Наука побеждать

– Папа, папа, давай скорее, все места займут! – восторженно выкрикивал Альбус, утягивая Гарри за руку вверх по трибунам. Резонное замечание о том, что у них, вообще-то, куплены билеты, и никто не вправе занимать их места, он игнорировал вот уже в пятый раз. Гарри тяжело вздохнул и криво улыбнулся сыну, чьё лицо было ярко выкрашено в синий цвет щедрой рукой Фреда, а мановением не менее щедрой руки Джорджа на правой его щеке блестели золотые камыши. Страсть своего единственного сына к квиддичу Гарри понимал - в конце концов, он был ребёнком Джинни - но сам её не разделял и был бы счастлив сидеть не на огромном шумном стадионе, а в уютном и тихом кабинете аврората. Но сегодня скинуть юного фаната на плечи Уизли он не мог. Они все просто обязаны были присутствовать на «Матче нового века», как окрестили событие в «Пророке». Сегодня играла Джинни. Кстати, о Джинни. Она уже давно разминалась на поле, выписывая кульбиты на радость восторженной публике. Её коротко остриженные рыжие волосы издалека напоминали огонёк зажжённой спички, почему-то не затухающий от дикой скорости полёта. Ещё два молниеносных круга - и её обманчиво хрупкое тельце сорвалось в финт Порсковой, отчего публика зашумела ещё громче. До земли оставалось не больше полусотни дюймов, когда бросившаяся наперерез союзница поймала черенок её метлы, и они двумя параллельными стрелами взметнулись в небо: это была парная комбинация Джинни и её бессменной Загонщицы - а, по совместительству, ещё и любовницы - Джорджии, которую болельщики негласно (и не без участия близнецов) прозвали «Точка Джи». Эффектный и эффективный трюк. Коронный трюк. Коронный трюк Холихэдских Гарпий. Гарри печально вздохнул, оборачиваясь на ярко-зелёные трибуны. Где-то там, посреди тысяч остальных фанатов, бесновалось семейство Уизли. Рон наверняка воспользовался гримом близнецов и не сможет отмыться ещё неделю; Чарли, скорее всего, вплёл в косу зелёные ленты, Молли всем раздавала изумрудные маффины, а Артур с Перси настраивали свои колдоаппараты. Билл был на задании, и Гарри впервые не знал, сочувствовать ему или всё же ему завидовать. – Папа! – послышалось снизу, и Гарри машинально чуть крепче сжал руку Ала, опуская на него взгляд. Из-под рваной чёлки его буравили два зелёных глаза - которым так бы пошёл грим Гарпий, но что-то не срослось. Гарри снова криво улыбнулся. Мерлин, где же он так облажался? Только скажите ему, а Маховик найти не проблема!.. Нет, в том, что его сын был воинствующим фанатом Паддлмир Юнайтед, не было ничего плохого: достойная команда, бесспорные лидеры турнирной таблицы, обладатели Кубка Британии вот уже который год подряд. Их, разумеется, было за что уважать, как и, возможно, было за что любить. Иметь кумиров вовсе не вредно - они заставляют тянуться на их уровень, становиться лучше, и плакаты, которыми была увешана комната Альбуса, лишь визуализировали мальчишечью мечту. Было в этом увлечении лишь одно «но»: любимым игроком Ала являлся, предсказуемо, Ловец команды. Драко Малфой. Гарри был уверен, что без Феликса Фелициса здесь не обошлось, но мерзавец вот уже десятый год с лёгкостью проходил все тесты на допинг, чем изрядно бесил Рона, трудящегося в Отделе магических игр и спорта. Гарри этим тестам тоже не верил. В Хогвартсе Малфой ни разу не поймал снитч в матчах с Гриффиндором, так как же он мог стать… как его там окрестил Пророк? «Самым успешным молодым Ловцом в истории Паддлмир Юнайтед». Даже тёмная метка не помешала ему выстроить спортивную карьеру: квиддич оказался одной из немногих областей, не подверженных влиянию политики. Гарри видел несколько его игр краем глаза, сидя в гостиной вместе с Альбусом во время трансляций. После каждого пойманного снитча Ловец совершал неспешный круг почёта - это было чем-то вроде ритуала - и в это время отвечал на вопросы комментатора. Один вопрос всегда оставался неизменным: «Мистер Малфой, кому Вы посвящаете эту победу?». Неизменным оставался и туманный ответ Малфоя: он, растрёпанный, взмокший и разгорячённый улыбался в глазок колдокамеры и говорил: «Тому, кто научил меня за неё сражаться». О ком он говорил, никто не знал. Малфой с грацией брошенной в воду морской черепахи избегал папарацци, сохраняя свою личную жизнь исключительно личной. Не то чтобы Гарри было интересно, конечно, но он иногда… – Ты издеваешься, – послышался хныкающий вздох, и Гарри решительно мотнул головой. Он пришёл сюда не о Малфое думать, а смотреть с сыном матч. На то, как блестяще играет Джиневра Уизли, его боевая подруга и мать его ребёнка. И на то, как блестяще она надерёт Малфою его ловкий зад. То есть, ловчий зад. Ловецкую задницу? Не важно. – Давай сначала прихватим что-нибудь перекусить, чтобы не отрываться во время игры, – предложил он, с улыбкой кивнув на пустующую площадку у входа на трибуны. – Только быстро, – Ал, воодушевившись, побежал за угол, где стояли автоматы со всевозможными волшебными сладостями: чудо инженерной мысли Артура и близнецов, которые в своё время запатентовали этот волшебный апгрейд магловской обыденности и уже успели сколотить на нём приличное состояние. Гарри покорно пошёл за сыном, который остановился прямо за поворотом. – О, – он удивлённо вскинул брови, – кажется, здесь очередь. Возле аппарата стоял щупленький беловолосый мальчишка, на вид - ровесник Альбуса, и потерянно озирался по сторонам, теребя в руках подол мантии. Увидев, что аппарат мигает жёлтой лампочкой, Гарри улыбнулся и решительно зашагал к бедняге. – Помочь, парень? – как можно дружелюбнее спросил он, нарочно не смотря на ребёнка, чтоб того не напугать. Не дожидаясь ответа он присел на корточки и просунул руку в окошко автомата: Джордж научил его справляться с подобного рода неполадками. Спустя пару секунд шоколадная лягушка, застрявшая в проходе, уже была в руках мальчика. – Спасибо, мистер..? – широко улыбнулся тот, стрельнув взглядом в беспокойно подпрыгивающего неподалёку Ала. – Зови меня Гарри. – Скорпиус, – кивнул мальчик. На нетерпеливое «А я - Альбус» он тихо шепнул «Привет» и, кажется, только тогда заметил боевую раскраску его лица. – Болеете за Паддлмир? Я тоже. Ал радостно подпрыгнул, и от его смущения, казалось, не осталось и следа. – Ну наконец-то! Я думал, вообще не найду, с кем поговорить! А кто твой любимый игрок? Мой - Драко Малфой, он такой классный Ловец! Скорпиус странно улыбнулся и закусил губу, опуская взгляд в пол. – Самый лучший, – тихо сказал он и мигом встрепенулся. – Ой, игра же скоро начнётся! Вы… Какие у вас места? – на поднятые брови Гарри Скорпиус покраснел и премило шаркнул ножкой. – Я просто впервые на игре, и я… Не то чтобы я нервничал или боялся, просто… – он нахмурился и снова дёрнул подол мантии. «Впервые на игре и один? Куда смотрят его родители?» – подумал Гарри, ему бы и в голову не пришло отпустить Ала на подобное мероприятие без присмотра. – У нас билеты на двадцать второй ряд, – ответил он, показывая сине-золотые билеты трибун Юнайтед. Губы Скорпиуса сложились в озадаченное «О», и он, бросив ещё один короткий взгляд в Ала, сказал: – Я… Я на пятнадцатом сижу. Гарри напрягся. Это многое объясняло: пятнадцатый ряд считался лучшим, так как располагался ровно посередине поля, где чаще всего шла главная борьба, и был выделен для важных персон вроде чиновников Министерства, а также родственников игроков. Джинни тоже давали пригласительные, но Ал наотрез отказался сидеть на трибунах Гарпий, а сам Гарри под страхом Авады запретил Кингсли слать ему всякого рода пригласительные из-за его «именитости»: боялся, как бы у Ала не развилась звёздная болезнь. – Пятнадцатый ряд, – пискнул Ал, ноги которого слегка подкосились от одной мысли. – Ты… Ты какая-то звезда? – Я - созвездие, – чуть ярче покраснев ответил Скорпиус, а затем, будто решившись, зачем-то сделал шаг к ним навстречу. – Я могу привести своих друзей на трибуну, но… У меня нет друзей, а вы мне помогли, – он кивнул на лягушку, которую по-прежнему сжимал в руке. – Потому, может, вы хотели бы… – О, Мерлин, – выдохнул Альбус, хватаясь за руку Гарри. – О-о-о, Мерлин! Папочка, можно? Пожалуйста, пап! Я что хочешь сделаю! Хочешь, посуду буду мыть? Весь год. Нет! Всю жизнь! И в комнате буду убираться! В Хогвартсе на одни «Превосходно» учиться буду, вот увидишь! Гарри снисходительно улыбался, выслушивая поток горячечных обещаний, которые наверняка не будут сдержаны, и старался не смотреть в сияющие восторгом зелёные глаза, предпочитая рассматривать Скорпиуса. Парень казался… обычным. Похож он не был ни на кого из игроков Юнайтед, разве что цветом волос - на парочку, да разрезом глаз - на троечку. Не зазнайка, напротив - чрезмерно скромен, одет аккуратно и со вкусом, но не вычурно, и в его серых глазах что-то такое… «У меня нет друзей», – всплыли в голове его слова, и Гарри всё же взглянул на Ала. Может, он так пытался подружиться? В конце концов, даже слепоглухонемой заметил бы, насколько Альбус любит эту команду. Конечно, он будет в восторге. – Мы с удовольствием, – кивнул Гарри, а Альбус, восторженно вскрикнув, бросился обнимать поражённо застывшего Скорпиуса, пачкая того синей краской. Но, судя по засветившимся радостью глазам Скорпиуса, он был совершенно не против слегка измазаться.

~~~//~~~

– Мур делает пас Браун. Что на это ответит Вилсон? – заливисто вещал с трибуны Ли Джордан. Что-то в жизни не меняется. – Винт? И это всё?! Ты должен отбирать квофл, а не улетать от… Оу! Загонщик Паддлмир Юнайтед Майкл Льюис отбивает бладжер, и он сбивает Анжелику Мур с траектории полёта! Квофл снова в игре! Точнее, в руках Вилсона! Пас Виктории Андерсон, снова Вилсон, Грэй и… Матильда Уайт защищает кольца Гарпий, счёт по-прежнему 150:150! Игра шла второй час, и у Гарри начинала болеть голова. Сейчас он был даже рад предложению Скорпиуса - их ряд был окружён специальными чарами тишины, но никакие чары не могли вполне заглушить толпу фанатов, в чьей крови было адреналина больше, чем алкоголя во всей Британии. Скорпиус с Альбусом стояли у самого ограждения, возбуждённо (и бесполезно) вопя что-то игрокам и радостно прыгая после каждого забитого Паддлмиром квофла. Гарри же искренне болел за Джинни, игра против Малфоя для которой оказалась своего рода испытанием. – Финт Вронского! Отчаянный ход Ловца Гарпий не возымел эффекта - Драко Малфой летит в противоположный конец поля. Уворачивается от бладжера Дакоты Хилл, заходит в пике: он явно что-то заметил! Неужели снитч?! – Гарри невольно пододвинулся к ограждению, туда, где мальчики замерли памятниками самим себе и до побелевших костяшек сцепили руки. Малфой, практически вжавшись в метлу, пронёсся мимо их трибуны, обдав потоком горячего майского воздуха. Всего мгновение - десятая его часть! - но Гарри мог поклясться, что увидел закушенную губу, чуть прищуренные глаза за защитными очками и крепкую хватку руки практически на кончике черенка. Гарри вынужден был признать, что Малфою всё-таки чертовски шёл этот синий цвет. Наверное, будь он в детстве чуть меньшим мажором, его могли бы зачислить в Когтевран, и Малфой умудрился бы и там сделаться первым красавцем факультета. Хотя, возможно, в его случае как нигде применимо выражение «подлецу всё к лицу». А что если представить его в жёлт… – На третьем часу игры снитч пойман! Счёт 150:300 в пользу Паддлмир Юнайтед! Кубок Британии остаётся у чемпионов! Драко Малфой подтверждает титул главной Паддл-ы этого года! Ой, простите, господин Министр… Трибуны взорвались. Крик, топот и овации, свистелки и кричалки, магические фейерверки и традиционный всеобщий пуск патронусов - всё это оглушало, но громче всего казался смех обнявшихся и радостно скачущих по настилу Альбуса и Скорпиуса. Они оба были перемазаны в краске и шоколаде позабытой лягушки, от криков оба осипли, а от прыжков - вспотели, и Гарри наслаждался этой беззаботной детской радостью, практически не чувствуя печали из-за проигрыша Джинни. В конце концов, игра выдалась славная, а это было для неё куда важнее очередного трофея на пыльном чердаке. – Мистер Малфой, что Вы можете сказать о сегодняшней игре? – бодро протараторил Ли, облетая стадион рядом с Малфоем. – Джиневра Уизли - один из достойнейших противников Британской лиги. Летать против неё было для меня большой честью и удовольствием, – тяжело дыша ответил Малфой, чем поверг Гарри в состояние шока. Летать против Уизли было честью для Малфоя? Гарри практически услышал, как на другом конце поля Рон уронил челюсть. – Теперь, когда Кубок остался «дома», чем планируете заниматься? – Как обладателей титула Чемпионов Британии нас ждёт Чемпионат Мира, а, значит, впереди у нас серьёзные тренировки. Расслабляться некогда. – Мы все от души желаем вам, ребята, удачи. Традиционный вопрос: кому Вы посвящаете эту победу? Хотя дайте-ка я угадаю… – Вообще-то, – Малфой неожиданно улыбнулся, слегка поднабирая скорость, – сегодня я хотел бы посвятить снитч другому человеку. Разумеется, самих мячиков у него уже целая полка, но я никогда не посвящал ему ничего конкретного, кроме своей жизни. – О, мой бог, он летит к трибуне, – благоговейно пролепетал Альбус, каким-то образом умудрившись сбледнуть со смуглого лица сквозь слой краски. Скорпиус напряжённо замер и молча улыбался в свои двадцать четыре. Гарри поспешно отошёл в тень навеса. Не стоило портить мальчикам день своей… наверное, враждой. Хотя с каждым годом она казалась Гарри всё глупее и глупее, да и после суда Гарри видел Малфоя разве что на плакатах сына. Малфой плавно снижался, тепло улыбаясь каким-то своим мыслям и держа снитч в левой руке. Он притормозил только возле самой трибуны, буквально напротив по-прежнему державшихся за руки мальчиков, и Гарри не на шутку заволновался за Альбуса, который, по его скромному мнению, был на пороге восторженного инфаркта. Изящно спрыгнув на настил и подхватив метлу, Малфой протянул покорно сложивший крылышки снитч Скорпиусу. – Это тебе, сынок. Трибуны стихли. Стало так тихо, как не бывает даже во время Ж.А.Б.А. по Трансфигурации. – Спасибо, пап, – радостно ответил Скорпиус, принимая снитч и тяжело вздыхая. – Мне их уже складывать некуда. Где-то за его спиной сдавленно пискнул Альбус. – Можешь сделать с ним, что хочешь, хоть выкини, – Малфой улыбнулся ещё мягче, отчего в уголках его губ пролегла пара неглубоких складок, и взъерошил сыну (сыну?!) волосы. – Или отдай своему... другу? Вижу, ты наш фанат, парень? Как тебя зовут? Скорпиус круто развернулся к Алу, который изо всех сил вцепился в перила и просто открывал и закрывал рот. Наконец, когда Гарри уже собирался выйти из своего убежища, Альбус взял себя в руки и неловко поправил волосы. – Альбус, – тихо ответил он, а затем прочистил горло и сказал уже громче: – Альбус Северус Поттер, сэр, я Ваш большой фанат, – неверяще сжимая снитч, протянутый ему Скорпиусом. Малфой удивлённо поднял брови, а Скорпиус сделал что-то очень и очень странное: то ли пискнув, то ли шумно втянув в себя воздух, он резко развернулся и забежал к Гарри под навес. – Вы - Гарри Поттер?! – шокировано спросил он дрогнувшим голосом. Не дождавшись ответа, он судорожно забегал руками по карманам мантии и наконец достал слегка помятый золотой пригласительный на матч. – М-мистер П-Поттер, сэр, для меня большая честь… Не сочтите за труд… Вы не были бы так добры... Подпишите это? Для меня. Пожалуйста, – с каждым словом он говорил всё тише, краснел и, кажется, даже дрожал, а Гарри всё удивлённее распахивал глаза. – Что, прости? – глупо переспросил он, наплевав на вспышки колдорепортёров. – Не только в твоей семье есть фанаты, – привалившись спиной к ограждению трибуны, протянул Малфой, на которого Альбус смотрел, как Гермиона на новый талмуд по Истории Магии: с немым восхищением, возбуждением и печальным осознанием, что когда-нибудь он всё-таки закончится. – Давно не виделись, Поттер.