Наука побеждать

Прошло практически три недели отпуска Гарри, когда он снова вспомнил о том разговоре с Драко. За это время было множество других бесед - они с Альбусом практически не покидали Малфоев (в последние дня три Ал ещё и дулся на то, что его уводят спать к себе домой), потому с Драко они теперь говорили часто: как между тренировками, так и во время вечерних трапез, на которых под угрозой «бладжера, "нечаянно” отрикошетившего в лоб отдельно взятого Шрамоголового» настаивал Драко. Иногда за ужином к ним присоединялся кто-то из игроков, и Гарри поражался теплоте, царившей в их команде; тому, как все они, казалось, считали клуб не просто группой любителей и профессионалов квиддича, а настоящей семьёй, и Драко был полноправным членом этого братства. Альбус даже тихонько щипал себя под столом в первые дни, но дети, как Гарри знал не понаслышке, быстро привыкают к самым странным и неожиданным поворотам судьбы, так что уже на четвёртый день Ал увлечённо болтал с ближайшей к нему «жертвой», был ли то Скорпиус, сам Драко или кто-то из команды. Гарри поначалу пытался понять, откуда же у Драко так неожиданно появился талант к квиддичу, но вскоре махнул на это рукой и позволил себе просто наслаждаться приятной компанией. А с Драко было действительно приятно и на удивление интересно проводить время: он не только был экспертом по сотням видов мётел и тысячам - полиролей, но и прекрасно разбирался в политике, в пух и прах разнося почти каждый закон Министерства; умел работать руками (что продемонстрировал в первый же совместный вечер, самостоятельно приготовив ужин); и с каким-то нездоровым блеском в глазах вещал о «возмутительном уровне гендерного неравноправия» в той или иной стране. Когда Ал со Скорпом убегали куда-нибудь после ужина, Драко приглашал Гарри на веранду, где оба залезали с ногами в кресла и вспоминали Хогвартс: то с щемящей ностальгией, то в печальной тишине тревожно больших глотков вина. И хотя эти вечера были, по сути, одинаковыми - одна веранда, те же кресла, даже вино, кажется, было одно и то же, - каким-то образом они все друг от друга отличались. Возможно, дело было в разговорах - темы их менялись, и с каждым днём Драко открывался всё сильнее: делился, рассказывал, спорил до хрипоты, а в особо напряжённые моменты даже махал руками, не замечая расплескивающегося вина. Может, секрет был в обычной человеческой улыбке Драко - после многочасовой домашней пропаганды на тему «Драко Малфой - супермен» она заставляла сердце Гарри сладко сжиматься от чувств, которым он пока что не готов был дать название. Но одним из самых ярких разговоров - или, скорее, монологов, - было откровение Драко о своих страхах - за Скорпиуса из-за общественного порицания их семьи пикси-его-знает-за-что - и о том, что ему, по сути, всё равно, кем Скорпиус вырастет, лишь бы он был счастлив и не одинок. Гарри воспроизводил его слова у себя в памяти, наблюдая за тем как Драко учит Скорпиуса и Альбуса сворачивать журавликов из салфеток, и понимал - с таким отцом никакое давление общества Скорпиусу не страшно. Редкое это явление, когда один человек в состоянии заменить собой целый мир. И Гарри уже сам хотел защищать этого удивительно чуткого и тихого (для десятилетки, разумеется) ребёнка, за пару лет пережившего столько горя, сколько у иных не наберётся за всю жизнь; и это, пожалуй, было именно тем связующим звеном между ними, той общей болью в глазах, тонкой нитью, которую Гарри поклялся себе не разрывать ни при каких условиях. После одного из таких ужинов, когда Гарри с Алом уже попрощались и хотели уйти - их ждала в Норе Гермиона, которая могла родить в любую минуту - Драко, пользуясь тем, что почти вся команда увлечена каким-то спором, мягко коснулся запястья Гарри и кивнул на дверь. – На пару слов, если ты не против, – сказал он и вышел на улицу. Оставив Ала со Скорпом под надзором внимательной и всегда трезвой Терезы, Гарри нерешительно пошёл в сторону Драко. Обычно все эти «Гарри, нам надо поговорить», «Гарри, у меня для тебя новости» и «На пару слов, Гарри» вели к большим неприятностям, половина которых сулила ему скорую смерть. Надеясь на разговор не в духе «Стая перуанских змеезубов приняла мой стадион за своё гнездо, и ты должен их прогнать», Гарри шагнул на газон и тихо прикрыл за собой дверь. – Прекрасное время года, не считаешь? – спросил Драко, глубоко вдыхая запах надвигающихся сумерек. – Не очень люблю весну, – ответил Гарри, изо всех сил стараясь думать не о том, скольких своих товарищей и друзей он схоронил тем роковым маем. Драко повернулся к нему, окинул странным взглядом и тихо фыркнул. – Вот что с человеком делает безделие, – беззлобно протянул он. – На дворе четвёртое июня. Гарри моргнул, в который раз за последний месяц почувствовав себя идиотом. – Как-то… не заметил, – пробубнил он, подойдя к Драко ближе. – С вами время летит как снитч. – Вообще-то, об этом я и хотел поговорить, – ответил Драко, и Гарри напрягся. Что если он скажет им больше не приходить? Да Гарри даже в комнату Скорпиуса не заходил специально, чтобы… Не важно. – Точнее, спросить. Понимаешь, Гарри, завтра у ме… – А чего вы не в доме? – звонкий голос Викки разрезал спокойствие летнего вечера, как Секо разрезает верёвочные путы. – Холодает же. Драко, тебе ни в коем случае нельзя заболеть, – она решительно подошла и накинула им на плечи один на двоих вязаный плед, приобняв их поверх него. – Ну, Малфой, ты уже пригласил Поттеров на днюху? Гарри искоса метнул взгляд в Драко - он бы и рад был к нему повернуться, да только вот у всех Охотников хватка была по меньшей мере адамантовой, - и, ох, кончики ушей Драко горели явно не от бордового закатного солнца. Тихо вздохнув, он плотнее завернулся в плед. – Как раз собирался это сделать, – шикнул Драко. – Он завтра, Гарри. Приходите, – не обратив внимания на тон Драко, продолжила щебетать Викки. – Никаких вечеринок, никакой прессы, никаких подарков и никакого дресс-кода. Простенько, тихонечко, в кругу семьи. Гарри задумчивым взглядом проводил заваливающийся горизонт, и только тогда понял, что у него закружилась голова. Единственной семьёй для него всегда были (и остаются) Уизли. Гарри не настолько разбирался в квиддиче и совершенно от него не фанател, чтобы считать себя членом их «семьи», да и Драко вряд ли счи… – Придёте? – спросил Драко, видимо, решив выбить из-под ног Гарри последние клочки земли. Он смотрел Гарри прямо в глаза, бегая взглядом от одного к другому, будто пытаясь в них что-то найти, и Гарри поспешно отвернулся. Вдруг и правда найдёт. Удивится тогда, должно быть, очень сильно. – С удовольствием, – ответил он, и довольная Викки, хлопнув их по плечу, с чувством выполненного долга вернулась в дом. Гарри, вывернувшись из-под пледа, накинул его на другое плечо Драко, полностью заворачивая в ткань. На удивлённо-насмешливо вздёрнутые брови он лишь пожал плечами. – Тебе, как оказалось, совсем нельзя простывать. Хоть я и не знаю, почему. Драко таинственно улыбнулся и на мгновение уткнулся в шерсть носом. – Спроси потом у Ала, – сказал он, а затем выпутал из-под пледа руку, протягивая её Гарри. – Тогда я пришлю сову завтра, да?.. Число вопросов к Альбусу росло, потому на следующий день, стоя позади сына, который весь аж светился в зеркале, и безрезультатно пытаясь уложить его волосы, он, как бы между прочим, спросил: – Сынок, ты же знаешь о карьере Драко всё? Ал горделиво выпрямился, выпятив грудь. – Почти всё, – уверенно кивнул он. Гарри задумчиво проследил, как только что прочёсанная прядь сына потянулась вслед за гребнем. – Что там за история с Арабскими Эмиратами? – спросил он, стараясь выглядеть не слишком уж заинтересованным. Ал на этот вопрос сильно нахмурился, неуловимо напомнив Гарри Молли, отчитывающую близнецов. – Там не история, там целый скандал был, – пробурчал он, сложив руки на груди. – Его чуть не убили, представляешь? – Он сделал что-то противозаконное? – Дядя Фред говорит, что если по законам страны быть собой - запрещено, то это не страна, а гов… – Гарри предостерегающе дёрнул его за прядь, и Ал тяжело вздохнул, пожав плечами. – Просто там запрещено быть геем, а Драко - гей. – Нет, Драко не гей, – моментально отозвался Гарри, пропустив смысл слов Ала мимо ушей. Он так слушал сплетни в Аврорате: слышал слова, понимал их, но осмысливать отказывался на подсознательном уровне. – Так, правда, почему? Только почувствовав на себе тяжёлый взгляд Ала в зеркале, Гарри замер, так и не доведя гребнем до конца пряди. – Ты же не серьёзно? – Ал, слишком похоже на Джинни, выгнул бровь. «Уверен, он в курсе», – память услужливо подкинула ему слова Драко, и Гарри шумно втянул носом воздух. – Ты серьёзно, – сказал он, уставившись сыну в затылок и снова взявшись за резную ручку расчёски. Мыслей было так много, что за ними Гарри не слышал даже собственного ускорившегося пульса. Знали ли родители Драко? А знал ли сам Драко о своих предпочтениях во времена Хогвартса? Представлял… смотрел ли он на Гарри как на возможного партнёра? А, может, он даже встречался с кем-то, пока сам Гарри элементарно пытался выжить? За своё припозднившееся «самоосознание», как это называла Луна, стало невыносимо обидно, - уже когда Джинни была на первом месяце беременности, она в целях эксперимента потащила его в гей-клуб, и ох. Это было как умереть второй раз, но теперь без воскрешающего камня за пазухой. Но эта череда мрачных мыслей сменилась другой, опасной, посылающей по спине липкие мурашки страха, сожаления и иррационального возбуждения: как сложились бы их отношения, пожми Гарри руку Драко и попади они оба на Слизерин? Сейчас у них было достаточно много общего: отцовство, литературные вкусы, тяга к справедливости, своя история и прошлое, да даже любовь к блюдам дальневосточной кухни - но тогда, в детстве, могли ли они… Захотели бы они… – Папочка, – осторожно позвал его Ал. – Да, родной? – как можно ровнее отозвался Гарри. – Ты уже минут пять расчёсываешь воздух. Гарри осоловело моргнул и сфокусировался на своей руке, которая водила гребнем в дюйме от головы Альбуса. – Прости, задумался, – он криво улыбнулся зеркалу, и Ал, оттолкнувшись ногами от стены, развернулся к нему на крутящемся кресле, серьёзно заглядывая отцу в глаза. – Если Джинни живёт с Джо, то почему Драко не может жить, с кем хочет? – голосом ребёнка, готового то ли защищаться, то ли разреветься, спросил он, истолковав молчание Гарри по-своему. Гарри присел перед креслом на корточки, заглядывая в блестящие зелёные глаза. – Конечно, может, – кивнул он. – Они могут быть кем пожелают и с теми, с кем пожелают, – подумав, он мотнул головой: – Если это желание взаимно, конечно. Это право даётся каждому человеку при рождении, и только Смерть вправе его отнять, вместе с жизнью. Ал долгие секунды смотрел ему в глаза, а затем несмело улыбнулся. – Смерть не смогла тебя забрать, – сказал он. – Значит, ты больше остальных заслужил жить с кем угодно? Гарри с трудом сглотнул комок, вставший в горле. Эта простая детская логика поразительно напоминала тёплые объятия Гермионы после его каминг-аута и её слова: «Гарри Поттер, который чем-то был обязан этому миру, погиб на войне. Гарри Поттер, который стоит передо мной, никому и ничего не должен». Мир, к сожалению, тоже не был ему должен, потому рассчитывать на какие-то отношения с Драко было наивно и слишком… больно, чтоб даже представить себя с ним. Вместе. – Если бы всё было так просто, сынок, – грустно улыбнулся он и выпрямился, протягивая Алу руку и помогая ему спрыгнуть на пол. Спустя полбанки геля для волос производства какого-то их дальнего родственника и доброго часа поисков подарка на Косой Аллее, они аппарировали к Малфоям и без лишней робости постучали в дверь. А дом встретил их… тишиной. Никаких тостов, криков Викки, смеха Купера, звона бокалов и поздравлений. Только тихие голоса Скорпиуса и Драко где-то в гостиной. – Я думал, здесь намечается вечеринка, – удивлённо сказал Гарри. – Викки же сказала, никаких вечеринок, – ответил Драко, не отрываясь от карт, в которые они увлечённо резались со Скорпом. – А ещё Викки сказала, что мы отпразднуем в кругу семьи. – А я и есть в кругу семьи, – с улыбкой ответил Драко, наконец поднимая на гостей взгляд. Гарри мужественно подавил в себе желание поёжиться, забрать Альбуса и аппарировать с ним куда-нибудь на Северный полюс. Может, морозный воздух прочистил бы ему мозги? Или помог остыть, хотя бы физически. – По крайней мере, той её части, которая не в состоянии отсюда уйти, – он многозначительно показал пальцем на потолок, и Гарри судорожно выдохнул. Портреты. Он говорил про родовые портреты. Разумеется, про кого же ещё он мог говорить. Очень захотелось выпить. Но вместо этого Гарри взял себя в руки и поздравил Драко с его праздником. – Это вам, – радостно улыбнулся Альбус, протягивая Драко серебристую коробочку. – С Днём Рождения! Драко неуверенно принял подарок и благодарно обнял Ала, из-за его спины посмотрев Гарри в глаза. – Спасибо, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, но продолжая прожигать Гарри взглядом. Прожечь не получилось, а вот зажечь - очень даже. – Так… Где все остальные? – спросил он, просто чтобы не молчать. Драко вздохнул и, заметив, что Скорпиус всё своё внимание переключил на Альбуса, поднялся с дивана. – По важным праздникам, вроде дней рождения, Рождества, Женского дня, равноденствий, мы не тренируемся. Сам подумай, кто в здравом уме решит потратить единственный за три месяца выходной не на любимую семью? – Гарри улыбнулся, а Драко закатил глаза. – Я про настоящую семью. И отвечу за тебя - никто. Потому мы здесь одни, и, если честно, у меня тело ломит от того, что я не в воздухе, – он виновато улыбнулся, потягиваясь. – Пойду, разомнусь немного. Вы не против? Гарри лишь пожал плечами. – Как мы можем быть против. Твой дом, твой праздник. Верно, Ал? – Альбус с готовностью кивнул, хотя Гарри готов был поклясться, что он вопроса вообще не слышал. Драко перевёл задумчивый взгляд с Гарри на Ала и обратно. – Альбус умеет летать? – спросил он шёпотом, чтобы мальчики его ненароком не услышали. – Скорпиус боится высоты, ты с самого начала был настроен против, а летать одному ещё хуже, чем не летать вообще. Гарри нахмурился, но кивнул. Медленно, неуверенно. – Умеет. Не быстро, без трюков, но… – увидев полыхнувшие радостью глаза Драко, Гарри нахмурился ещё сильнее, хоть и чувствовал, что заведомо проиграл. – Если с ним что-нибудь… – Не смей заканчивать это предложение, – Драко погрозил ему пальцем и осторожно коснулся плеча Ала. – Не хочешь сходить полетать? Альбус удивлённо хлопнул ресницами. – С тобой? – Драко пожал плечами и улыбнулся. – Конечно! Я с радостью! Пап, можно? Гарри закатил глаза и махнул рукой. Кто он такой, чтобы портить праздник сразу двоим? – Никакого стадиона, – строго сказал он, когда и Ал, и Драко уже стояли в простой, лёгкой защите, – я буду страховать вас с земли. Мы будем, – исправился он, притягивая погрустневшего Скорпиуса к себе поближе. – Ты как, Скорп? Не против научиться паре аврорских заклинаний? Против подобного предложения не был никто. Дольше всего подбирали Альбусу метлу. Школьные мётлы Драко, подростковые модели и даже современные облегчённые мётлы для взрослых его пока что нестабильной магии не слушались и двигаться отказывались. Уже когда они перебрали почти всю коллекцию Драко, на уверенное «Вверх!» резво отозвалась старенькая и смутно знакомая Гарри модель. – Кто бы сомневался, – фыркнул Драко, невербально призывая свою Молнию. – Нимбус 2000, – прочёл Ал на черенке. – Ты вроде в школе на такой же летал, да, пап? – Не на такой же, а именно на этой, – тоном, преисполненным гордости, поправил его Скорпиус. – Венец нашей коллекции. Папа за неё почти половину первого гонорара отдал. Гарри закусил губу, не зная, как поступить. Расстроить ребёнка правдой о Гремучей Иве? Как-то это… бессердечно, учитывая то, как он ей гордился. Напряжённо всматривавшийся ему в глаза Драко, наконец, цыкнул. – Домовики способны починить всё, Гарри, просто редко это делают, если их не попросить, – просто сказал он, отворяя дверь на улицу и пропуская вперёд Ала. – Я не стал бы обманывать сына. Скорпиус радостно побежал вслед за отцом. Гарри, прикрыв за собой стеклянную дверь, задумчиво посмотрел сквозь неё на домовика, который тут же принялся собирать разбросанные карты, и задался вопросом: сможет ли Кричер в случае чего починить его разбитое сердце? Что-то во всей этой истории с Нимбусом молотком стучало по аврорскому чутью, и только спустя пару часов «простой разминки» до него дошло. – Скорп, когда, говоришь, Драко купил мой Нимбус? – Где-то восемь лет назад, – ответил тот, не сводя глаз с двух резвящихся в небе фигур. – И тебе тогда было… – Почти три года. – Но вы же тогда ещё не были зна… Ох. Ох. Гарри, не замечая слепящего глаза солнца, смотрел на сына, нарезающего круги вокруг Драко. Тот завис в воздухе, внимательно следя за Альбусом, а затем, помахав Гарри со Скорпом, подстроился под его скорость, и Гарри с замиранием сердца подумал, что, возможно - только возможно, - он был слегка влюблён в Драко. Самую капельку. Чуть-чуть. Да и какая там любовь, - так, исключительно симпатия. – Как он хорошо летает, – выдохнул Скорпиус, и Гарри весело фыркнул. – Твой отец - звезда квиддича. Не удивительно, что он отлично летает. – Что? – Скорп нехотя перевёл взгляд на Гарри, но, не выдержав, снова отвернулся к Алу с Драко. – Да, конечно, папа тоже неплох. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто притянул Скорпиуса к себе поближе, приобняв за плечо. «Возможно, – подумал он, наблюдая за пируэтами в воздухе, – у нас даже больше общего, чем я думал».