(Не) нужный

      Музыка добила со всех сторон, и как оказалось Стилински скучал по подобному. Много людей, много звуков, еще больше тех, кого ты видишь впервые. И самое главное, никакой сверхъестественной опасности. Они взяли с Лидией по коктейлю и заняли свой диванчик. Мартин не любила отдыхать без повышенного комфорта, потому заказала им столик. Приговорив первую порцию спиртного и обсудив тему того, какой же Джексон придурок отправились на танцпол. Банши как всегда двигалась прекрасно, привлекая внимание окружающих, однако, она также заметила, что Стилински изменился. Да, новая и хорошая одежда подчеркнула подтянутое тело, крепкие руки, тонкую талию и соблазнительные бедра, но главное изменение касалось того, что Хранитель двигался по-другому. Во всех его движениях теперь скользит животная грация, подросток словно стал совершенно другим, демонстрируя свою сексуальность всему миру, будто говоря: «Вот он я, а вы не замечали».       Конечно же потом они выпили ещё, и ещё немного, но в какой-то момент Лидия потерялась. Она выпала из реальности, моргая заторможенно, стараясь нащупать свой телефон в сумочке. Мартин не на шутку перепугалась, потому что собственные пальцы отказывались двигаться. Надо позвонить Питеру, потому что банши едва сдерживает крик в своем горле, слушая голоса, которые в один голос начинали нашептывать ей о беде, грозя вечными муками.       Стилински отрывался на танцполе и ему было все равно, кто вокруг него трется, прикасается — пока это не Питер организм Хранителя не ощущает ровным счетом ничего, даже чувство дискомфорта словно отключилось. Как, видимо и инстинкт самосохранения, но в защиту мальчишки стоит сказать, что него в принципе с главным инстинктом направленном на выживание тяжеловато было с самого рождения. Стайлз принимает из чужих рук коктейль, хотя свято верит, что это Лидия принесла очередную порцию увеселительного напитка. Стилински редко напивался, в основном потому что в его организме постоянно были таблетки, и это первый его разгул после интоксикации. Спиртное расслабляет тело, чужие руки нисколько не смущают, ведь если закрыть глаза то в сознании легко всплывает лицо Питера, его мощная грудь, сильные руки, бархатистый голос и усмешка. Носитель Искры настолько погрузился в свои фантазии, что не заметил как выпил коктейль из чужих рук, а после и вообще потерял связь с реальностью. Перед глазами все расплывалось, во рту было дьявольски сухо, немного подташнивало и скорее хотелось оказаться под теплым боком у Питера. Следующее, что понимает Стилински, так это то, что он на улице. Взгляд проясняется, но руки и ноги так и не желают двигаться, точнее не могут, поскольку его держат два мужика.       — Погляди, какая сучка, давно у меня не было таких сладких мальчиков, — говорит один. Его лица Стайлз не видит, он изо всех сил тянется к связи, но не может её даже ощутить толком, видимо наркотик в напитке был очень сильным.       — Отъебись от меня, утырок! — рычит Хранитель, слабо дергая ногами, стараясь выпутаться из-за захвата, понимая, что уже лежит на грязном асфальте.       — Какая дерзкая сучка нам попалась! Мало того, что тусуется с оборотнями, так еще смеет ругаться матом, — звонкая пощечина прилетает как из тумана. Боль отрезвляет, взгляд проясняется слегка.       — Мы не поверили Арджентам, что у них тут договор с такими мразями как вы, но реальность такова, что сначала надо очистить тебя от волчьего запаха, — гогочет еще один и передает нож своего напарнику. Третьи молчит, лишь довольно хмыкая. Фокусируя на нем взгляд Стайлз понимает, что он снимает на мобильник все происходящее.       — Лучше бы Вам отпустить меня, — предупреждает, стараясь нащупать Искру внутри себя, натыкаясь на глухую тишину.       — Не переживай, мы отпустим тебя, когда ты станешь чистым, — ох уж эти россказни! Нож легко разрезает одежду на теле подростка, являя насильникам красивое тело с сотнями родинок.       — Какая же ты красивая сучка, — острие ножа скользит по животу, оставляя царапину после себя, вынуждая парня замереть, пока лезвие рассекает ремень на брюках, затем и сами брюки.       — Интересно, ты часто принимаешь в свою задницу член псины? Или же наоборот вставляешь жалкой собаке, по самые яйца, — подростка подняли с земли и бросили на какие-то баки животом. Помимо всего он приложился еще и подбородком о железяку, прикусив губу до крови, оцарапал ладони. Страшно не было, внутри кипела только ярость, но тело всё ещё не слушалось своего законного хозяина.       — И чего ты девчонкой не родился? — говорят ему на ухо, пока омерзительные прикосновения оставляют на светлой коже синие следы, а пахнущая падалью пасть кусает за плечи. Вот тогда Стайлз пугается. Он помнит и понимает, насколько важно было Питеру ощущать его запах, он сам любил уткнуться в шею альфы и дышать его кожей. Вот тогда Хранитель начинает вырваться, чувствуя силу внутри себя. Его хватают за волосы и со всей силы бьют лицом о железо крышки бака, разбивая нос, сдирая кожу со лба. Ноги ему раздвигают насильно, пока толстые сосиски чужих пальцев ощупывают задницу. Чужой член уже оставляет смазку на светлой коже.       — Был бы хорошим мальчиком, я бы тебя даже растянул, — Стилински с ужасом слышит, как гогочут напарники этого психа, как рвется упаковка презерватива, ему не выбраться! Изгибаясь всем телом, подросток наклоняется к баку, в после откидывается резко назад, прилетая затылком прямо в нос ублюдку, ощущая как грязная кровь падает на тело. Ответ не заставляет себя ждать, ему прилетает по ребрам, ногам, снова по голове, в назидание ему ломают пару пальцев на левой руке, а ягодицы раскрывают до боли. Стайлз старается максимально закрыть связь, не произнося ни звука.       Мир будто замер. Подросток прижался щекой к холодному мусорном баку, закрывая глаза. Парень не был готов к такому, но не позволит альфе ощущать весь этот ужас.       Рычание рядом отвлекло насильников, а подросток уже почти прощался с жизнью, потому что после такого он точно не сможет смотреть в глаза альфе. В какой-то момент руки удерживающие мальчишку в вертикальном положении исчезают. Он сползает по баку вниз и с трудом разворачивается лицом к происходящему, но не приходит в священный ужас. Наоборот, внутри него будто разрастается теплая радостная волна, накрывая с головой. Питер здесь. Он здесь, он в форме волка, и его зубы уже отняли жизнь одного нападавшего, окрашивая подворотню в алый цвет, пачкая его мех. Второго он приканчивает мощным прыжком, переламывая хребет, но хищнику этого мало, он смыкает зубы на тостой шее и в яростном порыве отрывает голову «охотника». С белоснежных клыков капает кровь, а Стилински готов поклясться, что это самый сексуальный вид вожака, самый красивый — вот такой, украшенный чужой кровью.       — Не подходи, — Стайлза дергают вверх, к горлу приставлен нож, он почти весь обнажен, в грязи и синяках, но улыбается. Темная частичка Ногицунэ в нем ликует, он упивается чужой болью. — Если ты подойдешь ближе, я перережу глотку этой сучке, — но голос нападавшего дрожит, а лезвие «скачет» в руках. В тот миг подросток ощущает свою Искру, концентрируясь только на ней, вкладывая весь свой гнев и ярость в выброс энергии. Сила вырывается на свободу, и бьет противника в лицо. Громкий визг, напоминает поросячий. Стайлза отпускают. Он падает на колени, а волк мощным прыжком валит насильника на колени. У мужчины нет глаз, они лопнули и вытекли, на щеках, лбу, всем лице множество разрывов. Этот ублюдок скулит и пытается вырваться из хватки альфы. Вожак же давит своим весом на обидчика, прижимая к земле, не сводя взгляда со своей пары. Глаза обоих полыхают алым, так идеально сочетаясь с кровью вокруг. Стилински ощущает жажду крови Питера, он знает, что этого ублюдка нужно убить, иначе он приведет за собой свору таких же шавок как и он сам. Но с другой стороны, неужели будет правильно убить только мелкую сошку? Калаверос, один из самых честных кланов, и они вершат суд над своими в том числе.       — Оставь, пусть Ардженты его заберут. Он больше не наша проблема, — слова даются с трудом. Подросток видит неодобрение альфы, ощущает как жажда крови клубится в нем. — Если мы уберем только шестерку ничего не изменится, — убеждает вожака Хранитель.       — Нам нужна голова их главаря и его приближенного круга, — волк отступает, приближаясь к своей паре, облизывая израненное лицо, едва сдерживая тихий скулеж.- Но подарочек, я ему оставлю, — Стилински поднимается на ноги и со всей силы наступает на чужую ладонь, давит до противного хруста сломанных пальцев, а после позволяет Питеру забрать его, обратиться в человека и унести.       Только оказавшись в машине Хэйла Стайлз дает волю слезам и своему страху, боли во всем теле. Это душит оборотня, он готов бросить машину на дороге и забраться назад, чтобы вытянуть всю боль из своего мальчика. Но, первым делом они должны добраться до дома. Дом — это крепость. Особняк встречает их обеспокоенными оборотнями и гробовой тишиной. Питер укутал Стилински в свой пиджак, только сейчас осознавая, что в его руках еще ребенок, да способный, умный и сильный, но все еще дитя. Ванну помогает принять, промыв все раны, долго вытягивает боль из сломанных пальцев, по связи пропуская свои силы внутрь Стайлза, слыша как скулит подросток от сопротивления такому близкому контакту. Сейчас подростку хочется содрать с себя кожу, искупаться в кислоте, лишь бы не было на нем чужого запаха. Хэйл ничего не говорит, только лечит, а после баюкает в своих руках, забирая боль и страдания.       Ночами подросток просыпался с криками, и достаточно долго не мог понять, где находится, и только альфа мог его успокоить, вернуть его уставшее сознание в нормальное состояние. Питер был обеспокоен, но сделать ничего не мог. Стилински не разговаривал о происшествии, не пытался даже поговорить со Скоттом, что уже неделю околачивается под окнами дома. Элли тоже с ним вместе, потому что ей нужно было узнать больше информации о нападавших, потому что тот, раненный скончался ещё до приезда Криса, умерев от кровопотери и отравления неизвестным ядом. Вожака пугало то, что связь была открыта, но он постоянно натыкался на чью-то злую волю, а за этой тьмой видел плачущего ребенка, что звал маму.       — Стайлз, — тихо зовет альфа, притягивая подростка к себе в руки, он молча сопротивляется несколько секунд, а потом цепляется за оборотня изо всех сил, наконец-то, спустя неделю давая волю слезам и своим крикам, страху и отвращению к самому себе. Хэйл крепко держит свою пару, утаскивая на узкую постель в комнате Стилински, давая сжимать себя до боли, до ощутимого хруста, но не отпуская, давая силе Искры вырваться, взрывной волной встречаясь со стенами.       — Я с тобой. Больше никто не посмеет тронуть тебя, — шепчет волк и получает горячий, отчаянный поцелуй, с привкусом крови, наконец-то пробираясь сквозь тьму в душе Хранителя, забирая на руки несчастного мальчика, успокаивая. Стайлз почти кусается больше, чем целуется, он черпает свою силу из альфы, сверкая алой радужкой глаз. Он царапается, порыкивает и пускает альфе кровь, но тот лишь сильнее сжимает подростка, зарываясь пальцами в отросшие волосы на голове, принимая всё, что дает ему этот несносный мальчишка.       На следующие утро Стилински нельзя было заткнуть, он интересовался стаей, взял потом с собой Пита для прогулки к Неметону, вернувшись с перепуганным волчонком, на шее у которого красовалось несколько рун. Стайлз на это только отмахнулся, и заявил, что никто не посмеет принудить членов их стаи к чему-либо. Черные линии рунического письма быстро впитались в кожу молодого волка, шепотом рассказывая как вокруг них полыхал мертвенно синий огонь и деревья словно кричали о чем-то, а после Хранитель стал похож на дикого зверя, приникая к пню всем своим телом, укрытый этим страшным пламенем. Тем временем подросток с деланным равнодушие нанес каждому члену стаи руны на кожу, обойдя слишком уж маленьких волчат.       В Стилински словно что-то перещёлкнуло, он не боялся ходить в лес один, пропадая в заповеднике часами, не закрывался от Питера, напитывая альфу спокойствием, выравнивая последствия срыва, утоляя его жажду крови пойманными кроликами или пригнанным из леса оленем. Стайлз как будто настроился на волну вожака, следуя голым инстинктам, пока его человеческая суть переживала ночами ужасы снова и снова, цепляясь за плечи Питера, до кровавых царапин, криков ему в шею, слёз в подушку. Дитон утверждал, что такие ситуации увековечены в книгах, сообщая, что всё придёт в норму со временем.       Раньше Хранителей забирали у семьи в детском возрасте и не редкостью было двоякое поведение, агрессия, но подросток не был таким. Наоборот Хранитель сидел с детьми, нянчился с младенцами, заставляя сердце Питера сжиматься, волка внутри скулить, царапать рёбра изнутри, оставляя глубокие засечки на белых костях. Хэйл понимал, что это тоска по семье нормальна, что они, если и сойдутся с подростком, смогут усыновить ребёнка, но сначала нужен университет, профессия, а к тому времени, может, и получится сделать дом самым безопасным местом для волков и лояльных охотников. Стоп! Это точно мысли Стайлза, особенно учитывая, что он смотрит своими невозможными глазами прямо на альфу, улыбаясь мягко, аккуратно, едва приподняв уголки губ, лаская только взглядом, пока крепко держит малыша на руках, позволяя ощупывать своё лицо, обнюхивать шею и жевать ворот своей футболки, со смехом отстраняя.       — Лиззи, фу, нельзя это есть, — а после направляется к Питеру, вручая тому девочку, вынуждая вожака замереть испуганно, пока ребенок льнет, уткнувшись носом в шею.       — Вкусно пахнет, — произносит Стилински, приваливаясь к крепкому плечу Хэйла, впуская в свои воспоминания о матери, о том, что именно так он ощущает семью, уют, радость. Всё то, что так глубоко спрятано в душе, сохраняя каждое такое воспоминание в себе.       — Да, — спина альфы расслабляется, а одна рука ложится на плечи пары, поглаживая, вырывая из горла довольно урчание.