Queen City Blues

Часть 6

За всю дорогу Исли не сказал ему ни слова. Ригальдо тоже помалкивал, хотя его обуревал ураган чувств. Мимо проносились высокие сосны, облепленные мокрым снегом, шоссе то ныряло с холма, то поднималось на холм. Падающая с неба ливневая крупа наконец прекратилась, но снег по обочинам больше не таял. Похоже, к ночи их ждал мороз. – Далеко ехать? – решился спросить Ригальдо. Исли на ощупь открыл бардачок и бросил ему на колени карту. Ригальдо повертел ее и убрал на место. Он не отказался бы заглянуть на заправку – взять им по «сникерсу» и сходить в туалет, но Исли гнал, не останавливаясь, и Ригальдо не стал просить, опасаясь, что Исли просто уедет, как только он вылезет из машины. Темнело прямо на глазах. Они пролетели по железному мосту через реку, зажатую в крутых, поросших лесом берегах, и повернули к горам. Ригальдо набрал полную грудь воздуха, но промолчал. Кажется, он начал понимать, почему с не знакомой ему Присциллой могло приключиться какое угодно несчастье. Кто вообще додумался строить дом для психов в таком опасном месте?.. Исли вдруг съехал с основной трассы на боковую дорогу, уводящую под свисающие еловые ветви. Некоторое время шины «Эскалады» шуршали по мокрому асфальту и давили ледяную крошку, пока впереди не замаячила табличка «Частная территория» и перегораживающая дорогу цепь с навесным замком. Исли нетерпеливо побибикал и подождал, но никто к ним так и не вышел, и тогда он вырубил зажигание. Вытащил ключи и хмуро взглянул на Ригальдо: – Здесь будешь сидеть? «Вот уж хуй», – вертелось у Ригальдо на языке, но вслух он сказал: – Могу я хотя бы зайти там в сортир? Они обогнули шлагбаум и еще пять минут шли по темной дороге, по краям которой, как часовые, росли гигантские ели. Конечная цель находилась за высоким забором с воротами и КПП. Сторожа в будке не оказалось. Исли раздраженно давил на звонок, пока их не впустили. Ригальдо шел за охранником по тропинке между присыпанных снегом газонов и разглядывал силуэты качелей и теннисных столов и большой дом коттеджного типа, с башенками, пристройками и флигелями. За окнами горел свет и играла тихая музыка. Он втянул запах мясных стейков и ощутил, как желудок прилип к спине. Исли уже стоял на крыльце, засунув руки в карманы, и от его сильной фигуры веяло какой-то обреченностью. Ригальдо испытал тягу положить ему на плечо руку – так, как это принято между друзьями. Но Исли уже открыли, и он прошел внутрь. У «стойки портье», как Ригальдо окрестил деревянную конторку на входе, сразу же разыгралась неприятная сцена. Исли и встретивший их мужик рычали друг на друга, в помощь директору сразу же набежал остальной персонал. Помявшись у двери, Ригальдо принялся изучать обстановку. Нигде не было видно ни санитаров с дубинами и шприцами, ни психов, раскачивающихся на люстрах. Затерянная в лесах «Санта Роза» действительно внешне напоминала мини-отель. Ригальдо топтался в узком темном коридорчике, отделанном деревом, как вдруг почувствовал чей-то взгляд. На него исподлобья смотрела девушка в дверном проеме, одетая в белую хлопковую рубаху и такие же белые брюки, напоминающие кальсоны. Длинные светлые волосы свисали чуть ли не до колен и почти закрывали лицо. Она поджимала пальцы босых ног. – Мистер, – сказала она ломким голосом, – у вас есть шоколад? – Тебе сто раз говорили ничего не брать у чужих, неряха чертова, – раздался вкрадчивый голос. – А то чужие тебя выебут, расчленят и зароют твой труп под крыльцом! Ригальдо оглянулся. В двух шагах от него в кресле сидела другая девушка в точно таком же костюме. Ее волосы были аккуратно убраны в косу. Она безостановочно щелкала пультом от телевизора. Увидев, что Ригальдо на нее смотрит, она усмехнулась неприятной улыбкой. – Зароют, выебут и зарежут в произвольном порядке, – повторила она с явным наслаждением. – Обожаю фильмы про маньяков. Эй, мистер, а сигареты у вас есть? Пока Ригальдо раздумывал, этично ли угощать больных сигаретами, появился Исли и дернул его за рукав. – Пойдем, – отрывисто сказал он. – Обсудишь с Офелией фильмы в другой раз. Нам разрешили искать. И Ригальдо стал свидетелем того, как Исли ищет. Он отодвигал кресла и заглядывал за все занавески и под столы. Темный коттедж обладал кучей укромных местечек, и Исли методично обшаривал их все. Видимо, Присцилла любила прятаться, потому что Исли знал о существовании таких чердаков и кладовок, о которых бы Ригальдо не догадался никогда. Они посетили и ее комнату. Ригальдо отметил, что решеток на окнах и правда нет. Нормальная светлая комната с рисунками на стенах, на которых никто никого не расчленял. Но, едва войдя, Исли застонал. – Это одежда, в которой она приехала, – он поднял с кровати жемчужно-серое пальто и маленькое черное платье. – А это – то, в чем она здесь ходит всегда, – в другой руке он держал знакомые белые тряпки. – Вопрос дня: в чем, блядь, она ушла из этой комнаты? – Нет, ну она же не дура, расхаживать голой! – брякнул Ригальдо и напоролся на острый, как нож, взгляд Исли. – В смысле, должно быть, она в чем-то сменном... – Сменное выдают вечером после душа, – радостно объявила Офелия, заглянув в комнату. – Психичка ушла без трусов! Ей повезет, если она никого не встретит! Иначе ее выпотрошат и закопают, и костей никто не найдет! Оценив выражение лица Исли, Ригальдо быстро захлопнул дверь. – Тяжелая атмосфера, – признался он и потер лоб. – Не думал, что здесь будет так. – Я тебя с собой и не звал, – огрызнулся Исли. Он присел на кровать Присциллы и опустил руки между колен. Устало прикрыл глаза. – Чем они тут занимаются целыми днями? – спросил Ригальдо, чтобы нарушить повисшее молчание. – Чем захотят, – сухо сказал Исли. – Ходят в спортзал и на тренажеры, гуляют, медитируют, вяжут, шьют и готовят, книги читают, смотрят фильмы. Получают какое-то лечение. – Как в доме престарелых, – не удержался Ригальдо. – Но те, кого я видел – молодые сильные девушки. – Есть и мужской корпус, но он далеко отсюда. «Понятное дело, – подумал Ригальдо. – Во избежание сексуальной агрессии и прочего дерьма». – Здесь никого не держат силой, – зло сказал Исли. Он поднял сумку Присциллы и вытряхнул на кровать удостоверение личности. – Это как санаторий. Можно свободно выходить, куда хочешь, но они должны быть на месте ночью, во время приема лекарств и врачебного осмотра. И документы у них не забирают. «Прекрасно, – подумал Ригальдо. – Чертова девка исчезла не только без трусов, но и без документов». – И что теперь? – Теперь на улицу. Есть пара мест, которые ей очень нравились... – Ты бы подумал, – сказал Ригальдо ему в спину, – может быть, пора вызвать толпу егерей с собаками? Ну, чтобы они прочесывали территорию, и... – Мы прочесали всю подконтрольную нам местность, – вякнул директор, подслушивавший под дверью. – Но она будто сквозь землю провалилась... – Всю подконтрольную местность! – не выдержал Ригальдо, оказавшись снаружи. Было уже совсем темно. Обнесенный забором просторный двор был словно в тисках подступающего к нему леса, в котором что-то потрескивало и шуршало, а небо заслоняли верхушки высоких елей. – Да здесь же ебучая чаща до самых Каскадных гор! По двору боязливо метался свет нескольких фонариков. Какой-то замшелый дед у сарая отдал фонарик Исли. – Звоните мне, если она вернется, – бросил Исли директору и зашагал в темноту. От запасного выхода в дальней части забора вела нахоженная тропа, уходящая прямо в лес. Ригальдо сразу же запнулся о толстый корень, потом вступил в яму, полную липкого снега, и промочил обувь, и дальше уже светил себе телефоном под ноги, не рассчитывая, что Исли его подождет. Становилось все холоднее. Пальцы, держащие телефон, быстро замерзли, изо рта шел пар. Исли время от времени сходил с тропы, обшаривал какие-то одному ему известные места – пещеру под корнями, дупло в стволе гигантской расколотой сосны. Должно быть, днем здесь было красиво – такая себе внушительная, северная красота. Сейчас Ригальдо чувствовал, что стал персонажем ебучего скандинавского триллера. Ему хотелось, чтобы все это прекратилось как можно скорее. Ему хотелось, чтоб Исли первым заговорил с ним. – Почему мы идем в лес, а не к дороге? – спросил он, наконец сдавшись. – Ты не думаешь, что она могла бы пойти на шоссе? Может, она захотела отправиться в город, в магазин или навестить каких-нибудь знакомых?.. У нее есть друзья? – У нее нет друзей, – не оборачиваясь, сказал Исли. – У нее только Лаки и я. И еще вот это вот место. Мы иногда играли здесь в прятки. Я находил, она пряталась. Лаки никогда с ней так не играл – не хотел напоминать. Тот раз, когда все случилось, она тоже удачно спряталась в нашем семейном доме. Поэтому-то и осталась в живых. Они вышли к крошечному лесному озеру, берега которого поросли сухой ломкой осокой, а воду стянуло льдом. А возле длинных мостков темнел крошечный домик. Маленькая самодельная хижина, сложенная из досок. – Здесь у каждого есть какое-то такое убежище, – сказал Исли, неожиданно останавливаясь. Ригальдо едва не налетел на него. – Штатный психолог считает, что это хорошо. Он посветил внутрь фонариком и чертыхнулся. Ригальдо понял, что в домике никого нет. – Присцилла! – громко позвал Исли. Его голос прокатился над озером и замер, потерявшись между сосен на том берегу. – Ты здесь? Я сдаюсь. Можно вылезать! Взошла полная луна, осветила лес серебром. И в этом серебряном неживом свете стал виден глубокий пролом в середине озера, темнеющей черной, опасно блестящей водой. – Однажды она зашвырнула туда мой мобильник, – сказал Исли каким-то странным голосом. – А потом расплакалась и захотела его достать. Мы тогда с Лаки с трудом ее удержали, она рвалась из рук, как тигрица. А что, если... – Включи мозг! – рявкнул порядком струхнувший Ригальдо. – Лед слишком тонкий! Никто бы не прошел туда, в середину, не оставив следов! Он твердо решил не давать Исли лезть в воду – ночью, в одиночку, без рыбачьего снаряжения и без багров. – Ты прав, – сказал Исли после короткой паузы. – Извини. Крыша едет. Ригальдо все-таки собрался похлопать его по плечу, успокаивая, но Исли будто почувствовал – отошел и, повернувшись лицом к осоке, начал мочиться. Ригальдо сжал зубы: не будешь же трогать человека, когда он отливает. Он тоже расстегнул молнию, а облегчившись, снова двинулся следом за Исли. Тот вел вдоль озера, следуя по тропе. Они медленно шли, пока вдруг за кустами не пронеслось с ревом что-то огромное, не перерезало ночь светом огней. – Фура, – сказал Исли и пнул корень дерева. – Вот мы и вышли обратно к шоссе. Если бы Присс пряталась здесь, она бы уже вышла. Значит, она либо уехала, либо ушла в лес, к горам. Есть еще гребаная речка, конечно... Он подул на ладони. Его стильное пальто явно было не предназначено для прогулок в горах. – Лаки меня не простит, – Исли сунул руки в карманы. – Вчера он меня уговаривал оставить ее в городе, а я не захотел. – Да блядь, да ты-то здесь при чем! – взорвался Ригальдо. – Наоборот, ты опекал их обоих! – Я говорил тебе то же самое, когда дело касалось Маргарет, – сказал из темноты Исли. – Не припомню, чтобы тебе это помогло. Он снова двинулся параллельно шоссе, между колючих кустарников, громко выкликая Присциллу по имени. Ригальдо почувствовал, что задыхается от тоски, комом вставшей в горле. «Уймись уже, – приказал он себе с ненавистью. – Этот твой рейд следом за ним ничего не изменит. Поздно вести задушевные разговоры».

***

– Исли, – позвал Ригальдо, морщась от жалости, когда они вернулись к дороге, ведущей к клинике. – Слушай, темно уже. Мы ничего не найдем. Надо звонить в полицию, в службу пропавших. А сами продолжим поиски с утра. Исли шел вперед, будто не слушал его. Ригальдо подул на пальцы. – Ты понимаешь, что ее может вообще не быть здесь? Спорим, она уже давно в городе. – Как? – рявкнул Исли, разворачиваясь. – Вызвала такси? Или вертолет? – Не знаю, – неохотно сказал Ригальдо. – Может, поймала попутку? Даже в темноте было видно, что Исли сделал глубокий вдох. Его плечи поднялись и опустились, как будто принимая на себя непосильную ношу. – Если Присцилла села к кому-нибудь в машину, – неохотно сказал Исли, – то я прямо не знаю, как это может меня сейчас успокоить. Они шли вдоль канавы, предназначенной для стока вод. Сбоку шумел ночной лес. – Я хочу пройти по шоссе еще немного, – упрямо сказал Исли. – Ладно, – Ригальдо поднял руку. – А можно, я пока подгоню машину?.. В него полетели ключи. Ригальдо поймал их и рысью побежал к оставленной возле заграждения «Эскаладе», надеясь как можно скорее оказаться в теплом брюхе внедорожника. Когда он подъехал и опустил боковое стекло, Исли курил на обочине. Зажженная сигарета тлела в его руке. Конечно же, он никого не нашел. Мимо с ревом пронеслась еще одна фура. Исли проводил ее взглядом. Ригальдо вылез из машины и тоже закурил. Они молчали, а потом, растерев окурок ботинком, Исли поднес к уху трубку. – Ты звонишь в полицию? – Я звоню Лаки, – сухо сказал Исли. И добавил: – Пожалуйста, отойди. Это будет не очень приятный разговор. Ригальдо вспыхнул и отошел – правда, на два шага. И, честно говоря, смысла в этом не было. То ли у нового телефона Исли был такой охуенный динамик, то ли с мороза включилась громкая связь. Исли сказал сущую правду. Уже через пару минут веселый приветливый Лаки орал на него со слезами и с матом. – ...из-за тебя! – надрывалась трубка. – Это ты поместил ее в дурку! Это твоя вина! – Лаки... – Тебе было удобно сдать ее чужим людям, чтобы ее там накачивали успокоительными! Ну-ка, расскажи мне, сколько ты каждый месяц отваливаешь за ее содержание... – Ты не понимаешь... – Нет?! Ты это сделал нарочно, чтобы заправлять в совете директоров! Думаешь, я болван и я ничего не знаю? Если Присс такая сумасшедшая, почему она до сих пор владеет пакетом акций и голосом, почему никто в совете не интересуется ее здоровьем, почему она присутствует на ваших собраниях – и всегда голосует только за тебя! Ригальдо прикрыл лицо рукой. – Я оплачивал ее пансион, потому что Присцилла опасна, – произнес Исли, оборвав поток словоизлияний Лаки. – В первую очередь, для себя самой. Я боялся, что она может попасть в государственную клинику. Или в тюрьму. Мне не надо было скрывать от тебя правду... – Да ты просто урод! Какую там правду, ты просто стыдишься ее и меня! Она была там одна, а теперь пропала, пропала! Ее изнасилуют или убьют, она попадет под машину или замерзнет, она... Ригальдо смотрел на Исли. Поднявшаяся луна высеребрила шоссе и прочертила густые черные тени – тень от машины и тень человека, застывшего с телефоном в поднятой руке. Исли не двигался, молча слушал, только его грудь медленно поднималась, а изо рта валил пар. Лицо снова выглядело усталой маской с черными провалами глаз, по щекам ходили желваки. Ригальдо внезапно подумал о том, что Исли совсем не мальчик. Раньше эта мысль не приходила ему в голову. – Что ты молчишь? – грозно спросила трубка. – Ты вообще что-то делать собираешься? И тут Ригальдо почувствовал, что больше не может терпеть. Он быстрым шагом обошел Исли, выдернул из его пальцев телефон, рванул дверь и плюхнулся на водительское сидение «Эскалады», ткнув в кнопку, блокирующую все двери. – А теперь послушай меня, ты, говнюк, – тихо сказал он в микрофон. – Ты сейчас оборал и обгадил единственного человека, который много лет заботился о вас с Присциллой, просто так, не требуя ничего взамен... – Да с хуя ли не требовал! Совет директоров... – Да ебись, какие слова ты вдруг выучил! – рявкнул Ригальдо, со злости саданув по гудку. – В гугле прочитал или услышал по телеку? Ты вдруг стал интересоваться делами семейной фирмы? Так я тебе преподам краткий курс экономики. Даже если твою сестру вычеркнут из голосования и разделят ее долю между акционерами, то контрольный пакет Исли все равно позволяет ему лидировать – и держать вашу сраную древесину на плаву! У него все равно сорок семь процентов акций – и этого достаточно, чтобы засунуть в жопу весь остальной совет! Исли продолжал поддерживать перед всеми иллюзию, что твоя сестрица нормальная, чтобы вас с ней уважали! Чтобы ты мог потом продолжать семейное дело, а не только сосать дивиденды, пока фирма не разорится! На той стороне воцарилось ошеломленное молчание, а затем Лаки снова кинулся в бой. – А ты что, блядь, вообще к нам лезешь! – яростно крикнул он. – Ты вообще кто такой! – Я никто, – сказал Ригальдо в трубку. – Менеджер по продажам. Но я знаю, что это такое, когда уходит единственный человек, который и был твоей семьей. И ты понимаешь, что не успел, не сказал, не позаботился. И уже некому сказать. Исли не идеальный человек, это факт. Может быть, где-то мудак. Но я знаю, как он умеет носиться с теми, кого считает «своими», и я уверен, что эти десять лет он вам с Присциллой разве что в жопу не дул! Скажи, не так?.. Лаки молчал. – Ты спрашивал, что он собирается делать, – Ригальдо завел двигатель, осветил шоссе фарами. – Мы собираемся обратиться в полицию, а потом ехать к нему домой. Это одно из мест, которое ваша Присцилла хорошо знает. Подумай, куда еще она могла пойти. Куда она раньше сбегала... Где ее находили... Что-то, связанное с семьей, что могло быть ей дорого. Когда я сбегал из дома, то все время прятался в одной и той же заброшке. Утром мы обыщем эти места. Ты меня понял? – Понял, – неохотно сказал Лаки. – Громче! – Понял! – крикнул Лаки. – Отвали уже! Я хочу поговорить с Исли! Дай ему трубку! Пожалуйста!.. – Хуй, – весомо сказал Ригальдо. – Пока не научишься не хамить ему, будешь разговаривать только со мной. – Ладно, – вдруг сказал Лаки другим тоном. – Ладно, мужик, я тебя понял. Звоните мне, если что-то узнаете. – Послушный мальчик, – пробормотал Ригальдо и отключился. Он снял блокировку и выбрался из машины. Поискал Исли глазами с намерением как следует отчитать и его – да так и застыл соляным столбом. Тень Исли по-прежнему пересекала дорогу, но теперь она была неправильной, сломанной. Придерживаясь за корпус машины, Исли слегка наклонился вперед и согнул колени, с заметным трудом удерживаясь на ногах. У него было очень белое лицо с закушенной нижней губой и закрытыми глазами, а треугольник кожи надо ртом почти посинел. – Исли... – Ригальдо двинулся к нему, сжимая в руке трубку. Он видел, как правая рука Исли шарит под пиджаком слева, словно пытаясь найти бумажник. Или же – сжать что-то невидимое, рвущееся из груди. – Не делай такое лицо, – прохрипел Исли, подняв голову. – Это аритмия. Сто раз уже было. Сейчас пройдет. Он шагнул вперед и рванул дверь, собираясь сесть на водительское кресло, но начал заваливаться и сполз вниз. Ригальдо едва успел его подхватить.

***

– Стресс, переохлаждение, неумеренные физические нагрузки, кофе и никотин, – важно перечислял молоденький интерн. – Возможно, алкоголь... Вы принимаете какие-нибудь медикаменты? Исли молча поднял на него взгляд, и мальчик, стушевавшись, исчез. Только тогда Ригальдо наконец заговорил: – Почему я первый раз слышу, что у тебя больное сердце? Они ждали своей очереди в приемном городского отделения скорой помощи. За рулем было не до разговоров. Ригальдо всю дорогу прислушивался, как Исли дышит – то редко, то очень часто. Ригальдо время от времени поглядывал на него, чтобы убедиться, что он в сознании. Исли был в сознании и, кажется, очень зол. – Потому что раньше оно меня настолько не беспокоило? – сухо отозвался Исли. – Или потому, что это не то, чем хвастаются... новому бойфренду? Пока Ригальдо придумывал ответ без мата, рядом возникли медсестра и санитар. – Сэр, вы сможете сами пересесть в кресло? Исли покорно пересел. В своем дорогом пиджаке, рослый и широкоплечий, в инвалидном кресле он смотрелся пугающе неуместно. Санитар взялся за ручки и покатил его в коридор, за пластиковые двери, открывающиеся в обе стороны, как в салуне. Ригальдо двинулся следом, как на привязи. – Сэр, простите, вы родственник? – кто-то взял его за руку. Медсестра. – Я... – он замялся. – Я его друг. Мы работаем вместе. – Простите, – она улыбнулась заученно и устало. – Если вы не член семьи, вам лучше остаться здесь. Двери «салуна» закрылись, чуть не щелкнув его по носу. Ригальдо испытал острейшее желание их пнуть. Вместо этого сел на пластиковый стул и закрыл глаза. Ему нужно было о многом подумать. Очень, очень серьезно. Исли вышел через полчаса, прямо на ходу застегивая рубашку и распространяя резкий лекарственный дух. Он так торопился, словно за ним гнались. На его груди Ригальдо успел увидеть красные кружочки – следы датчиков кардиограммы. – Что сказал доктор? – спросил он уже Исли в спину. – Что инфаркта нет, – отрывисто бросил Исли. – Велел обследоваться. И гулять пешком по 3 мили в день. Например, подольше идти ногами от ресторана до парковки. Ригальдо фыркнул – он знал о советах такого рода от Маргарет. И тут же насторожился: – Даже не думай, что ты сейчас сядешь за руль! Исли бросил на него косой взгляд, но Ригальдо успел разглядеть, что его зрачки расширены. Он приготовился услышать совет идти на хуй и сжал руки в карманах пальто. Отдавать Исли ключи от машины он все равно не собирался. Но вместо этого Исли сказал: – Поехали домой.

***

В квартире у Исли, едва разувшись, Ригальдо направился в ванную и включил на полную мощность душ. Потом вернулся в коридор и, не спрашивая согласия Исли, аккуратно снял с его плеч пальто и убрал в стенной шкаф. У Исли были очень холодные руки, медленные движения и удивленные глаза. – Не надо всего этого дерьма, я не инвалид, – насмешливо сказал он, когда Ригальдо заталкивал его в ванную. – Угу, – кивнул Ригальдо, оставив его раздеваться, и ушел на кухню, прислушиваясь к плеску воды. Потом беззвучно возвратился и постоял у неплотно прикрытой двери. В щель было хорошо видно длинное голое тело Исли, и как тот морщится, растирая себя губкой и подставляя шею и плечи под горячие струи. Ванная комната тонула в клубах пара, мокрые белые волосы липли к спине – так было и в тот раз, когда они мылись вместе, избитые. Ригальдо видел это так ясно, словно снова стоял рядом с ним, но мысль о Рождестве не вызывала в нем ярости или злости, как во все дни после похорон – только печаль. Убедившись, что Исли не грозит потерять в душе сознание и он не свалится на кафельный пол, Ригальдо на цыпочках ушел на кухню и полез в чужой холодильник. Ужасно хотелось выпить, но он решил на всякий случай оставаться трезвым. Вдруг придется вести машину, если полиция обнаружит Присциллу. На самом деле он не верил, что это произойдет быстро. Исли появился, когда Ригальдо уже доедал омлет. На нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер. Едва выйдя из душа, он полез в бар и достал бурбон. Ригальдо насторожился и перестал жевать. – Ты пил лекарства, – на всякий случай сказал он. – Лучше не надо. Садись вот... я приготовил поесть. Рука Исли замерла над стаканом. Он отставил бутылку и молча ушел в спальню, закрыв за собой дверь. Да ебись оно все конем, подумал Ригальдо, тупо глядя в тарелку перед собой. Он поспит на диване в гостиной, делов-то. Даже если Исли выселит его на коврик у двери, он все равно будет делать и говорить то, что считает нужным. Даже если уже слишком поздно что-то делать и говорить. Настроение было хуже некуда, и он нашел на диване пульт и включил домашний кинотеатр. Уменьшил звук, потом вообще его вырубил. «Нападение трехголовой акулы» он когда-то смотрел, и в нем было много по-своему задорных шуток, но сейчас он не был настроен на богатый аудиоряд. То ли дело смотреть, как зубастые челюсти делают «клац-клац». Сзади скрипнула дверь. – Подвинься, – скомандовал Исли. Он бросил на диван две подушки и сложенное одеяло и направился за тарелкой. Ригальдо повернул голову, проводил взглядом его спину и подумал, что Исли и в мягких пижамных штанах смотрится не хуже, чем в смокинге, и тут же осознал, что сам так и сидит в мятой офисной рубашке. Он раздраженно стащил через голову галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Исли встал у него за спиной с тарелкой омлета, как на фуршете. – Охуенное говно, – сказал через пять минут Исли про фильм. – Идеальное. Уморительно смешные спецэффекты. Он перелез вперед и уселся на диван, очень аккуратно подобрав под себя ноги. Ригальдо смотрел на акульи проделки и думал, что все-таки на коврике у двери он бы чувствовал себя легче. Наконец он решился заговорить. – Исли, – начал он и замолчал. Ах, черт, ну что за аутизм, почему он не может говорить ртом! Самое странное, что Исли его понял. – Ты хочешь сказать, что все будет хорошо, – негромко произнес Исли, глядя в экран. – Или что я не виноват. Но я виноват, Лаки прав. Я приучил Присс балансировать на краю срыва, поддерживать иллюзию нормальности в том, что врач называл «игрой в семью». Если теперь с ней или из-за нее случится несчастье... ничего уже не будет хорошо. Понимаешь? Ригальдо молча кивнул. Чего не понять-то. Все будет плохо. Ригальдо было насрать на эту самую Присциллу, но прямо сейчас он больше всего в жизни жаждал, чтобы эта дура как можно скорее нашлась. Почему-то он чувствовал себя так, словно сидит на бомбе с часовым механизмом. И, как в хуевом кино, красные циферки знаменуют обратный отсчет. У него мелькнула мысль, не накапать ли все-таки Исли выпить, в гомеопатической дозе, не больше, но тут Исли, ни слова не говоря, развернул большое одеяло и набросил его на колени им обоим. И Ригальдо передумал вставать. Он ощупью отыскал чужую руку и крепко ее сжал. Пальцы Исли едва заметно пожали его ладонь в ответ. Так, рука к руке, они и сидели в молчании, следя за бесчинствами акулы на атолле, и все это время Ригальдо думал, что в жизни не видел фильма приятнее.

***

В три часа ночи он проснулся от вибрации телефона и обнаружил, что телевизор все так же беззвучно работает, транслируя каких-то зомби, и что они с Исли лежат в обнимку на боку, сплетясь руками и ногами. Нос Ригальдо упирался Исли в грудь. Одетым под одеялом было жарко, он отлежал себе левое плечо, его рабочая одежда наверняка теперь выглядела, как будто в заднице побывала, но, сука, он предпочел бы лежать так еще целую неделю. Вместо этого он с трудом высвободился, перелез через спящего Исли и сгреб его телефон, разоряющийся на журнальном столике. – Да? – прошептал он в трубку, потирая левую руку, чтобы вернуть ей кровообращение. – Ригальдо, это ты, что ли? – озадачилась трубка голосом Лаки. – Исли там? Он что, теперь и правда не будет со мной разговаривать?.. Он так сильно обиделся?.. – Не дури, – Ригальдо понизил голос еще больше. – Мы дома. То есть я хотел сказать... Мы сейчас оба дома у Исли. – Она здесь, со мной, я нашел ее! – ликующе проорал Лаки. – Ты был прав, я подумал и стал искать в местах, которые были ей дороги! Сквозь боль в плече его слова доходили до Ригальдо с огромным опозданием, как будто шли старинной телефонограммой через океан. Господи, подумал Ригальдо, не верю. Неужели. Он – что сделал? Он – нашел?.. – Ты шутишь?! – Нет, я не шучу! – С ней все хорошо?.. – Хорошо, только мы очень замерзшие! – безмятежно ответил Лаки. – Холодно было на улице! Сейчас выпьем глинтвейна и согреемся. Скорей бы уже лечь спать! – Вот, – прошептал Ригальдо, чувствуя, как где-то останавливается запущенный часовой механизм. – Можешь же, когда хочешь. Мужик! В трубке слышалось шуршание, плеск воды и дребезжание. И нежный, как колокольчик, голос, зовущий Лаки по имени. – Где вы? – он бросился к письменному столу Исли, нашаривая ручку. – Назови адрес, мы сейчас приедем и вас подберем... или нет, вызови такси и вези ее к Исли – я все оплачу... – Ну нет, – твердо сказал Лаки. – Не знаю, как вы, а я жутко хочу спать. Присцилла тоже зевает. Я позвоню утром и скажу адрес. – Лаки! – рявкнул Ригальдо. – Какого хуя! Так нельзя! Скажи, куда ехать! Звонок оборвался короткими гудками. – Вот пиздюк! – Ригальдо растерянно обернулся и встретился взглядом с Исли. Тот не спал. Сидел на диване, взъерошенный и совсем не гламурный. На его щеке отпечатался глубокий след от угла подушки. И он ничего не говорил. Не радовался и не ругался. Телефон в руке Ригальдо снова ожил. – Скажи Исли, что я люблю его, – быстро и неловко сказал Лаки. Ригальдо снова покосился в сторону дивана. И выпалил: – Что? Я не слышу! – Скажи Исли, что я люблю его! – снова проорал Лаки на всю комнату. – Я тебя тоже люблю, дуралей, – ответил Исли в прижатую к его уху трубку, прежде, чем Лаки отключился. – Твой племянник какой-то невероятный пиздюк, – заключил Ригальдо в полной тишине.

***

В чем-то Лаки был прав – глупо было продолжать нервничать, но и расслабиться не получалось. После короткого обсуждения Исли набрал номер Лаки и поговорил с обоими племянниками сам. Ригальдо сбежал на кухню, но все равно прислушивался к тому, как Исли тихо разговаривает с Присциллой. Они общались довольно долго. Ригальдо успел выкурить сигарету, сходить отлить и заварить чай. Потом Исли в комнате засмеялся и сказал: «Ну конечно, ты у меня самая лучшая девочка», – и Ригальдо плотно закрыл дверь. Когда он вернулся в темную гостиную, захватив чай для Исли, зомби на экране беззвучно доедали команду корабля. Комната озарялась синеватыми вспышками. За огромными окнами мерцал спящий Сиэтл. Исли лежал на диване, поигрывая пультом. Ригальдо присел рядом и передал ему чашку. – Ты был прав, – задумчиво сказал Исли. – Конечно, она оказалась в месте, в котором они часто бывали с отцом. Сидела на бревне в парке Гамильтона, смотрела с горы на город, залив и Каскадный хребет. Лаки сказал, это какое-то малопопулярное место, которое знают только художники, парочки и бездомные. Он говорит, видно, что там иногда жгут костры, – он помолчал и добавил: – Она так любила папашу, а он собирался от них уйти. И ушел бы, если бы его не убили. – Ты узнал, где они сейчас? – В мотеле ближе к мысу Элкай. Просто поразительно, – он сделал глоток, – как она туда добралась без денег и документов. Должно быть, и правда ловила попутки. Если бы не Лаки, я никогда бы ее не нашел. – Скажи-ка, – Ригальдо побарабанил пальцами по колену. – Ты не считаешь, что надо сейчас к ним нагрянуть? Что, если Присцилла к утру снова сбежит? – Если она сбежит, мне вошьют кардиостимулятор, – фыркнул Исли, отставляя чашку. – Я чувствую, этим все и закончится. Он поднял глаза на Ригальдо и тут же добавил: – О господи, я же шучу. Ригальдо молча смотрел в экран. Исли потряс его за плечо. Ригальдо сжал губы. – Это и правда была очень тупая шутка, – встревоженно сказал Исли. – Простая привычка стебать все подряд. Ужасно смешно и обидно осознавать, что ты уже «не король». Прости, пожалуйста. Не ожидал, что ты так серьезно это воспримешь. Ригальдо повернулся к нему и вырвал из его руки пульт. – Не ожидал? – повторил он, глядя на Исли сверху вниз. – Да я чуть не выблевал желудок от страха, там, на шоссе! Он задохнулся, не в силах выразить то, что чувствовал. Не зная, как подобрать слова, чтобы обозначить все, что ело его неделями: тоску, страх, возмущение, и обиду, и ревность, и мстительное желание поступать назло Исли – все, что, как волной, смыло страхом, что Исли не будет в его жизни. И еще чем-то, каким-то сложноопределяемым чувством, из-за которого он и сидел в четыре часа ночи на краю чужого дивана, прислушиваясь и приглядываясь, как дышит другой мужик. Как это, блядь, называют взрослые люди, полноценные члены общества, платежеспособные и совершеннолетние?.. – Прости, – повторил Исли, внимательно глядя ему в лицо. – Ты очень много сегодня для меня сделал. Больше, чем любой другой человек. Ригальдо помотал головой. Чего он там сделал-то. – Что? – спросил Исли устало и непривычно мягко. – Я начинаю понимать твою тетю. Что она чувствовала, когда один мелкий пизденок принес ей в больницу извинительный торт. И тогда Ригальдо выключил телевизор, наклонился в темноте к лицу Исли и сказал: – Этот пизденок вырос, но извиняться так и не научился. Их губы соприкоснулись. Исли сидел, не шевелясь. Ригальдо чувствовал кожей его дыхание, движение длинных ресниц на щеке, и ему казалось, что он ощущает чужую усталость – и никакого возбуждения. И, задыхаясь от того, что ему было так трудно выразить, Ригальдо полез к нему на колени, в уверенности, что именно так и надлежит сделать. Он целовал Исли в веки, в колючие щеки, в твердые скулы и в прямой нос, он комкал на его плечах пижаму и вылизывал уши. А потом, откинув в сторону одеяло, он стянул с Исли пижамные штаны и устроился между его разведенных и согнутых ног. Член Исли вяло лежал на бедре, невозбужденный и мягкий, но когда Ригальдо накрыл его ладонью, чуть потеплел и увеличился в размерах. Ригальдо зажмурился и уткнулся носом Исли в пах. Через запах геля для душа пробивался другой, пока несильный, но вкусный, острый, щекочущий ноздри. Он потянулся и по очереди прикоснулся губами справа и слева к мускулам живота, ощущая, как они каменеют, а потом легко потерся щекой о твердеющий член. Исли под ним шевельнулся и молча подтянул до груди футболку, а потом завел руки за голову и замер. Член налился и распрямился, и, задевая его подбородком, Ригальдо чувствовал, что он нетерпеливо покачивается. Запах мужского возбуждения стал сильнее. И тогда он наконец-то потянулся вперед и провел языком по гладкой коже, смачивая ее слюной и отмечая, что член Исли подрагивает от его движений. Он вдавливал язык в кожу и вел им снизу вверх по стволу, а дойдя до головки, оголившейся и влажной от смазки, решительно вобрал ее в рот. Вкус чужой смазки, соленой и скользкой, завел его самого так, что он едва дышал. Бедра Исли были очень горячими. Ригальдо нагибался как можно ниже, стараясь сразу вобрать глубоко, и вдруг почувствовал, как на его затылок опустилась сильная рука. Исли пропускал его волосы сквозь пальцы, словно уговаривал не спешить, и Ригальдо попытался не торопиться. Он уже делал это – тогда, в машине, – но в тот раз все было быстро и бестолково, а сейчас он хотел не так. Положив руки на бедра Исли, он позволил его члену скользнуть в рот, плотно сомкнул на нем губы и пососал, лаская его языком, а потом выпустил с громким чмокающим звуком и быстрым движением облизал головку, будто это был чупа-чупс. Исли издал громкий вздох. – Плохой мальчик, – хрипло сказал он. – Очень, очень плохой. Ригальдо хмыкнул, уперся лбом Исли в живот. Его собственный член требовал внимания и болезненно упирался в ширинку. Ригальдо решил, что разберется с ним как-нибудь потом. Он провел языком по паховой складке, сначала с одной стороны, потом с другой, затем опять поймал ртом член и с чмоканьем втянул его. Ствол был уже совсем мокрый от слюны, она хлюпала в пальцах, и Ригальдо, не прекращая сосать, собрал ее рукой и размазал по яйцам. Исли развел шире колени, сгреб в горсть волосы Ригальдо, задавая темп и заставляя двигаться жестко и быстро. Ригальдо послушно сосал, сильно втягивая щеки, так, как видел в порно, стараясь не кашлять и не давиться, когда член входил ему в глотку, пока наконец Исли не выгнулся, высоко вскидывая бедра. В рот потекла густая и горьковатая сперма. Он настолько обалдел от этого ощущения, что безропотно проглотил, и тут же смутился до слез, не очень хорошо соображая, как вообще принято поступать. Исли мгновенно сел, взял лицо Ригальдо в ладони, и Ригальдо ощутил прикосновение его сухих губ. – Не знаю, что это было, но было классно, – серьезно сказал Исли. И торжественно добавил: – Еще ни разу в жизни у меня не сосали прощения! Ригальдо запрокинул голову и засмеялся. Яйца ныли, и он потер их через штаны, решив, что по-быстрому сдрочит стояк в туалете, если будет докучать. Уступать эту часть извинений Исли он сегодня не собирался. – Не хочешь раздеться? – мягко сказал Исли, прижимая его к себе. – Или ты собираешься и дальше портить рабочие брюки? – Ты же собрался меня завтра увольнять, – зевнул Ригальдо. – А ты все еще хочешь уволиться? – Не особо. – Ну, так не увольняйся. – Ладно, – фыркнул Ригальдо. – Тогда не знаю, имеет ли вообще смысл ложиться, – ответил он в тон Исли. – Мне через час нужно вставать на работу! Исли покачал головой. – Я все улажу. Скажу, что у тебя сегодня... экспериментальный семинар. – Не это ли называется «злоупотребление властью»? – Не это, – отрезал Исли. – Ты же не бросишь меня с этими ужасными детьми? – Не брошу, – пробормотал Ригальдо. Исли втянул его к себе на подушки, обнял за плечи, и Ригальдо сквозь накатившую зевоту понял, насколько же он устал за эти бесконечные день и ночь. – Все равно, – с трудом договорил он, зарываясь лицом в волосы Исли, – нам придется выехать в шесть утра. – Почему это? – Потому что до того, как ехать в жопу мира, надо будет зайти в лофт и покормить моего кота!

***

– ...понял. Вышли мне адрес смс-кой, – сказал Ригальдо и убрал телефон в карман. И самодовольно улыбнулся: он и правда договорился провести на одной из точек этот гребаный семинар по мотивации. Ему даже не надо было готовить презентацию: все материалы уже были на флэшке. Мысль о том, чтобы просто так прогулять день с попустительства шефа вызывала у него корчи. Он представил, какое лицо будет у Исли, когда он объявит о своих планах, и снова усмехнулся. Ковыряющаяся рядом в урне бомжиха посмотрела на него с удивлением. – Мистер, – сказала она очень вежливо, – не будете ли вы так любезны доесть свой бургер? Вы нервируете мою собаку. Желтая собака сидела здесь же, склонив голову набок и умильно высунув язык. Ригальдо понял намек. – На, – сказал он псине и та, счастливая, умчалась к морю, унося в пасти остатки булки. Бомжиха, ворча, поплелась следом. Возле самой воды она едва разминулась с девушкой в сигнально-яркой желтой куртке, стоявшей у нее на пути, и громко выругалась. Девушка даже не повернула головы. Стояла себе и смотрела в сторону моря, на низкие тучи и слегка пенные волны, разбивающиеся о длинную темно-серую полосу пляжа Элкай и докатывающиеся до ее ног. Холодный морской ветер трепал ее короткие волосы, но она не поднимала капюшон. Ригальдо не сводил с нее глаз. Телефон в его кармане коротко пикнул – должно быть, Ларс прислал смс-ку. И доли секунды, на которую Ригальдо отвлекся, хватило, чтобы он потерял девушку из виду. Она молниеносно сорвалась с места и понеслась вдоль воды, касаясь крупной гальки легко и невесомо, словно ей совсем не мешали высокие армейские ботинки. Побежала – и врезалась в стаю бакланов, тяжело поднявшихся в воздух. С другой стороны пляжа ей навстречу шел Исли. Ригальдо смотрел на него, не моргая, и чувствовал, что ему не хватает дыхания, как будто у него самого были какие-то перебои в груди. Сегодня по Исли нельзя было угадать, что вчера он почти загибался, и для человека, который провел ночь чёрт-те как, он выглядел возмутительно бодрым и свежим, привычно-успешным и недосягаемым. Как некто, кто вместо собрания директоров решил прогуляться по зимнему пляжу, ворочая палкой прибрежные камни и показывая племяннице лед, водоросли и вмерзшие среди камней раковины. Ригальдо больше не доверял ни этой его бодрости, ни успешности. И еще он не доверял Присцилле. Это началось в ту самую минуту, как он впервые ее увидел. До этого все было нормально, хоть и очень сумбурно: они с Исли рано встали и еле ползали по квартире, потом чуть не переругались, когда Ригальдо попытался вылить кофе Исли в раковину. Потом они заезжали к Ригальдо, и все то время, пока он убирал за котом, нарезал ему рыбу и переодевался, Симба с воплями ходил за ним по пятам, бодал головой и путался в ногах, а Исли стоял в дверях и злорадно предрекал веселый март. Ригальдо огрызался на них обоих и очень хотел спать. Едва сев в мягкое кожаное кресло «Эскалады», он вырубился и проспал всю дорогу до мыса Элкай. Проснулся Ригальдо так же внезапно, как и заснул. Машина была припаркована возле дешевенького мотеля, а Исли вовсю обнимался на улице со своим выводком. На Лаки была прежняя куртка, а русые волосы, не причесанные с ночи, торчали дыбом. Он неуклюже и радостно хлопал Исли по спине и тыкал в сторону местной закусочной, на которой как раз вывесили табличку «открыто». Потом Исли шагнул в сторону, и Ригальдо увидел Присциллу. Можно сказать, что с ним приключился инсайт. Привыкнув, что Исли говорит о племяннице как о нежно любимом ребенке, он как-то не ожидал встретить двадцатипятилетнюю женщину. Да, невысокую, да, худощавую, но с сильными и цепкими руками, высовывающимися из рукавов форменной ярко-желтой куртки дорожного рабочего, которая почему-то была надета на нее вместо пальто. Из-под длинной куртки торчал подол пансионатной сорочки и голые ноги с покрасневшими коленками. Ригальдо опустил боковое стекло и хорошо слышал, как Исли озабоченно спрашивал, как Присцилла себя чувствует. Она молча покачала головой. И тут ее темный влажный взгляд зацепился за взгляд Ригальдо. Он машинально вытер вспотевшую ладонь о бедро. Глаза Присциллы были как две черные дыры. Каждый – как черный зрачок пистолета. Она безмолвно пялилась на Ригальдо, будто задалась целью взглядом просверлить его черепную коробку, пока он не сдался первым и не отвел взгляд. Только тогда на ее лице замаячила нежная улыбка. Ригальдо едва удержался, чтобы не выматериться. Он никогда не считал себя мнительным или эзотерически настроенным человеком, но блядь! В этой девке сидело столько чертей, что Ригальдо внезапно отлично понял Терезу. «Хватит мерзнуть, давай ты уже сядешь в машину», – произнес тогда Исли несколько напряженно, и Ригальдо понял, что их переглядки не остались незамеченными. К его удивлению, Присцилла послушно скользнула на заднее сидение и уселась, сложив руки на коленях. Лаки принес из закусочной пакет какой-то сомнительной еды. Исли включил магнитолу, но Ригальдо не мог расслабиться – все время поглядывал в зеркало заднего вида. И не пропустил момент, когда Присцилла наклонилась вперед и понюхала его волосы. И затихла, будто бы чем-то довольная. Ни Лаки, ни Исли никак это не прокомментировали. Когда они проезжали через коттеджный поселок, она впервые произнесла: «Я хочу к морю».

***

– Вот, я же говорил, что комбо-бургер вкусный, съешь его на раз-два, – Лаки перелез через бортик, огораживающий территорию пляжа, плюхнулся на скамейку рядом с Ригальдо и вытянул вперед ноги в кроссовках. – А ты: «Холестериновое говно»... – Говно, – меланхолично сказал Ригальдо, умолчав, что скормил остатки собаке. – Но со скидкой. Лаки фыркнул. Ригальдо посмотрел, как он листает сегодняшние фото на телефоне – Лаки и огромный бургер, Лаки и Присс на фоне моря, Лаки и маленькая копия Статуи Свободы с дальнего конца пляжа, – и не удержался от вопроса: – Можно узнать кое-что про твоих родителей? По лицу Лаки прошла легкая тень, но он тут же улыбнулся и энергично кивнул. – Спрашивай. У меня нету этого... посттравматического синдрома. Я просто устал, что все носятся с тем, какие мы несчастные сиротки. – Как их убили? – Ну, ты прямо в лоб, – Лаки восхищенно покачал головой. – Такой тактичный! – Я же спросил разрешения, – Ригальдо вытащил сигареты. – Да ладно, – на урну рядом с Лаки сел толстозадый баклан и принялся с энтузиазмом крушить клювом пластиковую бутылку. – Тоже мне, тайна. Их зарезали. – Заре... – Ригальдо захлопнул рот. – Точно, – преувеличенно бодро сказал Лаки. – И выпотрошили. Такие дела. Ты стряхиваешь пепел на пальто. Ригальдо поморщился и отряхнул полы. – А сколько тогда было лет Присцилле? – Пятнадцать, – Лаки разогнал плывущий к нему дым. – А мне одиннадцать, и я был в лагере «волчат». Послушай, они с Исли идут сюда. При ней мы об этом не говорим, ок? Ригальдо сжал фильтр сигареты зубами и молча кивнул. Мысли в голове метались броуновскими частицами. Они с Лаки следили, как Исли и Присцилла, обнявшись, идут по берегу. Темная голова Присциллы лежала у Исли на плече. Сделав несколько шагов, они остановились. Исли что-то поднял с земли, и Ригальдо увидел, как он беззвучно смеется. Присцилла стояла рядом, раскачиваясь с пятки на носок, и смотрела на Исли, наклонив голову, как давешняя собака. Ригальдо смотрел – и все думал, как мог Исли, умный, внимательный Исли, не видеть, не понимать, не подозревать? – Ладно, – вдруг торопливо произнес рядом Лаки. – Пока они там заболтались, я тоже спрошу. У Исли какие-то проблемы с бизнесом? Ригальдо удивленно обернулся. – Насколько я знаю, нет. Смешливое лицо Лаки было непривычно серьезным. Под взглядом Ригальдо он набычился еще больше, сердито пожевал губу. – Я не тупой, – сказал он почти агрессивно. – И вижу, что что-то происходит. Какого черта вы с Исли тусите даже по ночам? У вас блицкриг по работе – или ты его охраняешь? И дома, и на отдыхе? Если ему что-то угрожает, я хочу знать! Ригальдо едва не обжег губы о фильтр. Похоже, Лаки не смотрел «Новости Молодого Сиэтла». Да и вообще никакие новости не смотрел. – Почему бы тебе не спросить об этом у самого Исли? – сказал он, туша сигарету о край урны. – Или вы с ним снова не разговариваете? – А я спросил, что у вас за дела, – Лаки ковырнул гальку кроссовком. – Сегодня утром. А он сказал, что не знает. И отослал меня к тебе. Ригальдо стало и смешно, и неловко. Вот же коварный мудак. – Ты вчера так сурово сказал, что мне может быть стыдно за «не успел, не сделал, не сказал», что теперь я хочу все знать, – продолжал бубнить себе под нос Лаки. – Если Исли что-то грозит по его ебучей работе, я... «Что ты, парень, – закрутилось на языке у Ригальдо, – Исли ничего не грозит, кроме его немного нездорового сердца и, возможно, твоей немного нездоровой сестры, которую в любой момент может переклинить, и тогда она...» Исли поднял голову и глянул на них с Лаки – совсем небезмятежно. И снова нацепил на лицо самую светлую из улыбок, ласково обращаясь к Присцилле и, кажется, уговаривая ее уйти с пляжа. «Он все насчет нее понимает, – подумал Ригальдо. – Он или знает, или догадывается». – Какой-то ад, – сказал он вслух, и Лаки тут же взвился: – Ты вообще слышишь, о чем я говорю?.. – Лаки, – Ригальдо повернул к нему голову. – Исли ничего не угрожает. Мы с ним общаемся не по работе. Это другое. – Чего – другое? – Другое, – Ригальдо выделил это слово. – Пестики, тычинки. Соображаешь? – Да ладно, – сказал Лаки после короткой паузы. – Ты гонишь. Ригальдо предпочел никак не комментировать, просто, прищурившись, смотрел на Лаки через плечо. – О, – Лаки взъерошил вихры. – Ну охуеть. Он еще немного подумал и его прорвало: – Нет, правда? Или это такой прикол?.. – Я что, похож на человека, который станет прикалываться? – Не похож, – согласился Лаки. – Блин! Спасибо, что сказал, конечно, но теперь я таким дураком себя чувствую! – Ты сам спросил, – отбрил Ригальдо, пряча ухмылку. – Вот именно! – сказал Лаки. – Ладно, проехали. Боюсь еще чего-нибудь узнать! – Смотрите, мы нашли Лору Палмер! – донесся до них голос Исли. Ригальдо разглядел в его руках потрепанную и побитую волнами барби. Ее светлые волосы повисли клоками, одной ноги не было, а вторая была примотана скотчем. – Она совершенно точно мертва – и местами завернута в пластик, – довольно сказал Исли. Присцилла выдернула у него из руки куклу и быстро сунула ее в урну. И, подойдя к Лаки, доверительным жестом взяла его под руку. – Хей, привет, – он потрепал ее по голове. – Поедем домой к Исли?.. – «Санта Роза», – сказала она еле слышно. – Я хочу в «Санта Розу». – Назад в пансион? – у Лаки вытянулось лицо. Ригальдо перевел взгляд на Исли. Ему хотелось рявкнуть: ты же обещал больше не поддерживать иллюзию, что Присцилла нормальная! Сдай ее в государственную клинику на принудительное лечение! Исли смотрел в сторону моря. Ригальдо не удавалось поймать его взгляд. Зато на него вытаращилась Присцилла. Устало и обиженно, как замученный ребенок. – Хочу в «Санта Розу», – сказала она настойчиво. – Слушать музыку китов. – Ладно, детка, – торопливо сказал Лаки, и Ригальдо подумал, что он и правда очень любит свою ебнутую сестру. – Мы отвезем тебя туда. Правда же, Исли?.. – Конечно, – сказал Исли. – Лезьте в машину. Налетевший ветер растрепал ему волосы, завесил лицо светлой пеленой. Исли терпеливо ждал, пока Присцилла с Лаки поднимутся по ступенькам на опоясывающую пляж набережную. «Рай, – вспомнилась Ригальдо очередная цитата, – это очень большое и интересное место». А ад может быть очень маленьким. Уютным, маленьким и семейным. – Тебе не обязательно тащиться с нами до клиники, – негромко сказал Исли. – Могу подбросить тебя по пути, куда скажешь. Ригальдо посмотрел на часы. Время до семинара у него еще было, но с пляжа пора было уезжать. Правда, у него и здесь было одно незаконченное дело. – Я сказал Лаки. Исли метнул на него короткий внимательный взгляд, и Ригальдо повторил уже увереннее: – Сказал ему про нас. Исли едва заметно пожал плечами. И спокойно произнес: – Это хорошо. «Спроси же меня, почему! – мысленно твердил ему Ригальдо. – Я тебе популярно, блядь, объясню, что от меня ты так просто не отделаешься. Я не какая-нибудь... сраная Тереза!» Но вместо этого Исли спросил: – Так какие планы? – и почему-то было понятно, что речь идет вовсе не о вечере. И Ригальдо ответил, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно: – Я тоже думаю, что нам надо съехаться. Жить на два дома действительно неудобно. Он ждал от Исли каких-то слов, может, даже насмешек, но Исли молча положил ему ладонь на плечо. Так они и стояли, слушая, как грохочут на берегу волны.

***

– ... а потом я сказал, что это он должен ко мне переехать, – Ригальдо вытащил из трубы пылесоса застрявший носок и погладил лезущего под локоть кота. – Ну а он, конечно, сказал, что я долбоеб. Кот ходил по кровати, терся о руку Ригальдо, ставил лапы ему на колено и всячески демонстрировал, что не боится пылесоса, когда тот выключен. – Ну правда, – Ригальдо почесал Симбу под горлом. – Сам посуди. Мы же не содержанки какие-нибудь. Я не могу жить в квартире у босса. Даже в очень хорошей квартире. «Боже, какой идиот, – сказал ему Исли. – Что за вечные комплексы!» Ригальдо вытряхнул пылесборник, старательно завязал мешок и убрал пылесос в кладовку. – А потом они с Лаки поехали отвозить свою ебнутую, а я на семинар, – он снял фартук и бросил его на спинку стула. – И теперь я с ума схожу, как там все прошло. Симба согласно мяукнул, задрал хвост и с тяжелым стуком соскочил на пол, недвусмысленно подзывая хозяина к холодильнику. Ригальдо оглядел лофт. Разговаривать с котом вошло у него в привычку за те недели, когда он почти не общался с Исли. Сперва он, конечно, только крыл его матом, убирая лужи, а кот противно орал в ответ. Он испортил компьютерную мышку и разбил чашку, он влезал на разложенные документы, аккуратно раскладывая по ним толстый зад, он разбегался и прыгал на спинку подранного «гостевого» кресла так, что стекла дрожали. Ригальдо рычал на него и обещал отдать на живодерню. Когда кот в очередной раз обоссал лофт, Ригальдо нацепил на него шлейку и вывел на улицу, как собаку. И сказал: вот он, дивный новый мир индустриального города. Это тебе не заштатный Эймс. Вот сюда я тебя и выброшу, если ты не уймешься. Кот пер вперед по январскому грязному снегу, среди людей, собак и машин. Ригальдо видел, как они отражаются в витринах – мрачный мужик в черном пальто и волокущий его мрачный кот. Вечер Симба просидел за креслом, не вылезая даже к своей миске, и на ночь разжалобившийся Ригальдо взял его спать в постель. Утром оказалось, что кот повалил вешалку, стащил с нее шлейку и старательно обоссал. Ригальдо стоял над ней и ржал в голос, потому что ну это же надо было так выразить свою мысль. – Ладно, – сказал он, рассматривая идеально вылизанную квартиру. Он мыл, скреб и чистил ее, как только пришел с работы, гоня от себя всякие тревожные мысли. – Будем благоразумны. Если Исли все-таки приедет, надо будет немедленно уложить его спать. В дверь сильно постучали, Симба завопил, и Ригальдо, сделав глубокий вдох, пошел открывать. Исли вошел, распространяя запах дождя. На его плечах блестели капли воды. Ригальдо принюхался – нет, сигаретами не пахло. Утром Исли признался ему, что решил выполнить хотя бы одно предписание врача и бросает курить. «Потому что без кофе я точно не выживу». – Привет, – Исли опустил на пол два огромных пакета. – Ты долго. – Заезжал домой и в магазин. – Что у тебя там? – с подозрением уставился на мешки Ригальдо. – Не слишком тяжелое? – Не слишком, – Исли наморщил нос. – Не причитай надо мной. Ригальдо смотрел на него, а Исли ухмылялся – красивый, довольный, все как всегда. У него немного отлегло от сердца. Симба подкатился им под ноги, с коротким мяуканьем потерся о брючину гостя. – Привет, рыжий, – Исли наклонился и взял кота под брюхо, прижал к груди. – У-у, какой ты могучий король-лев! Как был – в пальто и с котом на руках, – он прошел в комнату. Ригальдо перенес его пакеты на стол. – Там ноутбук с жестким диском, трусы, носки, бритвы и зубная щетка, – спокойно объяснил Исли, поглаживая Симбу между ушей. – И немного овощей и сыра из супермаркета. Я знаю, что у тебя тут полно консервов, но иногда хочется чего-то съедобного. Не обижайся. Ригальдо решил, что обидится как-нибудь потом. – Есть хочешь? – пробормотал он, непривычно волнуясь. – Я сейчас что-нибудь сделаю. – Нет, – сказал Исли и опустил кота на пол. – Есть я не хочу. Иди-ка сюда. Они одновременно шагнули навстречу друг к другу. Ригальдо задержал дыхание, когда Исли взял его за подбородок. Сердце ухнуло в кишки и застучало, как сумасшедшее. Они сосались, как школьники в подземке, сталкивались зубами, толкались языками, постанывая и мыча. Ригальдо цеплялся за Исли обеими руками, обнимая так, как будто хотел, чтобы они растворились друг в друге диффузией. Твердый, как палка, член прижимался к его паху, и Ригальдо терся об него, раздумывая, не очень ли это позорно – попросить Исли вставить ему без всяких прелюдий. – Я хочу тебя, – сказал Исли между поцелуями. – Ужас, как сильно. «А я все равно хочу сильнее», – подумал Ригальдо и потащил его к кровати. Кот вился у них в ногах, терся о штанины. По пути Исли раздевался – сбросил пальто и шарф, перешагнул их, стянул через голову свитер и расстегнул на Ригальдо ремень. Когда его рука влезла в трусы и крепко сжала ягодицу, Ригальдо почувствовал, что вот-вот спустит, и задохнулся. – Постой, не так быстро, – он попытался отстраниться, выровнять дыхание. – Да ты ебанулся, – сказал ему Исли с нежностью. – Быстро? Да я с Рождества блюду целибат. Ригальдо сумбурно подумал, кому же он тогда вчера отсасывал так, что искры летели, но Исли уже повалил его на постель и стаскивал свои брюки. И где-то между тем, как Исли поцеловал его в шею, и тем, как он стиснул его сосок, Ригальдо с опозданием посетила ужасная мысль. – Послушай, а тебе вообще можно? – он приподнялся на локтях. – Нагрузки на сердце, вот это вот все... Исли укусил его в подбородок. Ригальдо взвыл. – Мне – можно, – уверенно сообщил Исли. – Иначе зачем вообще жить. Они беспорядочно барахтались, закидывая друг на друга ноги, цепляясь руками за плечи, как разлученные близнецы, они катались, вминая друг друга в покрывало и терлись членами. О боже, подумал Ригальдо, когда Исли наконец совсем содрал с него джинсы и всунул колено между голых ног. Он был прижат к постели телом Исли, и, боже, как же это было хорошо. – Лежи, – велел Исли и щелкнул крышкой от тюбика. Он выдавил столько смазки на промежность, что Ригальдо чувствовал, как она стекает между его ягодиц. Исли отбросил тюбик, размазал лубрикант, ненароком пропихнув пальцы в сжавшееся отверстие, и достал презерватив. Ригальдо подставил ладонь. – Давай я тебе надену. Исли замер. – Давай, – отозвался он шепотом. Член Исли, горячий и гладкий, послушно лег в руку, и Ригальдо на ощупь раскатал по нему презерватив. Все это время Исли легко его поглаживал, а как только Ригальдо справился, заставил развести ноги, подхватил под колени и начал входить. Плечи Исли закрыли обзор, и, скосив глаза, Ригальдо мог видеть только белые волосы, лезущие в лицо. Член входил в него туго и медленно, несмотря на обилие смазки, с тупым сладким давлением, и Ригальдо изнемогал от этой пытки. Он пытался елозить и подгонять Исли, но тот двигал бедрами совсем понемногу. – Блядь, – пробормотал Ригальдо. – Да что же ты делаешь... Убил бы!.. – Я тоже тебя люблю, – сказал ему на ухо Исли. Перенес вес на выпрямленные руки и пригвоздил Ригальдо к кровати. Тот захлебнулся воздухом. Исли ебал его, опираясь на руки, нависал и с размаху вколачивался так сильно, что у Ригальдо темнело в глазах, а когда Исли немного менял угол, то Ригальдо матерился и сдавленно ахал. – Погоди, давай по-другому, – сказал Исли и, высвободившись из его рук, сел на пятки. Он подтянул Ригальдо на себя и снова вставил, придерживая за бедра и двигаясь с какой-то первобытной грацией. Ригальдо, как зачарованный, смотрел, как волосы на груди Исли темнеют от пота, как напряжены мышцы плоского живота. Лицо у Исли было раскрасневшимся и отрешенным. Он хватал Ригальдо то за бока, то за бедра, двигаясь со все нарастающей амплитудой. Каждый толчок отдавался у Ригальдо в яйцах, заставлял судорожно поджимать пальцы ног. И на пике движения Исли Ригальдо кончил, твердя его имя. И ему показалось, что потолок лофта рухнул, а может, это просто Исли упал на него, содрогающийся и мокрый. Кто-то дул ему в висок, очень нежно. Ригальдо разлепил склеившиеся ресницы и наткнулся на озадаченный взгляд Исли. Пошевелившись, он понял, что лежит в кольце его рук. – Ты меня напугал, – сказал Исли. – Мне вдруг показалось, ты умер. – Я тебе не какой-нибудь инвалид с аритмией, – вяло огрызнулся Ригальдо. – Мне просто было хорошо. – И мне тоже. Они соприкасались мокрыми лбами и обнимали друг друга за плечи, дыша, будто после большой гонки. Колена Ригальдо коснулось что-то меховое, и он рефлекторно поджал ногу. – Это твой кот, – объяснил ему Исли. – Он приходил нюхать мою подмышку. Кажется, он бисексуал. – Он натурал, в Эймсе он наделал котят всем соседям моей тети. – Ну, значит, он Мистер Толерантность. Ригальдо засмеялся. Он начал мерзнуть, и Исли, видимо, тоже – он сел и начал вытаскивать из-под них одеяло, и вдруг замер. Ригальдо проследил его взгляд и чертыхнулся. Он совершенно забыл убрать кое-что. – Поверить не могу, – сказал Исли, таращась на стену. – Это что, Магритт?.. – «Принципы удовольствия». – Обалдеть! – А, херня, – зевнул Ригальдо. – Это даже не репродукция. Вырезал из плаката-календаря. – Но ты вставил ее в рамку и повесил на стену. – Меня все-таки воспитала учительница, я неравнодушный к искусству человек. – И что это? – Исли полез из кровати, не озаботившись даже надеть трусы. – Какая-то твоя пасхалка к Линчу? Что-то из третьего сезона?.. Человек в строгом костюме, у которого солнце вместо головы? – Нет, босс, – Ригальдо вытянулся во весь рост и заложил руки за голову. И почему-то решился сказать чистую правду: – Когда я смотрю на нее, то представляю, что это ты.