Stupid & Unnecessary

      Тусклый свет свечей растекался по спальне, но его было ничтожно мало, чтобы озарить и половину комнаты. Как же Норис скучала по солнцу, естественному свету из окон и бликам на белых стенах.       Ей так не хватало многих привычных вещей и простых радостей, которые раньше наполняли ее жизнь, но не имели такого значимого смысла. Больше всего она скучала по маме, ее теплым ладоням и тихому голосу. Иногда по ночам, Нора пыталась полностью отключить мысли и представить это неповторимое ощущение, когда пальцы мамы касались ее щек. На мгновение ей казалось, что она рядом, но потом снова наступала пустота, которая заполняла девушку изнутри.       Блондинка припала щекой к подушке, скрываясь под одеялом практически до самой макушки. От голода немного бурчал желудок, поэтому все что ей сейчас хотелось — это уснуть. Веки медленно сомкнулись, и в голове начали мелькать какие-то цвета, которые спустя пару секунд собрались в целостную картинку.       На этот раз, это было теплое майское утро. В маленькой беседке посреди расцветающего сада играла тихая приятная музыка, ласкающая слух. Нора неспешно резала хлеб, корка которого аппетитно хрустела под натиском острого лезвия ножа, а рядом на столе лежала тарелка со спелыми фруктами, немного сыра и масло — это все, чего ей сейчас хотелось. Она услышала тихие шаги и почувствовала кофейный аромат. Белокурый юноша подошел ближе и поставил на стол чашки, прильнув влажными губами к ее шее и заботливо обнял со спины. Его ладони замерли на талии Норы, нерешительно перебирая тонкую ткань платья.       Вдруг тишину разорвал громкий звук сирены и девушка открыла глаза. Резко вскочив с кровати, она набросила на себя нечто похожее на мантию и выбежала из комнаты.       — На территорию кто-то проник, сохраняйте спокойствие! — кричала Мисс Мид, в то время как из своих спален выбегали остальные жители.       Смесь страха и тревоги морским узлом скрутили низ живота, паника накрывала изнутри, не позволяя сдвинуться с места, а взволнованные перешептывания создавали монотонный гул, который наводил еще больше ужаса.       — А что если это спасение? — верещал Галлант.       — Или каннибалы, — испуганно прошептала Меллори, из-за чего поймала озлобленный взгляд парикмахера и вскоре попыталась скрыться.       — Пройдите в свои спальни и не наводите панику! — непоколебимый голос Венебл раздался внизу и шептания стихли, но Галлант не унимался и поспешил ответить на замечание.       — Значит, я должен сидеть в комнате и ждать, пока кучка головорезов дойдет до меня?       — Можешь оставаться здесь и стать закуской, — Вильгельмина бросила свирепый взгляд на Галланта, но ее нервозность скорее всего была вызвана внутренним страхом, ведь женщина понимала, что если это нападение, жители станции вряд ли его выдержат. — Повторяю, возвращайтесь в свои комнаты, в другом случае, кто ослушается — будет наказан!       Последние слова Венебл эхом пронеслись по первому этажу, наводя на жителей страх, то ли от неизвестных гостей снаружи, то ли от возможной расправы в комнате пыток. Норис скрылась за дверью спальни. Скинув накидку с плеч, она села рядом на пол и опрокинула голову на кровать. Сердце бешено ломится в ребра, создавая пульсацию и громкий звон в ушах. Она чувствует, как нижняя губа начинает подрагивать и запускает пальцы в обесцвеченные краской волосы, с силой сжимая виски.       На мгновение все посторонние звуки исчезают. Она слышит только свое сбитое прерывистое дыхание, словно у загнанного охотниками животного, и то, как трещит огонь свечей, которые в секунду потухают, оставляя девушку в кромешной темноте. Внутри нее все бьется в немой истерике, ей хочется кричать от ужаса, пока глаза не привыкают к тьме. Трясущимися пальцами, она на ощупь находит пачку спичек и зажигает свечу. С появлением света ужас, кажется, отступает и она настороженно оглядывает комнату, постепенно зажигая все свечи.       Тихий стук в дверь заставляет ее вновь вздрогнуть.       — Одевайся и выходи, срочное собрание. — без лишних эмоций произносит Мисс Мид.       «Она жива, значит — это не каннибалы, — сделала вывод девушка, — может, и правда спасители.» Норис горько усмехнулась.       Эти мысли немного успокаивают, но волнение в предвкушении неизведанного не отпускает ее. Ведь это первое событие за несколько месяцев однотипной ежедневной рутины и прослушивания одной и той же чертовой песни, из-за которой чувство тошноты подкатывало к горлу. Нора второпях надевает длинное лиловое платье, ткань которого волнами струится к полу, скрывая за собой исхудавшие колени, но его вырез открывает изящные бледные ключицы, которые при желтом свете казались молочного цвета. Времени, чтобы собрать волосы, нет, поэтому она заправляет короткие пряди за уши и выходит из комнаты.

***

      Кажется, за эту ночь Норис пережила целый спектр эмоций, и сейчас ей просто хотелось узнать, наконец, что случилось. Пронзающая темнота коридоров сопровождает ее до главной комнаты, в которой уже собрались большинство лиловых. Немного сонные и взволнованные, они сидели в полной тишине, дожидаясь начала. Нора нерешительно присела на угол дивана, осмотревшись вокруг. В зале были все, без исключения, но молчание продолжалось, пока его не нарушил звук шагов исходящий из проема напротив.       В дверях появился молодой мужчина с длинными белокурыми волосами, и в этот момент сердце Норы, кажется, пропустило удар. Девушка оцепенела, нервно сглатывая слюну, в попытках сделать вдох. Она бы могла это все свести на сон, на ее фантазии, но нет. Это был он, тот самый юноша, который всегда был с ней, в ее мыслях и воспоминаниях перед сном.       Мужчина мягкой уверенной походкой, словно кошка, прошел вдоль дивана, на котором сидела девушка, осматривая каждого в этом зале. Когда он оказался за спиной Норис, его шаг будто на мгновение стих и девушку окутало странное тепло, и необъяснимое трепещущее чувство, засело где-то в районе солнечного сплетения.       Блондин остановился напротив Мисс Венебл, изъедая ее своим взглядом. Вильгельмина была не из робкого десятка, но его леденящие до дрожи глаза словно медленно ломали ее, раскрывая внутреннюю слабость, что заставило ее первой отвести взгляд и уступить место гостю.       — Меня зовут Майкл Лэнгдон и я представитель Кооператива, — произнес мужчина. Его голос спокойный и размеренный, словно облизывает уши Норис, отчего ее горло пересыхает и она еле сдерживает кашель, стараясь не подавать вида. — Я не собираюсь приукрашивать ситуацию, но человечество на грани истребления, и мой визит играет ключевую роль в сохранении цивилизованной жизни на земле. Три станции разрушены, шесть международных станций не выходят на связь и мы подозреваем, что их ликвидировали.       — А что стало с жителями? — решительный мужской голос прерывает речь ночного гостя.       — Перерезаны. — хладнокровно, но словно в удовольствии растягивая это жуткое слово, отвечает Лэнгдон. — И почти всех вас ждет такая же участь.       — Почти всех? — едва слышно спрашивает Меллори. Вопрос, скорее всего, риторический, но он заставляет многих обернуться в ее сторону.       — Мы знали, что этот момент наступит, и построили нерушимое укрытие - «Святилище». Уникальное и непробиваемое.       — И для кого же оно?       Снова вопрос. Кажется, каждый старался как-то подать голос, заявить о себе. Каждый, кроме Норис. Она с ужасом вслушивалась в каждое слово, произнесенное Мистером Лэнгдоном, но ее пугала не суть, не возможная скоропостижная смерть, а ее собственное безразличие ко всему происходящему, она словно в полудреме, прикована взглядом к старому знакомому, но все еще не попавшая в поле его зрения. Возможно это и к лучшему, она искренне хотела остаться незамеченной, скрыться за выровнявшимися спинами жителей и тихо смотреть на него.       — Это секретная информация, — отвечает Майкл. — Однако, меня послали выяснить, есть ли среди вас достойные кандидаты.       Речь Лэнгдона спровоцировала бурную реакцию, в глазах каждого читалось животное желание оторвать лакомый кусочек, стать избранным для лучшего мира.       — С завтрашнего дня, я буду обязан провести с каждым из вас допрос, который и поможет выявить, сможет ли кто-то из вас оказаться в наших рядах.       — А что будет, если мы не придем? — подала голос Коко. Вряд ли ее интересовал исход этого варианта. Скорее, это была тщетная попытка показать свою важность и «нежелание» играть по чужим правилам. Она и так была уверена, что в числе первых, а возможно и единственная, кто попадет в Святилище.       — Останетесь здесь и умрете.       — Я вызываюсь первым! — выкрикнул Галлант. Он и вовсе не скрывал своего рвения и словно из кожи вон лез, чтобы его заметил Лэнгдон.       — Да будет так! Жду знакомства с каждым из вас.       В этот момент холодный взгляд Майкла скользнул по каждому, и одновременно сквозь, но как только в поле его зрения попала маленькая блондинка, вжавшаяся в диван, его губы растянулись в ухмылке, будто он специально выдерживал эту паузу между ними. Его голубые глаза гипнотизировали ее, как и раньше, но уже с большей силой. Внутри словно что-то оборвалось. Даже не так — сломалось, разбилось, кажется, это была пустота, которая наполняла ее последние полтора года. Ее место только что снова занял Лэнгдон.