Queen City Blues

Часть 4

– Это театр, – уверенно сказал Ригальдо, глядя на «дворники», размывающие струи дождя по лобовому стеклу. Исли хмыкнул. – Опера? – уточнил Ригальдо уже не так уверенно. – Ты собираешься вести меня в оперу? – И в оперу, – с удовольствием сказал Исли, переключая скорости. – И на балет, и на выступления симфонического оркестра Сиэтла – если захочешь. И в зоопарк. И в кино... – О боже, перестань. – ... но только не сегодня. – Тогда куда все-таки мы едем? – Секрет. Ригальдо не слишком довольно фыркнул и, отвернувшись, поправил галстук. Исли вспомнился его обреченный стон, когда он выложил на постель перед Ригальдо костюм в чехле: «Еще и «бабочка»! – Не тереби шею, – сказал он, паркуясь между белым «Шевроле» и красным «Феррари». – Там все в порядке. Ты выглядишь ослепительно. – Да? – Да, – согласился Исли. – Если бы сейчас было лето, вокруг бы стрекозы дохли от твоей красоты. Перед тем как отстегнуть ремень, Ригальдо показал ему средний палец. – Выходим по счету три, – скомандовал Исли. Когда они выбрались из машины, где-то позади отчетливо раздался звук выдвигающегося объектива и серия щелчков. – Это случайно не подпольное казино? – пробормотал Ригальдо себе под нос, когда они с Исли неторопливо поднимались по широким ступеням винтажного особняка, украшенного по-рождественски пышно. – Или подпольный бордель? Можешь мне объяснить, почему я себя чувствую секретным агентом?.. Исли взглянул на него и довольно усмехнулся. Как бы там Ригальдо ни нервничал, по его бесстрастному лицу этого было не прочитать. В расстегнутом пальто, с влажными от дождя черными волосами, в начищенных туфлях и с выглядывающими из рукавов краями белоснежных манжет он был невыразимо хорош. – Не напрягайтесь так, агент Купер, – посоветовал ему Исли, протягивая билеты на входе, и отдал кому-то пальто в обмен на номерок. – Мы здесь не на задании. Мы будем весе... – О, нет, блядь, – сказал Ригальдо, едва переступив порог. Его глаза расширились. – С секретным агентом я погорячился. Это же ебаный «Титаник». И, кажется, мы все скоро пойдем ко дну. Исли только кротко вздохнул и повернулся к зеркалу, проверил, не разлохматились ли собранные в косу волосы. В зеркале отразилась сверкающая люстра и старомодные колонны, украшенные флагами города, он сам, очень даже ничего – и черная гибкая фигура Ригальдо в смокинге от «Бриони», про который Исли наврал, что взял его в прокате. Ригальдо смотрел по сторонам цепко и хмуро – так, словно каждый здесь был ему должен пятьдесят баксов. Вечер не обещал быть легким, но Исли все равно не жалел, что все это затеял. – Не злись, – попросил он и подхватил два бокала с подноса пробегавшего официанта. – Все будет хорошо. Глаза Ригальдо, когда он делал первый глоток шампанского, были похожи на два куска льда.

***

Ригальдо изнемогал. Он знал, что Исли нельзя доверять, с той самой минуты, когда, зайдя к нему в дом занести документы, получил хуй в жопу и сплошную головную боль. Собственно, еще тогда надо было понять, что до добра это его не доведет. Глядя на громадные растяжки «Фонд содействия решению проблем аутизма» и «Благотворительный рождественский бал Сиэтла» в окружении золотых бантов, Ригальдо чувствовал сосущий холодок и предвкушение какой-то ловушки, и самое неприятное, что он не мог до конца осознать, в чем именно она заключается. Шампанское в его фужере было золотым и игристым, со дна поднимались пузырьки газа. Ригальдо покрутил фужер в руках так и сяк, разглядывая через него группки стильно одетых мужчин и очень нарядных женщин, и мысленно пожелал им всем куда-нибудь провалиться. – Не будем торчать у входа, – Исли аккуратно зацепил его локоть и повел через зал. При этом он с кем-то здоровался, кому-то улыбался, поцеловал руку полуголой мымре в кроваво-красных рубинах и получил от нее поцелуй в щеку. – Агата, известная детективная писательница, – весело объяснил он.– Знаешь, такие книжки с огромным количеством сексуальных девиаций, в которых все время кого-то едят... – Скажи мне, что они не настоящие, – сквозь зубы сказал Ригальдо, изучая алый блеск камней. – Это бюджет какой-нибудь африканской страны. – Конечно, не настоящие, это точная копия, – ответил Исли. – Настоящие наверняка у ее мужа в сейфе. О, гляди, мэр. Пойдем поздороваемся... – Какого хрена мы здесь делаем? – тихо спросил Ригальдо. – Рядом со всеми этими людьми из новостей?.. – Это высшее общество города, – Исли и впрямь непринужденно поздоровался с мэром и потащил Ригальдо дальше. – Иногда здесь заводятся полезные связи. – Ладно, перефразирую: какого хрена здесь делаю я? – Разве тебе не интересно?.. Ригальдо нахмурил брови. – Интересно, – признался он. – Но ты должен был меня предупредить. Я никогда не был на благотворительных вечеринках. Как тут вообще себя принято вести? Исли ухмыльнулся совершенно по-мальчишечьи. – Здороваемся со всеми, кто подойдет. Если в открытую сплетничают – улыбаемся и машем. Если снимают на камеру – игнорируй... – Что значит «в открытую сплетничают»? – перебил его Ригальдо. – О чем это?.. – Так, просто, – Исли отсалютовал бокалом какому-то очередному знакомому. – Здесь всегда сплетничают. О, кто-то уже вышел на сцену. Пойдем-ка и мы поближе. Сейчас произнесут речь – и можно будет поесть. Когда он развернулся к сцене, его ладонь самым естественным образом легла Ригальдо на плечо. Ригальдо машинально сделал шаг в сторону. Исли качнул головой, обернулся и, одарив его невинным взглядом, направился к полотнищу с «Проблемами аутизма», лавируя между дамами и господами – народу в зале поприбавилось. Ригальдо пробирался за ним следом, стараясь не терять светлую шевелюру из виду. Среди черных смокингов и костюмов серебристая коса Исли, завязанная каким-то хитрым свободным плетением и скрепленная строгой черной заколкой, смотрелась претенциозно – и очень эффектно, насколько Ригальдо хоть что-нибудь понимал. – Кто это? – донеслось до него сзади. – Не знаю. Но он пришел вместе с Фёрстом. – Охранник? – В смокинге за пять тысяч долларов?.. Не смеши. Ригальдо споткнулся на ровном месте. – Простите, – сказал он даме, на чью голую спину чуть не налетел. – О, ничего, – ответила дама, мазнув по нему томным взглядом, и одарила идеальным блеском имплантов. – Я не против, чтобы вы еще немного подержались за меня сзади. Как насчет сбежать после речи в какое-нибудь укромное местечко?.. «Каннибалы и сексуальные девиации», – пришло ему на ум, пока он c самым равнодушным лицом сверху вниз смотрел в алмазное декольте. С Люсиэлой всегда прокатывало. Дама же хищно прищурилась и сделала шаг ближе. Ригальдо подумал, не притвориться ли аутистом. – Простите, – вклинилось между ними чье-то плечо, после чего Исли мягко, но решительно потянул к себе Ригальдо. – Я его у вас похищаю. Счастливого Рождества. Дама разочарованно сверкнула зубами. – По-моему, я тебя спас, – шепнул Исли, наклоняясь к его уху. Слишком близко, внезапно подумал Ригальдо, ближе, чем могут позволить себе коллеги, и даже ближе, чем просто друзья, даже такие, которые проводят выходные на общих курортах... Исли что, не понимает, что нормальные люди не воркуют у всех на виду, как голубки? – Возьмешь мне еще шампанского? – быстро сказал он, уклоняясь от теплого дыхания над ухом. – Я хочу послушать речь. – Да, конечно, – легко согласился Исли и растворился за чужими спинами. Как ни странно, без него стало только хуже. Ригальдо тут же поймал чей-то любопытный взгляд, потом еще два. Он попытался сосредоточиться на голосе ведущей с микрофоном: – ...загляните внутрь себя: с чем связаны наши самые горькие обиды, которые мы помним всю жизнь? С нелюбовью. С невниманием. С отвергнутостью, – вещала красивая немолодая женщина. – Аутистов отвергают каждый день, каждую секунду. Их отвергает мир, полный яркого света, громких звуков, резких запахов и занятых, равнодушных людей... Прямо сейчас Ригальдо был бы не прочь ненадолго стать забытым и отвергнутым. Он даже не успел дослушать речь до конца, как Исли вернулся. – Фуршет уже открыли, если ты голоден, можешь перехватить там что-нибудь, я уже съел тарталетку, – объявил он, протягивая бокал. При этом его вторая рука как бы между прочим легла между лопаток Ригальдо. – И не стесняйся, здесь «все включено», в том числе напитки в баре, вход вон там, за той аркой... – Исли, – сказал Ригальдо, не выдержав. – Рука. – Да? – Исли поднял брови, взглянул спокойно и нагло. – А что с ней? – Она не на своем месте, – сказал Ригальдо тихо и почти ласково, будто разговаривал с душевнобольным. – Я тоже так думаю, – благостно кивнул Исли. Его ладонь переместилась ниже и уместилась у Ригальдо на талии. Да блядь. – Ладно, – Исли внезапно засмеялся и отстранился. – По твоему лицу видно, что ты мучительно размышляешь, оттоптать мне ботинок или облить шампанским. Это была шутка. Слышишь? Аплодисменты! И правда, по бурной реакции вокруг Ригальдо понял, что речь подошла к концу. Заиграла музыка, и толпа в зале задвигалась, закручиваясь в водовороты. Публика разделилась: кто-то направился к столикам для фуршета, кто-то потянулся в бар, многие начали танцевать. Он поднял глаза на Исли, собираясь спросить, как вообще происходит сбор благотворительных средств и сколько прилично дать – он почти был готов к тому, что по рядам пустят чью-нибудь шапку, – и сглотнул. Исли смотрел на него, чуть улыбаясь. С некоторым опозданием до Ригальдо дошло, что они стоят посреди пустого пространства, как партнеры в танце. И все на них смотрят. – Нет, – предвосхищая неизбежный вопрос, твердо сказал он. – Танцевать с тобой я не буду. Где тут, ты говоришь, бар?..

***

Можно сказать, что Исли был почти доволен. Все шло с переменным успехом: Ригальдо злился и сучился, но поддавался, шел на поводу его маленьких провокаций. Он пил шампанское, наотрез отказывался подойти к столам для фуршета, смотрел на скромные развлечения, как на говно, шарахался от любой попытки вторгнуться в его личное пространство – при этом умудряясь выглядеть значительно и желанно. И, кажется, до сих пор не допер, что его привели сюда с вполне однозначной целью. Когда они шли рядом, на них оглядывались. Исли улыбался, здоровался, отвечал на вопросы и чувствовал себя, как пробирающийся по джунглям леопард. Он так давно готовил этот их общий «выход», что сейчас все загоны Ригальдо не могли испортить ему вечер. Для него, черт возьми, было важно, чтобы их увидели вместе. Исли не собирался прятать свои отношения. Ригальдо следовало вывести «на люди», и Исли не видел смысла тянуть с этим и дальше. Все было хорошо, даже когда этот хрен повернулся к нему спиной и демонстративно направился в бар. А потом вечер ощутимо покатился в пизду. – Кого я вижу! Мистер Фёрст! – окликнул его знакомый скрипучий голос. Исли обернулся – и едва не присвистнул. По полированному паркету к нему пер Даэ. Даэ с чудовищно обезображенной мордой, в кроссовках и темно-синей спортивной куртке с капюшоном. Он сильно опирался на трость, приволакивая одну ногу, и при этом улыбался белоснежной керамикой от уха до уха. – Партнер! – довольно оскалился Даэ. Позади него мялась пара миньонов. – Наконец-то хоть одно нормальное лицо! – Мистер Даэ, – Исли пожал ему руку, подумав мельком, что если бы не Ригальдо, за которым требовалось приглядывать, с удовольствием пообщался бы с этим любопытным фриком подольше. Кажется, их уже фотографировали. – Как поживает ваше «внутреннее зеленое дерево»? – Благодаря нашему сотрудничеству цветет и пахнет. Потихоньку начинаем готовиться к раскрутке новых «древесных» брендов, – Даэ порылся за пазухой и жестом фокусника сунул ему под нос лист, смахивающий на каннабис. – Однако среди всех зеленых насаждений мне милее вот это! – О боже, – Исли искренне старался не ржать. У топчущихся позади Даэ организаторов празднества были утомленно-несчастные лица обиженных котят. – Да вы, я вижу, как всегда. – Ебал я в рот этот их дресс-код, – задушевно сказал Даэ и залихватски тяпнул шампанского. – Они засыпали меня приглашениями прийти на их благотворительный вечер, так пусть теперь терпят, – он благодушно огляделся по сторонам. – В этом году у меня пять таких балов в расписании. А я вот думаю не пойти, потому что мне проще заниматься благотворительностью из дома, и махнуть до Нового Года в Вегас. Хотите, поедем после окончания всего этого кутить?.. У меня тут неподалеку свой самолет. – К сожалению, у меня уже есть планы на вечер, – Исли оглянулся и убедился, что Ригальдо совсем скрылся из виду. – Не ожидал, что вы окажетесь здесь. – Да я, собственно, только ради внучки, – Даэ снисходительно закатил глаза к потолку. Выглядело довольно жутко. – Я тут выгуливаю мою младшенькую. Он показал рукой примерно метр над полом. Исли моргнул. Наличие у ебанутого спонсора маленькой внучки, пожалуй, было последней каплей в его способности удивляться. Он еще успел подумать, что притащить ребенка сюда было бы слишком даже для Даэ, когда услышал за спиной вкрадчивый голос: – Привет, дед. Привет, мистер. О, я вас знаю. Исли обернулся – и ощутил, как каменеет лицо. Оказывается, внучку мистера Даэ он тоже прекрасно знал. Девица с белыми волосами, тщательно убранными в аккуратную косу, смотрела на него с интересом очковой змеи. Обтягивающее серебристое платье на ней сверкало при каждом движении, будто бы девушка была закована в чешую. – Добрый вечер, – насмешливо поздоровалась она. – Дед, представляешь, мы с ним виделись в «Санта Розе». Он навещает там одну дурынду. – Но, но, – Даэ неожиданно серьезно похлопал ее по руке. – Не надо кричать о «Санта Розе», моя дорогая. Мы все здесь разумные люди, со своими небольшими проблемами, но другим о них знать не следует. Сегодня мы с тобой развлекаемся, но завтра ты вернешься в пансионат. Ок? – Ок, – она дернула обнаженным плечом. – А вы, мистер… – Фёрст. Рад вас видеть, Офелия. – Вот прямо-прямо, – она сморщила нос. – Лучше бы повидали скорей свою родственницу. Дед, – она обернулась к Даэ, – это та девушка, про которую я тебе говорила. Та, которая пугает меня до усрачки. Исли потер лоб, мысленно желая Офелии поперхнуться шампанским. Как же, сука, неудачно все получилось. Кто же знал, что в лице Даэ он встретит одного из покровителей «Санта Розы», и кто же знал, что тот вытащит неуравновешенную девку на всеобщее обозрение. Хотя, теперь стало понятно, в кого Офелия... такая. Он осмотрелся по сторонам: конечно, на их живописную группу пялились все, кому не лень, но они разговаривали достаточно тихо, чтобы в общем гвалте их нельзя было подслушать. Будто прочитав его мысли, Даэ засмеялся тихим, курлыкающим смехом. – Ну, хватит, хватит, – пробормотал он и сцапал внучку за локоть. – Мистер Фёрст уже смотрит на нас, как на врагов. А нам ведь с ним еще долго и плодотворно сотрудничать! Не будем наговаривать на его родственницу. И так ясно, что просто так девочки в «Санта Розе» не гостят. – Просто так?.. – Офелия фыркнула. – Да вы ничего не понимаете. Нам вчера на групповом занятии велели представить себя каким-нибудь животным, и она назвалась единорогом! Единорогом! Дед, ты прикинь! – Ну, если это все странности, то она просто ангел, – примирительно сказал Даэ, сделав знак одному из ассистентов, чтобы открыл дверь. – Поехали, милая. Вегас ждет нас. – Ангел?.. – Офелия абсолютно в дедовской манере закатила глаза. – Деда, ты что, укурился? Это очень плохой знак, вот увидишь. Единорог ест змей! Это опасная тварь! Она вздернула подбородок и наконец-то позволила себя увести. Глядя на стелющийся по паркету серебристый шлейф ее платья, волочащийся, как длинный хвост, Исли ощущал непривычные ярость и беспомощность. Бог знает, что еще они будут обсуждать о Присцилле. Офелия была ненормальной, непредсказуемой сучкой. Хорошо бы ее дед это понимал. Нацепив на лицо привычно-любезную ухмылку, Исли развернулся и отправился разыскивать Ригальдо. Сейчас ему уже не хотелось никаких демонстраций. Только бездумно тискаться у кого-то из них на квартире, обниматься до синяков и целоваться до одури.

***

В баре Ригальдо обнаружил, что Исли по пути потерялся. Ну и пускай. Он чувствовал, что ему требуется выпить чего-то покрепче шампанского, поэтому заказал виски и недрогнувшей рукой опрокинул его в себя. И тут же, переведя дух, вытащил кошелек. – Оставьте, – насмешливо произнес чей-то голос. – «Все включено». За стоимость пропускного билета вы можете хоть усвинячиться вусмерть. Ригальдо повернул голову и позабыл, что хотел сказать. На него с прищуром смотрела божественной красоты женщина. Вся белая и золотая, с роскошными волосами цвета июльского меда, в струящемся длинном платье и в тонкой ажурной сетке из золота, она смотрелась невыразимо эффектно и дорого. Глядя в глаза Ригальдо, она улыбнулась краешком губ и покачала носком туфли. Ригальдо всегда считал себя равнодушным к таким штукам, но тут ему стало как-то не по себе. Незнакомка явно принадлежала к какому-то другому классу, а уж смотрела так, словно каждое ее слово и взгляд стоили миллион. Ригальдо перебрал в памяти лица актрис и супермоделей, но быстро сдался и сухо спросил: – Простите, мы знакомы? – Навряд ли, – улыбнулась она. – Вы смотрите так, будто никогда меня раньше не видели, а я, в свою очередь, знаю только то, с кем вы сегодня пришли. Дайте-ка угадаю. Новый партнер Исли?.. – Не совсем, – осторожно сказал Ригальдо, думая о том, какими оттенками смысла внезапно может заиграть слово «партнер» и имеет ли он право поддерживать этот игривый тон. – Я представляю его фирму изнутри. Я его директор по продажам. На идеально красивом лице женщины отобразилось задумчивое удивление. Она изящно оперлась о стойку и склонила голову к плечу. – Однако, – с каким-то намеком на уважение сказала она, ощупывая Ригальдо взглядом. – Менеджеры стали хорошо зарабатывать. По-видимому, дела холдинга также идут в гору. Ригальдо стойко выдержал ее взгляд, хотя и почувствовал себя уязвленным. Эта коза считает, что ему здесь не место? Что он не может должным образом помочь страждущим аутистам?.. – Я думаю, дела вашего мужа тоже идут неплохо, – вполголоса сказал он и сделал бармену знак повторить. – Раз он может позволить себе не развешивать по вам искусственные бриллианты, как многие здесь. Красавица несколько мгновений смотрела на него широко открытыми глазами, потом неожиданно рассмеялась: – А он мне нравится, – и посмотрела куда-то за спину Ригальдо. – Твой коллега такой обходительный. Объясни ему, что мужа у меня нет. – О да, он умеет располагать к себе людей, – произнес позади Ригальдо голос Исли. И с этими словами Исли почти навалился ему на спину, непринужденно обняв за плечи, как лучший друг. – Привет, Тереза. С Рождеством тебя. – Привет, дорогой. И тебя. Ригальдо проглотил свой обжигающе крепкий виски и со стуком поставил стакан на стол. Он будто прирос к стойке, чувствуя даже через рубашку и смокинг жар, идущий от тела Исли, который так и стоял – невозможно, недопустимо близко, братски положив руку ему на плечо, безмятежно обнимая на виду у всех. «Он пьян, – подумал Ригальдо, хотя не видел, чтобы тот пил что-то, кроме пары глотков шампанского. – Пьян или обкурился». И тут же почувствовал, как Исли едва заметно похлопывает его по плечу, успокаивая. – Вечер еще не пора сворачивать? – спросил он, поворачивая голову и глядя Исли в глаза – омерзительно трезвые. – Когда тут уже начнется кассовый сбор? Тереза снова рассмеялась, низко и волнующе. – Я думаю, аутистам хватит и двадцати пяти штук, которые каждый здесь заплатил за вход, – доверительно сказала она и взяла со стойки клатч. К ней тут же подскочила пара-тройка одинаковых с лица молодых людей, чтобы предложить свою руку. Тереза отмахнулась от них. – Как насчет танца? Становится душновато, – сказала она, мазнув взглядом по ним с Исли. – Спасибо, – легко отозвался Исли. – Но мы с Ригальдо не танцуем. Этот номер явно потребовал бы доплаты от организаторов вечера. Правда же, дружище? Ригальдо проигнорировал вопрос. В его голове переваривались слова насчет «двадцати пяти штук». – Ясно, – Тереза улыбнулась и опустила ресницы. – Тогда удачи. – Удачи и тебе. Когда она освободила место у стойки, Исли сразу же отлепился от Ригальдо и пересел на ее стул. – Видишь, я говорил, что здесь заводятся интересные знакомства, – тихо сказал он. – Кто это? – деревянным голосом спросил Ригальдо. – Тереза Лафлер, – Исли посмотрел на батарею бутылок с легким сожалением и заказал воду с лаймом. Глядя на него, Ригальдо вдруг понял, что Исли с этой Терезой похожи – не внешностью, а неуловимой аурой притягательности, уверенности и силы. – Самая богатая девушка штата Вашингтон. Моя невеста.

***

– Бывшая, – добавил Исли после короткой паузы и положил ладони поверх пальцев Ригальдо. К этому времени Ригальдо уже держал его за грудки. – Бывшая невеста. Надо было уточнить. Извини. – Ты мудак, мудак-манипулятор, – с трудом произнес Ригальдо, отпуская лацканы его смокинга, и выпрямился. Руки у него здорово тряслись. Музыка не могла скрыть повисшего в баре молчания. Должно быть, все гости видели, как он секундой раньше пытался завалить Исли на барную стойку. Они чуть не перевернули горку стаканов. – Тебе придется прямо сейчас объясниться, если не хочешь искать зубы на полу. Исли одернул рукава и медленно допил свою воду. – Ладно, – он махнул бармену и, крепко ухватив Ригальдо под локоть, потащил его к выходу. Ригальдо не стал протестовать. Он подозревал, что если выдернет руку, то врежет Исли прямо при всех, поэтому сцепил зубы и позволил провести себя через общий зал. Они чинно профланировали мимо мэра и репортеров и поднялись по крутой лестнице на второй этаж. Исли втолкнул его на маленький балкон, полускрытый очередным плакатом про аутистов. Ригальдо тут же прислонился к колонне, а Исли с небрежной легкостью уселся на перилах. Отсюда была видна зала и танцующие внизу гости. По-видимому, их присутствие должно было послужить сдерживающим фактором. Ригальдо оценил предусмотрительность Исли, но настроение его не улучшилось. – Ну, говори, – поторопил Исли. – Изложи свои претензии. Ригальдо глубоко вдохнул. Мысли путались. Он был на взводе уже с той самой минуты, как понял, куда Исли его привез, но начать почему-то решил с самого конца. – Твоя невеста! – выпалил он. Прозвучало обиженно и по-детски. – Ты это нарочно! Да если бы я знал, что здесь твоя... – ...бывшая, – спокойно повторил Исли, засунув руки в карманы. – Мы расторгли помолвку три года назад. Никакой тайны эта история не представляет, пробей хоть гугл или спроси Люсиэлу. Или она вдруг перестала сплетничать?.. Ригальдо недоверчиво смотрел ему в лицо. – Но эта Тереза, она... – Идеальная?.. – Исли улыбнулся. – Умная, сильная, очень красивая, очень богатая? «Бинго», – угрюмо подумал Ригальдо. И быстро спросил, чтобы уже не оставлять недомолвок: – Кто кого бросил? – Никто никого не бросал, мы готовились к свадьбе. Просто в какой-то момент сдали назад. Лаки считает, мы сэкономили миллионы на адвокатах. – Почему? – ненавидя себя за слабоволие, все-таки спросил Ригальдо. – Ну... – Исли поболтал на пальце кольцом от ключей. – Мы с ней оказались слишком похожи. Как будто глядишь в зеркало. Это был бы недолгий, но образцовый брак. Вилла с бассейном, яхта, конюшня с лошадьми. Просто... – он щелкнул пальцами. – Не было искры. Ничего не получилось бы. – Господи, – не удержался Ригальдо. – И ты решил поискать искру среди пидорасов? Исли беззвучно засмеялся. – Как вообще можно решить на ком-то жениться, – с трудом доформулировал свою мысль Ригальдо, – если у тебя стоит на мужиков? – Ну... – Исли смотрел на него с какой-то странной усмешкой. Глаза у него снова блестели, как под кайфом. – Я вижу только один выход в такой ситуации. Невеста тоже должна быть мужиком. Ригальдо ощерился: – Не смешно! Он не смог бы внятно объяснить, почему его так трясет от того, что он встретил живого человека, с которым Исли встречался, шутил, целовался, нежничал, спал, и что она, эта женщина, оказалась похожа на золотой «Оскар». Представлять ее рядом с Исли было легко – и одновременно почти физически больно, как будто он напоролся на гвоздь. Больнее, чем когда он застал в доме Исли полуголого Лаки. Острее, чем когда Исли шутил про девочек, которых потрахивал в колледже. Неприятнее, чем когда Ригальдо думал о его однополых партнерах, о которых Исли не говорил никогда и ничего. Злее, чем когда сплетничала Люсиэла. «Два года на антидепрессантах», – вспомнил Ригальдо и запретил себе сейчас погружаться в это болото. – Я все равно считаю, что ты гондон, – сказал он ровно. – Ты знал, что она будет здесь, и ничего мне не сказал. – Вообще-то я собирался показать ее тебе издалека, – Исли перестал улыбаться. – Но из всех посетителей бара ты безошибочно встал рядом с Терезой. Я бы сказал, что это была карма. – Хуярма, – рявкнул Ригальдо, пугнув пробегавшего по галерее официанта. – Кто бы еще мне тогда сообщил удивительную вещь! Исли, – он сделал глубокий вдох, и вышло почти просительно, – скажи мне, что я что-то понял неправильно. Сколько стоит вход на этот аттракцион? Музыка внизу становилась все веселее, а смех щедро празднующих людей – все громче. Исли смотрел на него без тени раскаяния. Сука, смотрел – и молчал. – Двадцать пять тысяч долларов за билет на рождественский вечер? – Ригальдо повел руками вокруг себя. – Серьезно? За право побухать с мэром, тетками в бриллиантах и остальными шимпанзе? Исли стоял перед ним в расслабленной позе, и только подбородок был вздернут. С опозданием до Ригальдо дошло, что он где-то потерял модную заколку – не иначе, когда Ригальдо возил его затылком по стойке – и светлые волосы рассыпались по смокингу серебряной гривой. – Я напомню тебе, что это благотворительный вечер, – наконец разлепил губы Исли. – Все собранные средства пойдут... – Да, да, на помощь несчастным аутистам, – Ригальдо повысил голос, – но двадцать пять кусков – это треть моей годовой зарплаты! Ты не имел права зазывать меня сюда! Я бы вернул тебе эти ебучие деньги, но, сука, двадцать пять штук я просто не наберу!

***

– Я в курсе того, сколько ты получаешь, – в голосе Исли прорезались металлические нотки. – И знаю цену деньгам. Ты рычишь на меня так, будто я удержал их из твоего оклада. Расслабься. Ты ничего не потеряешь, если просто забудешь про этот билет. Ригальдо задохнулся. – Ты вообще не понимаешь, о чем я, – сказал он, смутно ощущая, как от раздражения звуки вибрируют у него в горле. – Ты поставил меня в идиотское положение. Дураку ясно, что мне не по карману визит сюда. Я не девочка из эскорта, чтобы сопровождать тебя «за бесплатно», и не охранник, черт тебя раздери, тогда кто же я в прекрасных глазах твоей Терезы и всех остальных хренов, танцующих внизу?.. По лицу Исли пробежала тень, глаза стали колючие. А потом он тряхнул головой и снова сложил губы в улыбку. – Я думаю, что они-то как раз все должны понять правильно. Мне кажется, что единственный здесь, до кого не доходит, кто ты такой – это ты сам. – Да? И кто же я? – Ригальдо скрестил руки. Исли задумчиво покачался с пятки на носок. И ответил без каких-то гримас и ухмылок: – Человек, который мне дорог. Ригальдо заморгал. – Если только в финансовом смысле, – он брякнул первое, что пришло на ум, и увидел, как лицо Исли темнеет. А потом Исли сделал к нему шаг. – Но какой же ты жуткий еблан, – в сердцах сказал он. – Сука, даже не думай, – Ригальдо прижался к колонне, полный намерений защищаться до последнего, но не дать Исли его облапать в публичном месте. – Убери нахуй руки! Мы так не договаривались! Мимо их сомнительного укрытия прошли, обнимаясь, трое – блондинка в очень открытом платье, телеведущий и подающий надежды футболист. Все трое шмыгали носами и слегка висли друг на друге. Девушка покачнулась, зацепила плакат и уставилась на них с Исли. – Глядите, они стоят под омелой! – радостно возвестила она. Ригальдо шарахнулся, а Исли задрал голову. – Попались! – засмеялся телеведущий, и троица, пошатываясь, продолжила свой путь. – Надо же, подловили, – Исли удивленно поднял брови, и тогда Ригальдо, улучив момент, отпихнул его. – Я ухожу, пока ты еще как-то меня не подставил, – объявил он. – Спасибо за занимательную экскурсию и смокинг. Я его перешлю тебе, сам отдашь в чистку. У меня, в отличие от некоторых, нет привычки сорить баблом. Он ждал, что Исли тоже его подденет, но тот молчал. – Где мое пальто? – слегка обескураженный его молчанием, спросил Ригальдо. – В гардеробе, – Исли на него не смотрел. – Спустимся вместе. Со ступеней лестницы была видна кутерьма в зале. Разгоряченные гости участвовали в лотерее. Ригальдо подумал, что это очень удачно – так они с Исли незаметно выскользнут в гардероб. – Даф, двигай сюда свою задницу, – донеслось до него уже в самом низу. – Не задирай кверху камеру. Давай на меня крупным планом, когда я махну. Так, кто тут у нас... Он обернулся – и сразу ее увидел. Тощую пигалицу с бейджиком и микрофоном, с такими ровными, гладкими темными волосами, в которых отражался свет ламп. Она шла через зал на фантастической высоты лабутенах – смешная, как будто девочка, надевшая туфли матери. Шла целенаправленно. За ней едва поспевал амбал в рэперском балахоне. Ригальдо сразу понял, что ничего хорошего от этой девки не жди. – С вами Рифул и «Новости Молодого Сиэтла», – так звонко, что ее голос разнесся по всему залу, объявила девчонка. Многие обернулись на звук. – Мы все еще ведем репортаж с эксклюзивного благотворительного вечера в поддержку детей-аутистов Сиэтла. Сейчас тут как раз проводится конкурс на королеву бала. Спросим, что думает об этом самый молодой магнат и предприниматель города, неофициально известный в прессе как «лесной король»! С этими словами девчонка прянула наперерез им и сунула микрофон Исли под нос. – Мистер Фёрст, как мы все знаем, самое старое название Сиэтла – «Город Королевы». Если бы вам, как признанному «королю», довелось единолично выбрать, кто из присутствующих дам должен получить титул «королевы» Сиэтла, что бы нам сообщили?.. «Без комментариев! – мысленно рявкнул Ригальдо. – Нам некогда! Гони ее нахуй!» Да блядь, обреченно подумал он следом, глядя с томительным предвкушением, как лицо Исли озаряет задумчивая улыбка. А тот слегка наклонился к микрофону, красивый, насмешливый и охуенный, и Ригальдо поймал себя на дикой мысли: что же он будет делать, если этот говеный вечер станет у них последним. Кажется, в первом ряду гостей мелькнуло бело-золотое платье Терезы. – Я бы сказал, что не могу выбирать, потому что мое сердце уже несвободно. В моих глазах место «королевы» уже прочно занято близким мне человеком, так что пусть лучше сегодняшним титулом официально распоряжается лотерея. С этими самыми словами Исли слегка повернулся и, одарив Ригальдо огненным взглядом, тяжело опустил ему на плечо руку. Мир вокруг словно потонул в вспышке адреналина, и сквозь нее едва долетело: «Снимай, Даф, снимай скорее!»

***

Исли бы не удивился, если бы Ригальдо врезал ему прямо там, в зале. Его лицо стало очень белым, он стоял истуканом и часто моргал. Исли даже испугался: его менеджер выглядел так, как будто сейчас хлопнется в обморок. Потом он развернулся и вышел. Девка с микрофоном все лезла, не отставала, сытая публика продолжала таращиться на их скульптурную группу, и Исли пришлось задержаться и кинуть в камеру дурацкую шутку, которая вроде как смягчила обстановку. Что он там нес, он уже через две минуты не смог бы сказать. Когда Исли сбежал за своим пальто в гардероб, Ригальдо уже исчез. Его не было ни на ступенях, ни на парковке, и Исли подумал, что Ригальдо, возможно, сел в одно из дежуривших рядом с особняком такси, но, выведя «Эскаладу» в мокрую ветренную темноту за ворота, уже через десять минут увидел его фигуру в свете машин, проносящихся по шоссе. Ригальдо шел под моросящим дождем вдоль обочины. Его пальто было расстегнуто, подбородок надменно задран. Исли поморщился – банкетные туфли ни хрена не годились для ночных прогулок по пригороду, да и вообще – благополучный район с зелеными зонами и частными особняками остался позади: чем ближе к мосту через пролив, тем больше попадалось по пути разрисованных граффити зданий, бездомных, копошащихся под дождем между мусорных баков, огороженных драной сеткой складов и брошенных заводских территорий. Он опустил стекло и тихо подъехал сбоку. – Садись, – позвал он, наклонившись к пассажирскому окну. – Поздно идти пешком. Ригальдо обошел машину и попер дальше по лужам, разбрызгивая грязную воду, как танк, словно хотел идти без остановки через весь город. Мимо контейнеров, лодочных сараев и бетонных заборов. Впереди, за голыми деревьями, в темноте уже маячил огнями железный мост. Исли озадаченно потер лоб. Он тихо ехал в отрыве на несколько метров, и, судя по всему, ему предстояло так тащиться через все гетто. – Садись, пожалуйста, – повторил он настойчивее. – Давай поговорим. Ригальдо продолжал его игнорировать, и Исли, обогнав его, влез передним колесом на обочину, преграждая путь. Ригальдо что-то сказал. – Что? – Исли наклонился над пассажирским сидением. – Я не слышу. – Я попросил, – произнес Ригальдо, чеканя каждое слово, – отъебаться от меня нахуй. Видеть тебя не могу. Исли помолчал. Раздражение, понемногу копившееся весь вечер и выплеснувшееся там, в торжественной зале, снова начало подниматься в нем, как давление в паровом котле. – Я бы с удовольствием отъебался, – наконец сказал он самым ласковым тоном, – но я никого сегодня и не ебал. Ригальдо мотнул головой, как неврастеник. Одна щека у него почему-то стала красной, как будто он по ней схлопотал. А потом, как-то очень четко, Ригальдо в несколько шагов обогнул передний бампер и, рванув дверь, вытащил Исли из машины. – Это тебе для начала, – сказал он, держась за лацканы пальто, и его колено врезалось Исли в солнечное сплетение. – За охуенный юмор, мать его... Пару секунд Исли казалось, что выпрямиться и вдохнуть он уже никогда больше не сможет. Ригальдо тут же оттолкнул его в сторону. Исли услышал, как мягко завелась «Эскалада» и хлопнула водительская дверь. – Куда, еблан? Ты же пил, – с трудом выговорил он. Конечно, он и сам угощался в начале вечера, но это было давно, а в Ригальдо плескалось уж точно больше восьми десятых промилле. «Эскалада» сдала назад, а потом, рыкнув, покатила по шоссе. Исли посмотрел на ее удаляющиеся габаритные огни и сказал себе, что не будет переживать, если этого говнюка арестует патруль. Лишь бы он никого не сбил, пьяный и взведенный. Подумав об этом, Исли встревожился и зашагал быстрее. По шоссе проносились редкие машины, с каждым шагом приближался пролив. Здесь пахло сыростью, водой и ржавым железом, глухо грохотали металлические листы на мосту. Не доходя до моста, с трассы сворачивала вправо разъезженная дорога, и по четким следам покрышек на грязи было видно, где Ригальдо лихо заложил вираж. Исли выматерился и принялся спускаться. Ноги скользили по жирной черной земле. Трудно было представить, что пару дней назад все было укрыто снегом. Под мостом все было так, как он и ожидал увидеть: серые бетонные опоры, все в граффити и матерщине, прибрежный забор с витками колючей проволоки – чья-то частная собственность, обоссанные углы, свалка бетонных труб и следы от кострища бездомных. Под ногами чвякала земля, в которой могли утонуть даже колеса внедорожника. «Эскалада» стояла с выключенными огнями, понурая, как провинившийся ротвейлер, словно говоря: «Хозяин, я не хотела, меня заставили». На той стороне пролива сиял огнями ночной город. Ригальдо курил, прислонясь к корпусу машины. – Ключи, – сказал Исли, протягивая руку. Ригальдо мотнул подбородком в сторону воды: – Там, в реке. И тогда Исли его ударил. В смокинге и пальто было не разгуляться, но его кулак все равно смял Ригальдо губы, заставил того сильно качнуться и поперхнуться дымом. Ригальдо выронил сигарету и закашлялся, схватился за лицо. А потом, оттолкнувшись от машины, бросился вперед и обхватил Исли поперек корпуса, чтобы опрокинуть. Они шатнулись назад, налетели на сваленные бетонные трубы. Ноги вязли в грязи. Исли ушиб крестец и озлился, саданул Ригальдо сверху по темени, удар соскользнул и пришелся локтем в плечо. Ригальдо, глухо рыча, снова вскинул колено, попытался достать Исли в промежность. И тогда Исли выскользнул из пальто, оставляя его в руках Ригальдо, ухватил того за короткие волосы, развернул спиной к себе и от души ткнул мордой в трубу. И прохрипел: – Ну, может, поговорим?.. Ригальдо повернул перекошенное лицо: – Да ты уже наговорил! Он дергался и лягался, удержать его было трудно, и Исли разжал руки, отойдя на пару шагов и готовясь к тому, что сейчас будет. Ригальдо утер кровь с разбитых губ, сплюнул под ноги – а потом стащил и пальто, и смокинг и бросил сверху на пальто Исли. И спросил, бешено глядя из-под слипшейся от дождя челки: – Тебя никто не учил, что каминг-аут – сугубо добровольное дело?! Исли наморщил нос. Да, сука, неудобно получилось. – Прости, я этого не планировал. Не лучший мой экспромт. – Ты не планировал?.. – Ригальдо отнял от лица испачканную кровью руку. Его голос повышался с каждой фразой. – Не планировал! Да еб твою, ты весь вечер распускал руки, ты едва не ложился на меня перед всеми этими рожами, ты нарочно позвал меня туда – что, будешь отрицать? – Не буду, – признался Исли со вздохом. И Ригальдо, расхаживающий перед ним взад-вперед, зарычал и попытался его толкнуть. В этот раз Исли был к этому готов и потому уклонился. Ригальдо передернуло – то ли от близости холодной реки, то ли от злости. Исли словно со стороны увидел их – двух придурков в галстуках-бабочках и в белоснежных итальянских сорочках, орущих друг на друга в сырой темноте под мостом, и ему стало смешно. Он открыл было рот поделиться этим с Ригальдо, но тот заговорил первым: – Чего ради ты все испортил и стал вести себя, как гламурный пидорас? И Исли передумал мириться. Он смерил Ригальдо взглядом и осведомился: – По-твоему, лучше вести себя, как пидорас-гомофоб? Ригальдо, расхаживающий, как тигр по клетке, замер. – Я не гомофоб! – воскликнул он возмущенно. – Гомофоб, самый натуральный. – Эй! – Кто бы еще дожил почти до тридцати лет без секса, только чтобы о нем плохо не подумали... – Да иди ты в пизду! – заорал Ригальдо на весь берег. – Просто меня бесят пидорские замашки! – Вот я и говорю – гомофоб. – Сука, – восхищенно выдохнул Ригальдо. – А тебе, значит, это по кайфу? Показывать всем, какой ты особенный, независимый! Выкидывать на хуйню бабки, на которые можно жить полгода, вещать бред на камеру, трахать мужиков! Конечно, когда у тебя куча денег, можно не бояться, что тебя подстережет в подворотне и отпиздит куча скинов! – А у тебя, я вижу, болезненный интерес к чужим бабкам? – Исли сознавал, что его несет, но остановиться тоже не мог. – Прямо даже пагубная привычка считать мои траты! Почему ты не можешь просто расслабиться, почему надо всегда ходить с кислой мордой? – Потому что я сам заработал себе на все, что имею! – рявкнул Ригальдо, стискивая кулаки. – А не получил деньги и бизнес от богатого папы! И мне не нужны подачки, подарки, запонки, рестораны, у меня это все будет, но я получу все это сам! Сам! – Да ты просто завидуешь, – сказал в тишине Исли, удивляясь, как все на самом деле просто и как он этого раньше не понимал. – Это все самолюбие и одна здоровущая злая зависть. Я тебе разве что в жопу не дул, а ты мои бабки считаешь. – Ты не дул?.. Да ты меня завел, как собачку! Захотел – покормил, захотел – выебал, захотел – показал друзьям! Лучше бы ты встал во главе гей-парада, это развлекло бы тебя больше, чем я! – Идиот, – Исли прикрыл глаза. – Кретин. Завистливая жаба. – А ты мажор. Гламурный пидорас. На «пидорасе» Исли с размаху въебал Ригальдо в скулу. Въебал не очень удачно, – он хотел разбить нос, – но с большим наслаждением. Ригальдо запрокинул голову, шатнулся, как пьяный, но Исли поймал его за сорочку и, не давая упасть, от души добавил по плечу и по уху. Он умел драться еще со старшей школы. Но Ригальдо был «мальчиком из трейлера», и этот «мальчик» дрался совершенно не по правилам. Исли осознал это, когда Ригальдо, переборов звон в ушах, молча прыгнул на него и впился зубами в шею. Исли заорал, а Ригальдо сжимал зубы, как бультерьер. А потом, когда Исли его оттолкнул и шипел, прижимая руку к месту укуса – по шее лилась кровь из почти онемевшего места, ну охуеть, – Ригальдо подбил ему глаз. И, кажется, уже разворачивался всем корпусом, чтобы добавить с ноги, но Исли, превозмогая мельтешащие перед глазами искры, облапил его и опрокинул навзничь. Они повалились на какой-то гнилой картон. Исли уселся на Ригальдо сверху и хлестко ударил раскрытой ладонью. Ригальдо крутился, вырывался, но не мог освободиться – Исли сидел на нем и с оттяжкой хлестал по щекам. Господи, как давно ему не хватало возможности задать этому говнюку трепку. Исли лупил его, пока не онемела рука. А потом Ригальдо произнес: – Хватит! – и, поскольку Исли в запале не расслышал, добавил: – Пожалуйста! Не надо! Из зажмуренных глаз по его щекам текли слезы. «А ведь этого хватит, чтобы он подал на меня в суд за побои», – мелькнула у Исли задняя мысль. Потом он подумал, что Ригальдо скорее удавится, чем наймет хорошего адвоката, но радости ему это не принесло. Он встал и протянул Ригальдо руку, предлагая подняться, но тот и без него справился, двигаясь, как в замедленной съемке. Исли прекрасно его понимал – когда адреналин поулегся, он сразу почувствовал себя замерзшим и одеревенелым. Он пригляделся: Ригальдо тоже крупно трясло. В темноте его рубашка маячила белым дрожащим пятном, как огромная ночная бабочка. Исли подумал, что им просто необходимо залезть в машину погреться, а потом вспомнил, что этот идиот выбросил ключ зажигания вместе с сигналкой. Исли поднял с земли изгвазданное пальто. Ригальдо уже надел свое и стоял, зябко запахнувшись. – Я вызову такси и эвакуатор, – сухо сказал Исли, доставая из кармана телефон. – Предлагаю дождаться их где-нибудь, где посуше. – Не надо эвакуатор, – сказал Ригальдо. И, когда Исли поднял на него глаза, бросил ему ключи. Он отвернулся и пошел, оступаясь и оскальзываясь, с явным намерением пешком подняться на мост. Исли посмотрел на ключи в своей руке, потом на его спину. – Эй, – позвал Исли, – эй! Ригальдо! Тот шел, не оборачиваясь, и Исли быстро добавил: – В машине есть влажные салфетки. Вытри кровь. Ригальдо замедлил шаги, колеблясь. Исли поставил «Эскаладу» прогреваться, включил в салоне свет. Он нашел аптечку и поискал взглядом Ригальдо. Тот стоял на том же месте, опустив голову. Исли подумал, что просто не найдет в себе сил взбираться за ним на мост. – Я ведь уволен? – вдруг громко спросил сверху Ригальдо. – После этого. Так?.. Исли молчал, протирая салфеткой руки. Укус на шее вызывал у него порядочные опасения. Исли где-то слышал, что человеческие укусы и царапины очень опасны. – Можно хотя бы отработать пять дней до конца квартала?.. – Иди нахуй, – устало сказал Исли, открывая заднюю дверцу и мечтая влезть в теплый светлый салон. – Уволишься, когда захочешь. Я прогонять тебя не собираюсь. И тогда Ригальдо сбежал к нему вниз. На свету из машины он выглядел впечатляюще. Растерзанный, с лопнувшей губой и синяком на скуле, в сорочке, покрытой на груди кровавыми пятнами и в извалянном пальто. Верхняя пуговица у него отлетела, открывая голую шею. Исли подумал, что сам выглядит не лучше. Он протянул Ригальдо антисептик, но тот даже не посмотрел на пузырек. – Почему? – спросил он, пожирая Исли глазами. – Ты что, такой охуенно добрый? Ты же считаешь меня завистливым ничтожеством! Я нахамил тебе, обзывал, драку устроил. Так почему бы не отыграться?.. – Потому что, – сказал Исли, глядя на черный блестящий пролив и равнодушно сверкающие над ним огни города, чувствуя печаль и какую-то неземную, дурную легкость, – «я отвергаю гордыню, воздаяние и агрессию. Мой метод основан на любви. Я люблю вас, шериф Труман». Он перевел взгляд на Ригальдо и увидел, что у того приоткрылся рот. И подумал, что превысил на сегодня лимит ебанутых поступков. Он еще думал об этом, когда Ригальдо положил руку на дверцу «Эскалады» и хрипло сказал: – Знаешь, это ведь первый раз, когда мне говорят о таком. И он потянулся вперед и прижался к губам Исли разбитым, в запекшейся корке ртом.

***

Когда Исли последний раз выбирал машину, менеджер упорно пытался навязать ему что-то поизящнее – то серебристый «Феррари», то белоснежный «Майбах», то изумительной красоты ярко-красный «Бугатти» – заоблачно дорогой и скоростной. Похоже, он был разочарован, когда Исли, отложив каталог самых престижных авто, прошел туда, где видел черный хромированный силуэт «Эскалады», излучающий спокойную уверенность и мощь. Черт его знает, за каким хреном ему понадобился внедорожник, да еще и на семь человек. Исли не катал в машине ни друзей, ни знакомых, максимум – Лаки с Присциллой во время «семейных встреч», но когда менеджер стал ему расписывать прелести поездок с личным шофером, Исли его перебил: «Я возьму эту. И буду водить ее сам». Втянув Ригальдо на задний ряд кресел, Исли признался себе, что в выборе не ошибся: по крайней мере, эта машина была большой. Он будто пропустил, как они оказались внутри салона – только что вроде стояли на улице, мучаясь от неловкости, и вот уже дверца закрылась, отрезая их от всего, что случилось, системой звукоизоляции и климат-комфорта. В машине было тепло, сидения пахли натуральной кожей, и больше не было ни моросящего дождя, ни гула шоссе. Был только Ригальдо – с холодной и влажной кожей, с мокрыми волосами, с оборванным воротом грязной рубашки, и был он сам. А ничего другого и не требовалось. Сперва они только целовались: Исли сидел на кресле, а Ригальдо взобрался сверху, даже не сняв пальто, и Исли чувствовал тяжесть его веса, и это было очень хорошо. Ригальдо положил руки на спинку по обе стороны от его головы, и Исли, наклонив голову, ловил губами его губы, и от вкуса крови, смешанного с перегаром от табака и виски, его немного вело. Было смешно и странно вспоминать, что они только что так оскорбляли и мордовали друг друга – сейчас было важно мять, трогать и щупать, и чем беззастенчивее и крепче, тем лучше. Он обнимал Ригальдо за талию, гладил через рубашку, а когда потянул вниз тяжелое грязное пальто, Ригальдо прервал поцелуй и неразборчиво произнес: «Запри, чтоб нас не угнали, пожалуйста», – и Исли с ухмылкой повиновался, и заодно вырубил зажигание, чтоб не светить фарами под мостом. Теперь они были в кромешной темноте, наполненной шорохами упавшей одежды, тяжелым дыханием и концентрированным возбуждением. Ригальдо как-то внезапно стал голым по пояс, его туфли валялись внизу, и, прикасаясь к вспотевшей спине, Исли думал: вот это и есть мой подарок на Рождество. Ригальдо бесцеремонно расстегнул на нем брюки, вытащил ремень и оборвал пуговицы. Он терся и прижимался к Исли своим голым торсом, он зализал место укуса на шее и засосал его снова, а потом съехал вниз и вобрал в рот левый сосок. Исли прикрыл глаза от удовольствия и рефлекторно раздвинул ноги. Ригальдо ерзал по его паху, прижимался оттопыренной ширинкой к животу. Исли просунул ладонь ему под ремень сзади, потискал крепкие ягодицы, дотронулся между ними и решил: будь что будет. Вытащил руку и нашел под сидением пульт: – Сейчас будет фокус. Средний ряд кресел аккуратно сложился, превращая сидения в ровный упругий плацдарм. Ригальдо насмешливо-одобрительно фыркнул. «Ага», – согласился Исли, занятый стягиванием с него брюк и трусов. А потом сполз вниз, на лежбище из натуральной кожи, лег головой между расставленных ног. Быстро, пока Ригальдо не успел возразить. Он рисовал мокрые узоры на внутренней стороне длинных бедер, вызывая у Ригальдо дрожь. А когда его язык коснулся кожи выше, Ригальдо оцепенел. И сделал то, чего Исли не ожидал совершенно. Перевернулся лицом к его ногам и распластался на нем. Исли немедленно пожалел, что не может видеть лица Ригальдо, когда тот высвобождал из трусов его вставший член. Прикосновение влажного рта было таким быстрым, как будто Ригальдо боялся передумать. Он лизал и сосал решительно и неумело, фыркая, чмокая, зажимая и дергая в кулаке член Исли, как рычаг переключения скоростей. Исли не знал, чего ему больше хочется – то ли расцеловать Ригальдо за эту инициативу, то ли уже опрокинуть на спину и срочно выебать. И он сделал то, что первым затеял – крепко взял Ригальдо за ягодицы и влизался между ними. Исли полировал кончиком языка сжатый сфинктер, целовал и надавливал, щекоча колючей щекой, и удерживал, не давая Ригальдо вырваться. Он кусал и лизал ягодицы, впихивал язык в дырку, обильно смачивая ее слюной, и чувствовал такой азарт, что сердце заходилось. Ригальдо в ответ ерзал, дергался и шумно втягивал воздух, но когда Исли обхватил его член, собираясь подрочить, то был тут же остановлен. Не произнося ни слова, Ригальдо выпрямился, сел на живот Исли влажным горячим задом. Затем приподнялся и, держась за спинку водительского кресла, направил в себя его член. Без презерватива, без смазки, без внятной подготовки, не позволив Исли даже снять штаны, – Ригальдо принял его в себя полностью. Блядь, подумал Исли, у которого потемнело перед глазами. Судорожно сжал кулаки. Ох, блядь. – Блядь, – хрипло согласился Ригальдо. Он пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее. Исли положил руки на его оттопыренный зад, придержал, чувствуя пальцами горячую гладкую кожу, и начал толкаться вверх, в тесное, жаркое. Ригальдо изгибал спину, как дикий кот, цеплялся за подголовник, и поднимался и опускался на член так сильно и размашисто, что у Исли сердце заходилось. Кажется, «Эскалада» ходила ходуном, кожаные сидения скрипели. Ригальдо постанывал и, достигнув пика, вдруг захрипел, задрожал. Исли толкнул его вперед, чтобы он поменял положение, взял за бедра, покрепче пристыковываясь к горячей заднице, натянул на себя посильнее – и бездумно излился в Ригальдо, словно только так и было правильно.

***

– Посмотри, – вдруг кивнул Ригальдо. Исли проследил его взгляд и рассмеялся. На стекле истаивал смазанный след руки – ну конечно, они разогрелись и надышали здесь, в то время как «Эскалада» остывала. – Все-таки ебаный «Титаник», – прокомментировал Ригальдо. Он лежал, разметавшийся и неподвижный, и не смотрел Исли в глаза. Исли его понимал. На него тоже, едва схлынула эйфория, навалилась тяжелая усталость. И неловкость, и даже голод – последний раз он нормально ел в обед. Разом заныли все «боевые увечья». Зеркало отразило роскошный фонарь под левым глазом. Торопливо застегнув уцелевшие пуговицы, Исли перелез вперед и повернул ключ зажигания. Надо было убираться отсюда, да поскорее. – Ебаный «Титаник» будет, если нас арестует патруль, – сказал он, бросая в Ригальдо рубашкой. – Мы второй раз за день попадем в новости, – вяло отозвался Ригальдо. Исли снова взглянул в зеркало заднего вида и решил, что безопаснее будет молчать. Так, в тишине, они и проехали через весь город. Мимо цветных вывесок, иллюминаций перед домами, тяжело украшенных городских елок и сотен огней. Несколько раз в небе расцветали фейерверки. Они не останавливались. С них на сегодня хватило праздничных речей. Дома у Исли они разделись и долго вместе мылись под душем – очень горячим, почти кипятком. Мыльная вода разгоняла боль и одеревенение в мышцах и убегала в воронку, унося пену и кровь. Потом, в молчании, они перекусили и легли спать – чинно, как пожилые супруги, под разными одеялами и параллельно друг другу. И, уже положив голову на подушку, Исли пробормотал: – С Рождеством. Утром его разбудил Ригальдо – бледный, потерянный, с черняками под глазами. – Исли, – сказал он вместо приветствия. – Мне позвонили... У меня тетка в реанимации. Я... Можно мне как-то потом оформить задним числом отпуск? Конечно, за мой счет. Я бы тогда улетел первым же рейсом... – О господи, о чем ты только думаешь, – вздохнул Исли, натягивая до груди одеяло. – Конечно же, я прикрою тебя. Он посмотрел, как Ригальдо мечется, пытаясь очистить вчерашние грязные брюки, и сел искать для него билет на самолет.