Hard Corn Porn

11. Раны и шрамы – Мистер Фёрст. Исли медленно поднял глаза. Клэр протягивала ему маффин. – Это из нашей сестринской, Синтия сама выпекает. Возьмите, это вкуснее, чем из автомата. Исли поблагодарил, но так и не смог заставить себя откусить. Они с Клэр сидели на пластиковых стульях в вестибюле неотложного отделения медицинского центра Харборвью. Исли смотрел, как ровно светится над дверью отделения табличка «не входить». – Почему они не разрешают мне сдать кровь? Я универсальный донор. – У Ригальдо отрицательный резус, мистер Фёрст. К тому же у вас сегодня был сердечный приступ. Не надо об этом беспокоиться. У них достаточно крови, я узнавала. Исли пошевелил пальцами. – Мне ничего не говорят. – Скажут, как только это станет возможно, – Клэр подняла руки и принялась одну за другой вытаскивать шпильки. Она сняла фату и тряхнула короткими волосами. – Я знаю, что ему накладывают швы в операционной. Простите, мне надо сходить привести себя в порядок. Я собираюсь устроиться сюда на постоянную работу; будет нехорошо, если старшая сестра узнает меня в таком виде. Исли без интереса посмотрел на «такой вид». Под белым шифоновым платьем на Клэр были черные чулки, разорванные в нескольких местах, и высокие лыжные ботинки. Со спины платье было в земле. Он уже знал, что Клэр попала в дом, протиснувшись под застрявшей гаражной дверью. – Как Лаки тебе позволил войти одной в дом?.. – Он тоже пытался, но не смог влезть, – Клэр пожала плечами. – Мы шли пешком через лес и сразу увидели вас, когда подошли к дому. Шел дождь, было темно и из дому нас не было видно. Я сразу сказала: звони в полицию, это не слишком похоже на вечеринку. Мы собирались дождаться их, но она... Присцилла вела себя агрессивно. Мы обежали дом и нашли дверь в гараж. Я легла на спину и пролезла, а Лаки застрял. Тогда он вернулся и стал отвлекать... – Идиот. Я бы не пустил девушку. – Мы с Лаки привыкли во всем полагаться друг на друга, мистер Фёрст, – Клэр взглянула на него с серьезным выражением. – Я знаю, что могу доверять Лаки, а он мне. Он бы не пустил меня, если бы не был уверен. Она собиралась встать, но Исли взял ее за руку. – Прости, я говорю ерунду. Вы нас спасли. Спасибо тебе. И Лаки тоже спасибо. Глаза у Клэр были сдержанными и печальными. – Лаки все время повторяет, что этого могло и не быть. Обычно-то я так не делаю, – Клэр снова села, обняла себя за плечи, – ну, чтобы приехать в гости без предупреждения. Но сегодня Лаки как-то меня уболтал. Наверное, мы просто были хорошо выпившими. Лаки подрался на вечеринке, пришлось уйти... А вот и он сам. – Я что, должен был смотреть, как этот жлоб пристает к моей девушке? – Лаки неслышно подошел сбоку, встал в нескольких шагах. – Вот мы и ушли, а вечер был в самом разгаре... И я сказал: «Поехали к дядькам». Исли закрыл глаза. Боже, «к дядькам». – Клэр, ты не хочешь переодеться? Ты мокрая, – неловко сказал Лаки, касаясь ее плеча. Он снял свою куртку и стоял в футболке с костями и потекшим гримом «скелета» – красивый, рослый и очень хмурый. Исли подумал, что Лаки выглядит стремительно повзрослевшим. – Ты был в полицейском участке? – спросил он, и Клэр быстро сказала: – Я вас оставлю. Мне правда надо переодеться. И, мистер Фёрст... – она обернулась через пару шагов. – Снимите уже с горла вашу наклейку. Персонал пугается. У Исли горело лицо, когда он сдирал «жуткую рану» с шеи. Лаки проводил удаляющуюся Клэр взглядом. – Не знаю, видел ты или нет, но Присцилла сопротивлялась, как черт, – тихо сказал он. – Когда на нее надевали наручники возле вашего дома, она укусила полицейского в щеку. Ее с трудом упаковали в машину. Она ничего не говорила, только звала тебя и меня... Так, что сердце разрывалось. Исли смотрел под ноги. Он ничего не видел. Когда Ригальдо отрубился, у него случился еще один приступ тахикардии. Их обоих привезли в госпиталь, даже показания на месте не брали. Лаки поехал в полицейский участок с Присциллой. – Это было ужасно. Она такое несла... – Лаки сжал кулаки и опустил голову. – У нее как будто все стоп-краны сорвало... – Присцилла больна. Я думаю, что настоящая психиатрическая экспертиза это покажет. – Теперь я тоже это вижу, – Лаки сглотнул. – Исли, я хочу... хотел попросить прощения, я столько лет обижался на тебя, что ты оплачиваешь ее содержание в «Санта Розе»... Теперь вот Ригальдо пострадал, и... Я вел себя как капризный и глупый ребенок... Исли закусил щеку изнутри. О нет, Лаки, здесь не ты самый большой мудозвон, вовсе нет. – Наши родители, дедушка, горничная... Это ведь все она? – Лаки, – Исли не выдержал, поднял голову. – О чем ты говоришь. Ты хоть понимаешь, что я, я один виноват, я один все время нес за Присциллу ответственность? И я видел, что с ней не все хорошо, но шел на поводу, пока не случилось то, что случилось. И на месте Ригальдо могла оказаться Клэр, потому что она твоя девушка – просто повезло, что Присс не знала о ее существовании. Но представь, что ты познакомил бы их на своей свадьбе! Он уткнул лицо в раскрытые ладони. И тогда Лаки коснулся его плеча. – Исли, я готов ее с тобой разделить, – хрипло сказал он. – Эту ебаную взрослую ответственность. Мне уже не одиннадцать лет все-таки. Я сказал сержанту, что выдвину обвинение. Про... родителей, про тот раз. Они не были в восторге – то дело считалось закрытым, но я дал показания против Присциллы. Им придется его пересмотреть. – Она сумасшедшая, Лаки. Суд не признает против таких, как она, обви... – Но она опасная сумасшедшая. Пусть ее содержат там, где положено, – голос Лаки сломался. – Но... Ты знаешь, пиздец в том, что мне все равно ее жаль. И, наверное, я последний раз говорю кому-то об этом. Исли поднял голову. Лаки стоял над ним, и по его загримированному лицу текли слезы. – Я дебил какой-то, наверное. Мне всех жаль. Маму, папу, Присциллу, Ригальдо, – повторил он, и Исли не выдержал – встал и обнял его. И Лаки беззвучно разрыдался ему в плечо, сдавив его в ответ в медвежьих объятиях. *** Утро Исли встретил на стуле, невыспавшийся и небритый, с затекшей спиной и в состоянии терпеливой тоски. К Ригальдо его не пустили – у того что-то раскровилось за ночь, и его опять увезли на каталке. Как только Исли сходил в туалет и включил телефон, на него обрушился шквал звонков. Он не удивился: стоило открыть новости в телефоне, как из браузера выскочил он сам. Фотографии были в основном старые, с каких-то тусовок, на них Исли сиял широкой улыбкой, на некоторых даже позировал. Исли посмотрел на свою довольную рожу под заголовками «Кровавый Хеллоуин» и «Трагедия на вилле “лесного короля”», и его затошнило. Из всех сообщений он ответил только на два, по работе. Потом позвонил Лаки, приглушенно отчитался. Их с Клэр вызвали на второй круг дачи показаний, и полицейский инспектор поделился свежими новостями: оказывается, в этот раз Присцилла уехала из клиники не одна. Вместе с ней «Санта Розу» покинула еще одна девушка. Они суетились под видом подготовки к Хеллоуину. В «Санта Розе» его праздновали очень любовно: ставили спектакль, закупали у фермеров яблоки и тыквы, шили костюмы – отсюда и взялась «голова единорога». Присцилла ходила за своей напарницей тихая, как мышка, а та вела себя с ней покровительственно и надменно. По-видимому, они залезли в фермерский фургон. А позже девушку нашли на шоссе дальнобойщики. Живую, дышащую – но с веткой в правом глазу. – Как ее зовут? – произнес Исли и потер висок – у него болела голова. Он так и не приобрел привычку носить с собой аспирин – за него это делал Ригальдо. – Я не помню, вроде Одилия... – Офелия, – пробормотал Исли. – Чего и следовало ожидать. Он больше не пил кофе: опасался, что сердце не выдержит. Курить не ходил, чтобы не пропустить каталку. В какой-то момент до него дошло, что он все еще в той же вонючей, заскорузлой рубашке, пропитавшейся кровью Ригальдо, и он набрал Люсиэлу. Ему тоже нужно было явиться в отделение полиции, но пока он не мог заставить себя покинуть госпиталь. А уж на то, чтобы войти в свой пустой и растерзанный дом, у него не было никаких сил. – Мистер Фёрст! – голос у Люсиэлы был воинственно-напряженный и запыхавшийся, как будто она бежала – или же только что с кем-то горячо спорила. – Вы в порядке?.. У нас все с ума сходят. Я взяла на себя ответственность и перенесла встречи на... Исли поморщился: он не мог сосредоточиться. Не мог опознать даже смутно знакомый голос на фоне. – Да! – с явным наслаждением повторила его секретарша. – Никаких встреч до вашего возвращения! – Мисс Сауз, – перебил ее Исли. Голова просто раскалывалась. – Люсиэла. Вы не могли бы привезти мне пиджак и рубашку в больницу? У меня должен висеть запасной костюм в кабинете... – Конечно же, мистер Фёрст. Я привезу. Он объяснил, как его найти в Харборвью, и занял свой пост. Напротив него маленькая девочка легла на живот, сдвинув вместе два стула, и, высунув язык от усердия, рисовала оранжевого кота под зонтом. Мать сидела, уткнувшись в телефон. Исли смотрел на нее, не отрываясь, и видел Присциллу. Присцилла выдувала мыльные пузыри, и они летели через ярко-золотую осень парка Керри к заливу – а Присцилла бежала через газон к родителям и смеялась, смеялась. Он совершенно не представлял, в какой момент она стала другой. Потом он вроде бы задремал и проснулся от острого цокота по кафелю. Напротив него стояли высоченные белые сапоги. – Я ненавижу больницы за запах и за эти презервативы для обуви, – сказала Тереза и поправила порванные бахилы. На ней был сногсшибательной красоты белый плащ. – Я привезла твой костюм, – она махнула чехлом для одежды. – Что ты здесь делаешь? – спросил Исли. – Где Люсиэла? – Твоя секретарша держала оборону, но мне нет равных в боях в грязи, – Тереза мальчишески ухмыльнулась, но тут же посерьезнела. – Прости. Ты сбрасывал мои звонки... – Я всех сбрасывал. – ...поэтому я поехала прямо в «Нордвуд». Твоя ужасная женщина отфутболивала меня раза четыре, но, когда ты позвонил... Можно сказать, мы объединились перед лицом апокалипсиса. Исли поднялся со стула. На каблуках Тереза была с ним одного роста. Она не отводила глаза. – Я не могу сказать, что рад твоему визиту, – сухо сказал он и отобрал костюм. – Зачем ты приехала? Чтобы добить меня, напомнить, какой я дурак? – Ты совершенно точно дурак, дорогой мой, – сказала Тереза. – Иди умойся, ты весь в крови. Из туалета Исли вышел посвежевшим. Он вымыл руки и шею над раковиной и долго плескал в лицо холодной водой, пока ему не показалось, что кожа совершенно задубела, но зато зомби в зеркале приобрел более живой вид. Он переоделся, вернулся к Терезе и обнаружил, что она купила ему «Сникерс». – Спасибо, – Исли вытянул ноги. – Прости за резкий тон, я ценю твою готовность подставить бывшему жениху плечо, но я правда сейчас... не готов прислоняться. – Исли, – Тереза смотрела в дальний конец коридора, – я тоже не готова расспрашивать, как все случилось. Мне достаточно знать, что эта... это... сидит за решеткой. И что ты не станешь миндальничать. Я всем сердцем надеюсь, что ваши совместные показания упекут ее навсегда. – Тереза... – Нет, подожди, – перебила она его. – Исли, мне жаль твоего мальчика, но пойми: у меня есть право на этот разговор. Я боялась Присциллу три года. Три – ебаных – года мне периодически снилось, что твоя девочка взбирается на меня сверху и срезает мне лицо кухонным ножом. Исли уставился в пол. – Наверное, мне пришлось бы ходить к психотерапевту, но один человек и так очень сильно помог. И ради этого человека я пришла попросить: не упоминай об инциденте со мной и Присциллой. Он внимательно посмотрел Терезе в лицо. Она не отвела взгляд. – Не хочу внимания к себе – ни полиции, ни прессы, – деловито сказала Тереза, разглаживая белый плащ. – И тебе, дорогой, это тоже не нужно. Если у оставшихся акционеров «Нордвуда» появятся подозрения, что ты держал в совете больную Присциллу ради выгоды, будут проблемы. А так нет никаких вопросов. Не знал – значит, не знал. Исли признал, что в словах Терезы действительно есть некоторый толк. – Значит, ты не так одинока, как пишет о тебе пресса? – спросил он, лишь бы что-то сказать. Спать хотелось ужасно. Тереза уклончиво улыбнулась. – Значит, так. Исли сунул руки в карманы и совершенно некультурно зевнул. – Кстати, у входа в больницу болтаются репортеры. Будешь выбираться – ищи какой-нибудь технический выход. – Спасибо, – пробормотал он, не уточняя, что ему некуда уходить, и прислонился затылком к стене. И сразу провалился в глубокую черную яму. Но, засыпая, он еще чувствовал, как Тереза осторожно забирает из его пальцев телефон, чтобы отключить звук. Ему показалось, что он отключился всего на минуту, но, когда он проснулся, оказалось, что Тереза ушла час назад. – Мистер Фёрст! – темнокожая медсестра терпеливо смотрела на него сверху вниз. – Вы можете посетить пациента. Исли пригладил волосы, одернул пиджак и двинулся за ней следом, не имея в голове ни одной здравой мысли, только страх, что, увидев его, Ригальдо скажет: «Иди отсюда». *** – ...а потом он съел салат и объявил, что мы его заебали, – голос Лаки в трубке лучился безмятежностью, – потому что жизнь его не готовила к тому, что у него будут «сосать прощения» все Фёрсты одновременно. Исли, я не понял, это был... эвфемизм? – Господи, откуда ты такие слова знаешь, – Исли листал служебные записки. – Это была метафора. В чем разница, объяснят в колледже. – Да я могу погуглить. – Дерзай, – он отложил подписанную папку и включил почту. – Лаки, ты извини, но мне надо работать. – Ты странно разговариваешь, – сказал его племянник с подозрением. – Все нормально? – Лаки, у меня двенадцать страниц неотвеченной рабочей почты, неутвержденный план платежей, непроверенная сводка заказов, а в спину дышит финансовый отдел и совещание. Это проблема. Если я не включусь в нормальный ритм прямо сейчас, мы скоро разоримся к хуям. – Ладно, – вздохнул Лаки, и Исли представил, как он потягивается на стуле, заложив руки за голову и прижимая телефон к уху. – Мне просто показалось, ты грустный. Но все налаживается же. Вот и Ригальдо поправляется. Сказал, что, когда выпишется, распнет всех, кто присылал ему цветы, потому что чувствует себя сраной Мадонной. – Да, – Исли перевернул страницу. – Он точно скоро поправится. – Вот видишь, все хорошо. Бывай. Когда Лаки наконец отцепился, Исли поднялся из-за стола и, сунув руки в карманы, уставился на залитый холодным осенним солнцем город. Все было отнюдь не хорошо, но Лаки был последним человеком, с которым бы Исли этим поделился. По правде сказать, в мире не было человека, которому он бы признался, что целых пять дней пребывает в томительном ощущении начала конца. Он выслушал болтовню Лаки об их занимательном общении с Ригальдо, как отчет одного из участников экспедиции к северному полюсу. У него было столько же шансов услышать это вживую, как и побывать на этом гребаном полюсе. С ним Ригальдо отмалчивался. Нет, он не бойкотировал и не запирался в палате, расспрашивал про работу, без утайки рассказывал о самочувствии – и все. В первый же день он выслушал все, что Исли сбивчиво ему высказал, подвинув свое кресло к койке и уткнувшись мордой в больничное одеяло, – и ничего не сказал. Исли привез ему ноутбук, но ни разу не видел, чтобы тот был открытым. Ригальдо много спал, а если не спал – читал или просто лежал, думая о чем-то своем. На все попытки вытащить его на откровенный разговор он только коротко зыркал – так, что у Исли язык прилипал к гортани. – У него нервный шок, сэр, – доверительно объяснил Исли врач. – Ему нужно время или занятия с психологом. По-видимому, нервный шок Ригальдо включался один на один с ним. Лаки обмолвился, что они с Клэр неоднократно обсуждали при нем свое общение с полицией. Исли видел в этом неоспоримые признаки приближающегося срыва. И ничего не мог изменить. Все эти пять дней его осаждали полиция и журналисты, он даже добился короткого свидания с Присциллой через стекло. Оно оставило ощущение пустоты и холода. Присцилла молча дула в трубку, пока он говорил, что ей никто не желает зла – только помочь. Потом она попросила ее увести. Исли долго смотрел в закрывшуюся дверь. Чтобы не начать от всего этого пить, он вернулся в работу. Текущие дела «Нордвуда» требовали его внимания, перестановка кадров после ухода Римуто и Орсея отняла много сил. Исли нашел удобный выход, как ему показалось, чтобы выкроить больше времени для контроля. Теперь он просто спал в офисе на одном из массивных кожаных диванов, а просыпаясь, заказывал себе доставку еды и переходил в кабинет. Его секретарша пустила слух о грядущей аудиторской проверке, и несколько дней компанию слегка лихорадило. На самом деле Исли до сих пор не мог заставить себя съездить домой. Зато он предпринял попытку поговорить с Даэ, подозревая, что тот может затаить серьезную злобу за внучку. Сам Исли наполовину ослепшую Офелию так и не видел – знал, что ее куда-то перевели из госпиталя под охраной. Даэ заставил его, как мальчика, ждать в своей башне. Исли прохаживался по полностью стеклянному этажу, смотрел, как солнце преломляется в гранях крыши, переводил взгляд в пустоту у себя под ногами – и чувствовал, что завис в каком-то странном измерении, у которого нет ни начала, ни конца. Даэ появился, когда Исли уже хотел плюнуть. На нем, ради исключения, был вполне нормальный черный костюм. Когда Исли кратко принес свои извинения за случившееся с Офелией, Даэ захохотал. – Бросьте, мистер Фёрст, – радостно сказал он, махнув сухой лапкой. – У меня еще не то пять, не то шесть внуков по всему свету, и все они с наслаждением ждут, когда я окочурюсь. У вас нет детей, мистер Фёрст? В сложившейся ситуации я очень спокойно отношусь к естественному отбору. Выживает сильнейший. Природа дала – природа взяла. Мои настоящие детища – мои проекты, – сказал он с искренней нежностью, прижимая кулак к сердцу. – Что же касается Офелии, то ей повезло: она жива. Что значит потеря одного парного органа?.. Ей будет урок. Мы с вами знаем, как важно своевременно наказывать плохих девочек, – он гаденько захихикал, и Исли с трудом подавил желание его ударить. – А глаз – ерунда. Вставим бриллиантовый. Будет красиво! Выслушав эту тираду не моргнув глазом, Исли поторопился откланяться, чувствуя, что сходит с ума. Когда он шел по стеклянному коридору над маленьким зимним садом, ему померещилось, что он видит там Рубеля Блэкмэна – в женском шелковом кимоно. Исли протер глаза и пообещал себе лечь на час раньше. Сон на корпоративном диване, видимо, не восполнял его потребности в отдыхе. – Мистер Фёрст, вы меня вызывали? – Исли обернулся. Люсиэла мялась у входа в кабинет. – Да, прикройте дверь. Люсиэла, признайтесь, – он вздохнул, – это вы посылаете Ригальдо красные розы? У него уже вся палата в цветах. На лице у его секретарши замаячило лисье выражение. – Это от всего коллектива, мистер Фёрст. Все хотят поддержать вице-президента. Это... командный дух. – Он вам головы откусит, – предупредил Исли. – Я всем благодарен, но... завязывайте. В кабинете повисла долгая пауза. – Что такое? – Мистер Фёрст, – Люсиэла переступила туфлями и очень осторожно продолжила: – Но сегодня курьер первый раз вернулся с цветами назад. Он сказал, что получатель уже выписался. Может, мне позвонить в Харборвью, может, он чего-то напутал?.. Исли моргнул и потер верхнее веко. Солнце переливалось в бесчисленных окнах Даунтауна, сверкало так, что слепило глаза. – Не надо, – он посмотрел на раскрытый план платежей. – Займитесь своей работой, а я, наконец, сяду и буду заниматься своей. *** – Монтировка? – сказала Клэр, убрав с лица прядь волос. – Серьезно, монтировка?.. – Не так солидно, как огнетушитель, – скривился Ригальдо. – Но компактнее. И разрешение на ношение не нужно. – Ты уверен? – Покажи мне закон, считающий лом холодным оружием. – У него есть заостренный конец, – задумчиво сказала Клэр. – И его можно... метнуть. – Похоже, не я один на досуге прикидываю нецелевое назначение обычных предметов. – Есть такое, – призналась Клэр. – Я очень испугалась. Вообще-то я сперва хотела просто облить ее... деморализовать... – Это могло не сработать, – жестко сказал Ригальдо. – Ты все сделала правильно. У него появилась дрожь в пальцах и, чтобы успокоить ее, он дотронулся до монтировки, лежащей на соседнем стуле. Длинная скатерть с эмблемой кафе хорошо ее прикрывала. Они сидели за столиком на набережной совершенно одни, и ветер трепал зеленый тент над их головами. Клэр ела чизкейк, аккуратно отламывая от него чайной ложкой. Ригальдо сидел над остывающим кофе. – Так или иначе, – сказала Клэр, справившись со своим куском, – должна сказать, что я совершенно не одобряю побег с неснятыми швами. – Доктор Томсон сказал мне то же самое. Мы договорились, что я приеду к нему в амбулаторию. – Ты хромаешь. Тебе надо было купить трость, а не лом. Как ты собираешься его носить, в брюки засунешь? – Я слышу интонации лидера рейда «Варкрафта». Это так ты опекаешь маленького Лаки? – Лаки бы уже получил в лоб, – Клэр отложила ложку и уставилась на волнующееся море. – И, к слову об опеке, когда вы заберете кота? – В смысле? – насторожился Ригальдо. – Симбу, – она пожала плечами. – Ваш кот у меня, мы с девочками его прячем. В общежитии его довольно трудно скрывать, он ведет себя слишком громко. – А Исли? – медленно спросил Ригальдо. – Почему он отдал тебе кота? Клэр смотрела на него с какой-то непонятной печалью. – Я сомневаюсь, – наконец, сказала она сдержанно, – что мистер Фёрст хоть раз о нем вспомнил. Не потому, что он невнимательный человек. Просто мне кажется, ему очень плохо. Ригальдо уставился на чаек, терзающих над водой пакет с мусором. Голос Клэр доносился до него сквозь шумящий прибой: – Он очень много работает и вообще не ездит домой, судя по тому, что даже не поинтересовался, где Симба. Лаки боится, что у него будет инфаркт, поэтому каждый день проверяет его по телефону. Мама учила меня не лезть в чужие дела, но мне бы не хотелось идти на похороны. Ригальдо молча встал и запахнул пальто. – Извини, – сказала Клэр, не поднимая на него глаз. – Но кто-то должен был сказать. Он ведь скоро узнает, что ты ушел из больницы. Он поставил на стол свою сумку и убрал монтировку. А потом подал Клэр руку. – Можно, Симба побудет у тебя еще день? – Можно, – кивнула Клэр и не добавила больше ни слова. Они двинулись вдоль причала к остановке автобуса. Ригальдо прислушивался к себе при ходьбе – бедро самую малость неприятно тянуло. На остановке, когда показался автобус, Ригальдо неловко обнял Клэр и сказал: – Не верю, что говорю это девушке, но ты должна знать: если тебе понадобится отвезти в лес мешки, не задавая вопросов... – Я поняла, – серьезно сказала Клэр. – Надеюсь, мне не понадобится. Ну, а тебе я на всякий случай хотела напомнить, чтобы ты не ходил под рамкой-детектором с монтировкой. *** В лесу было солнечно, холодно и пахло близким снегом. Ригальдо отпустил такси и задрал голову, рассматривая очертания дома. Потом он сделал несколько шагов по заиндевелой траве и медленно поднялся по ступенькам. Немного постоял, вглядываясь сквозь стекло в открывшееся ему зрелище, и распахнул дверь. Она не была заперта. В гостиной Исли Фёрст мыл полы. Он был в жилетке и брюках от костюма-тройки и в офисной рубашке в бело-голубую полоску. Он подвернул рукава рубашки и снял галстук, но тряпка в его руках все равно смотрелась фантастически – может быть, потому, что в своих замечательных брюках он стоял на коленях на грязных, затоптанных полицейскими половицах и оттирал кровь. Он старался, но у него не особенно получалось. Когда Ригальдо вошел, Исли как раз отжимал тряпку над ведром. Ригальдо не стал ему сообщать, что вместо универсального моющего средства он взял кондиционер для белья, и оглядел комнату. Исли уже собрал их нелепые хеллоуинские украшения в пластиковый мешок. Желтая полицейская лента неряшливым мотком валялась у двери. – Что ты делаешь? – тихо спросил Ригальдо. – Где Джоанна? – Ее напугали желтые липучки, – не глядя на него, сказал Исли. – Она сказала, что вернется, когда мы постоянно будем здесь жить. – Но ведь можно было вызвать клининговую компанию, – Ригальдо обошел липкий моток. – Я знаю, – Исли отложил тряпку и взял щетку. – Но мне вдруг показалось, что я должен оттереть твою кровь сам. Ригальдо со стуком опустил свою сумку на пол. Внутри нее звякнула монтировка. – Кот пропал, – продолжил Исли ровным голосом. – Я совсем забыл про него. Ты приехал за своими вещами?.. – Кот у Клэр, – сердито сказал Ригальдо. – Встань сейчас же! Исли наконец поднял на него взгляд. Он уронил тряпку, опустил руки вдоль туловища и выпрямил спину, продолжая стоять на коленях, будто приговоренный. Ригальдо перешагнул через мусор на полу и встал напротив. – Почему я должен забирать свои вещи? – агрессивно спросил Ригальдо. – Разве это не мой дом? Разве ты не мой муж? – Потому что ты не разговаривал со мной там, в больнице. – Да пиздец! – Ригальдо упер руки в бока. – А тебе не приходило в голову, что я не мог, потому что мне было стыдно? У меня, еби его в рот, просто шок от беспомощности! Он сгреб Исли за ворот рубашки и заставил встать на ноги. – Пойдем-ка. Я не могу смотреть на этот мученический алтарь чистоты. Он дождался, пока Исли наденет пальто, и вышел за дверь. Осторожно, щадя ногу, сел на верхнюю ступеньку веранды и похлопал по доскам. Исли опустился рядом. Они соприкасались плечами. – Я виноват, – медленно сказал Исли. – Подвел тебя под опасность. – Ну охуеть, – Ригальдо поднял глаза. – Давайте мериться, кто виноват – вы с Лаки, которые любили Присциллу, или я, который терпеть ее не мог и все равно позволил девчонке меня разделать! Мне стыдно, что я не подготовился. Исли, я же сам впустил ее в дом. Она стояла вон там, в этой сраной маске единорога, и я своими ногами вышел к ней, как дурак! Повисло напряженное молчание, а потом Исли сказал: – Тебе нечего стыдиться, мое сокровище. Даже лучшие из лучших попадались на этот фокус. Майор Бриггс и Уиндом Эрл. «Твин Пикс», второй сезон. – О боже, – произнес Ригальдо, обдумав. – Ах ты мудила. Да ты, никак, снова начал шутить?.. Исли улыбнулся, но сразу же посерьезнел. – Теперь уже ничего не будет как раньше. – Ну, – Ригальдо кашлянул. – Почему же. Конечно, вряд ли мне захочется отмечать Хеллоуин на следующий год, но не думаю, что я перестану смотреть фильмы ужасов. И, ради всего святого, не предлагай мне в постели связывание, вряд ли я смогу удержать себя в руках. И еще я все время думаю о том пареньке из кофейни – как же этому дураку повезло. Боюсь, что сейчас я дам в зубы каждому, кто внезапно захочет меня потрогать. И Исли все-таки захохотал. Ригальдо обнял его за плечо, надавил, принуждая улечься. Исли послушно развернулся и прямо в пальто лег на доски веранды. Пристроил свою голову на колени Ригальдо и прикрыл глаза. Они иногда делали так летом, наслаждаясь тем, что никто их не может здесь видеть. Будто подслушав его мысли, Исли сказал: – Детка. Я думаю, нашей сигнализации недостаточно. Мне кажется, нам нужен периметр. Ворота, охрана... Вот это вот все. – Не знаю, – неохотно признался Ригальдо. – Я вот тоже думал... Но скорее про бронированный бункер с запасом консервов. Понимаешь, я слишком дорожу нашим пидорским уединением. Не открывая глаз, Исли коротко сжал его пальцы. Ригальдо в ответ погладил его по волосам. Последние лучи короткого осеннего дня золотили стволы деревьев. На траве заблестел иней, холодало прямо на глазах. Ригальдо слушал, как надрывается в лесу кукушка, а она все никак не затыкалась, наговаривая им много-много лет.