуть в её мысли. — Что именно? — Ганнибал, стоявший рядом, задал вопрос, сверкая интеллектом и интересом. — Я откусывала куски плоти и ела органы, даже следы от зубов имеются, но здесь нет ничего подобного. Этот убийца отрезал куски плоти и органы. Однако он начал с этого с первыми жертвами, а позднее перешел к откусыванию и поеданию. — Эфедра размышляла вслух, голос звучал загадочно и задумчиво. — Он был брезглив, — согласился Уилл, добавив нотку анализа. — Но, возможно, здесь кроется иное объяснение. Уилл задумался, его взгляд уходил в далекие мысли, в поисках неявных связей, которые могли бы раскрывать детали этого ужасающего сценария. Ганнибал стоял в тени, пристально наблюдая за девушкой и Уиллом, его ум работал на полную мощность, а глаза сверкали затаенной интригой, словно он был на грани открытия чего-то существенного. — Именно это было не просто брезгливостью. Он хотел быть ближе ко мне! — Эфедра встала с дивана, ее шаги по комнате были беспокойными, пытаясь оттолкнуть назойливые мысли. Взгляд, хоть и казался пустым, был на самом деле наполнен анализом и сомнениями. В уме она представляла подражателя, его действия, его стремление. — Быть похожим на тебя, — добавил Уилл, сняв очки и потерев нос. Очки, которые давно давили на его переносицу, казались мешающими его размышлениям. — Именно! Но зачем? — Девушка все никак не могла понять, почему кто-то был настолько одержим ей, что стал подражать. Ей было сложно найти в себе что-то особенное, что могло бы вызвать такой интерес. — Он восхищается тобой, хочет быть таким, как ты. Он тебя… — Уилл хотел продолжить свою мысль, но тут Эфедру осенило, и она его перебила, произнеся слово: «Боготворит!» — Идолопоклонничество. Он не просто тебя боготворит, — добавил Ганнибал. Он стоял в тени, наблюдая за ними обоими, его голос был мягким, но слова проникали глубоко в суть. — Ты для него почти символ. Он стремится быть таким же, как ты. Стать тобою хочет. Ему было тяжело начать это, с человеческим мясом, но чтобы быть ближе к тебе, он начал это делать. — Ганнибал подчеркнул свои слова, и его взгляд был полон тайны, словно он видел скрытую глубину этой истории. В комнате, залитой мягким светом ламп, царила атмосфера глубоких размышлений и напряженного ожидания ответов на мучившие вопросы. С каждым участником комнатного собрания была собственная головоломка, которую им предстояло разгадать, и они были поглощены своими мыслями и догадками. Брови девушки были сведены в крошечные складки, выражая глубокую концентрацию. Ганнибал смотрел на нее, видя, как она представляет в уме, как подражатель копирует ее действия и манеру убийства. — Ладно, мы это давно поняли, но в чем смысл всего этого? Зачем? И почему именно я? — спросила девушка, её голос проник в воздух, наполненный напряжением, в надежде услышать хоть какой-то ответ. — А это довольно интересный вопрос. Твоя история поразила многих, взбудоражила, особенно диссоциативное расстройство! — произнёс Ганнибал. Его глаза сверкали независимо от света в комнате. — Но вопрос в другом, Эфедра. Как он выбирает жертв и откуда знает, что происходит у них дома? — Да, это мы все никак не поймем, он будто знает каждую жертву. — Эф была растеряна и в недоумении, она села на диван и глазами просматривала каждую лежащую фотографию. Снимки показывали молодых женщин, лица которых, несмотря на страшные обстоятельства их смерти, оставались невероятно невинными. Она скользила пальцами по краям фотографий, словно ощущая их судьбы. — Но знаем зато как он убивает мужчин: просто убивает и кастрирует, а вот матерей он мучает, разделывает заживо, зубами. — Её голос звучал смешанно из удивления и отвращения. Глаза девушки пытались проникнуть сквозь снимки, словно она хотела увидеть не только то, что видно, но и то, что скрыто между строками. — Кстати, зубы! Его так и не вычислили по слепку зубов или слюны? — Воскликнула она, надеясь найти какую-то точку опоры в этой темной лабиринтной истории. — Нет, его нет в базе данных, ни в одной, и это странно. Даже по следам зубов мы не смогли его найти. — Ответ Уилла прозвучал как небольшое эхо беспокойств, которое скрывалось внутри каждого присутствующего. Слова разбивались о стены комнаты, наполняя воздух ощущением, что где-то рядом скрывается головоломка, что-то неуловимое, но существенное. — Прямо как человек-невидимка. Но эти девушки, в них есть что-то общее помимо трагедии. — Голос Ганнибала звучал как шепот во мраке, раскрывающий немного больше покрывающей историю пелены. Эфедра ощутила, как её голова начала бурлить от избытка информации, будто она плыла в океане вопросов и гипотез. Ощущение неясности и неопределенности начало распространяться в ее голове, вызывая дискомфорт, но она не сдавалась. Она хотела найти ответ, вопреки всему. — Я хочу поговорить с каждой девушкой, — проговорила она решительно, словно это был единственный способ пролить свет на тёмные уголки этой головоломки. — Не думаю, что Кроуфорд согласится, — ответил мужчина, но сомнения таились в голове Ганнибала ведь агенту Кроуфорду нужно как можно быстрее поймать убийцу. — Ну, это мы ещё посмотрим! — Уилл не соглашался с Ганнибалом. Его глаза блестели решимостью, словно звёзды на ночном небе, и он был полон уверенности, что сможет уговорить Кроуфорда. Уилл жаждал пустить Эфедру в ход, дать ей возможность почувствовать динамику расследования, а не просто проводить долгие часы у стола, занятой документами и анализом. — Думаешь, он тебя послушает? — вклинилась Эф, прерывая диалог мужчин своими вопросами. — Уверен, — Уилл взглянул на Эфедру, в его глазах сверкала решимость и уверенность, словно он был готов сразиться с Кроуфордом. — А их разве не допрашивали, девушек? — вспомнила Эф, и её вопрос пронзил комнату, будто звук вечернего ветра. — Допрашивали, но не мы. И допросом тяжело назвать то, что было проведено… Сама понимаешь, они не слишком компетентны, в отличие от нас с тобой, — Уилл улыбнулся, словно открывая частичку своего внутреннего мира. — Кстати, материалы допроса девушек у меня, — он протянул Эфедре папку, в которой скрывалась информация о допросе. Эфедра бегло пробежала глазами по тексту документов и в ужасе захлопнула папку, бросив ее на стол. — Меня, значит, лучше допросили, чем их. Уилл рассмеялся, слегка поднимая брови в знак подтверждения. — Да, с этим не поспоришь, — прокомментировал он. — Но меня они допрашивали дольше и подробнее, — добавил Ганнибал с легкой усмешкой. Уилл заметил, как далеко они продвинулись с Эфедрой в их совместном расследовании. Ему становилось все более ясно, насколько хорошо они дополняют друг друга. Ганнибал тоже это заметил, видя, насколько Уилл и Эфедра похожи друг на друга. Они словно две стороны одной монеты. Но сравнивать Эфедру с монетой было бы грубой упрощенностью. Ганнибал видел во всем этом шиповник: Эфедра — прекрасный цветок, Уилл — ягоды, а он сам, Ганнибал, с острыми шипами. Ганнибал видел в ней что-то более ценное и уникальное, нежели просто сторону монеты. Для него Эфедра была как живой шиповник в полно цветущем саду. Ее прекрасная нежность и живописное очарование напоминали мягкие лепестки розовых цветов шиповника, которые привлекают взгляды и вдохновляют своей красотой. Она являлась ярким пятном среди тьмы, и было бы грехом затмевать это сияние. — Уже довольно поздно. — Уилл покачал головой, словно вытряхивая из нее излишние мысли. — Я оставлю материалы у тебя, Эф. — Девушка кивнула, понимая, что это разумное решение. — Ганнибал, вы останетесь здесь? — спросил он мужчину. — Да, нам с Эфедрой нужно немного поговорить, — ответил Ганнибал, смотря на девушку с уважением и небольшой таинственностью в глазах.