Наука побеждать

В конце следующей недели Гарри вынужден был признаться самому себе, что ни черта это не простая симпатия, не мимолётное влечение и уж тем более не помрачение рассудка - он подписал заявление о продлении отпуска, на этот раз - за свой счёт: стоило Робардсу увидеть его в дверях кабинета, как он многозначительно покачал головой и сам протянул Гарри форму для заполнения. Гарри любил свою работу нежной любовью маньяка к своим «сувенирам». Любил вести допросы и делал это с душой - можно сказать, вкладывая весь свой пустивший ростки Слизерин, который в своё время не смог проявиться в Хогвартсе. Любил ловить преступников и мог сидеть в засаде по трое суток без сна, отдыха и еды, черпая силы в одном лишь адреналине. Да он даже с бумагами любил возиться: бывает, шесть раз перепишешь папочку “висяка” (по экземпляру в каждый отдел), а на седьмой заметишь в деле несостыковочку - аж второе дыхание открывается! Да, Гарри работу любил. Но как и маньяк со временем находит для себя новый фетиш, так и Гарри стал тем, кем служителю закона становиться было никак нельзя. Он стал зависимым. Даже одержимым, по-своему. Эти случайные касания, которые разрядами тока грозили остановить его сердце; совершенно не случайные объятия, которых Гарри даже в семье Уизли не получал в таких количествах; быстрые взгляды из-под ресниц с другого конца стола; тёплые молчаливые улыбки и, что ещё хуже, громкий открытый смех; разговоры и стаи бумажных журавлей, которыми теперь был усыпан пол не только гостиной Малфоев, но и практически всего особняка на Гриммо; запахи: свежей полироли, кожаной защиты, едва уловимого шлейфа древесного одеколона Драко, да даже грёбаной травы на треклятом стадионе, - всё это вызывало у Гарри желание отключить, наконец, ту часть мозга, которая подкидывала ему мыслишки вроде: «А что если мне просто показалось», «Я никогда ему не нравился, сейчас-то что изменилось», «Я не могу. Он не может. У нас сыновья дружат», – и просто растечься талой влюблённой лужицей где-то между скамеек. Или зажать Драко где-нибудь на кухне, прямо у раковины, где он вручную (Мерлин, помоги) моет посуду после каждого вручную приготовленного ужина. Видите ли, «работа по дому после тренировок даёт мышцам расслабиться плавно, без “одеревенения” на утро». Одна Моргана знала, как сильно Гарри хотелось взглянуть на это «плавно расслабляющееся» тело без всяких квиддичных форм, домашних мантий, футболок и джинсов. Особенно без джинсов. Гарри спал и видел, как расстёгивает пряжку его ремня, тихо вжикает молнией и медленно, дразняще медленно тянет штаны вниз, становясь перед Драко на… – Папа! Мы уже опаздываем! Гарри тихо застонал, порывисто стукнулся головой о раму зеркала и плеснул ледяной водой в лицо. Драко предупреждал, что сегодня они запланировали отрабатывать скорость, а потому команды будут на поле с самого утра, и в коттедже их искать (или ждать) нет смысла. Именно поэтому, как только Поттеры закончили с цветами (Ал уговорил зачаровать для Скорпиуса несколько роз - из тех, что цвели на заднем дворике их особняка), вдохнув полной грудью ароматы идеального летнего дня, Гарри аппарировал их обоих прямо к стадиону - благо за этот месяц он, казалось, успел выучить каждую травинку чужого газона. И только когда воздух из его лёгких выбило стеной прохладного дождя, Гарри впервые задумался, насколько далеко от Лондона поселились Малфои. Должно быть, прилично, раз вокруг коттеджа никогда не толпились репортёры. «И как только меня, кретина этакого, в авроры взяли, ума не приложу». Вместе с Альбусом прижавшись к тёплому камню стадиона, он машинально накинул на них серию простых бытовых чар. – Ал, думаю, нам лучше вернуться. На стадионе же магии нет, промокнем к Мордреду, – скрепя сердце предложил Гарри. Ему самому было физически необходимо хоть краем глаза взглянуть на Драко, но здоровье сына было в приоритете. Альбус тяжело вздохнул и взглянул на три розочки, которые они вместе с Гарри зачаровали в цвета факультетов - все, кроме Слизерина. Скорпиусу должно было понравиться. – Наверное, ты прав, – ответил, наконец, Ал. – Я только отдам Скорпу цветы, хорошо? Ты можешь здесь подождать. Он выжидающе уставился на отца, и Гарри мог поклясться, что уголки его губ норовили приподняться в ухмылке. Засранец если и не знал, то что-то явно подозревал и вёл себя при этом крайне… по-слизерински. И ладно бы Ал прознал о любви отца к своему кумиру, - в этом ничего страшного не было: после того как Джинни сошлась с Джо, у них состоялся настоящий семейный совет на тему влечения и любви, - но если он вдруг решит, что Гарри заинтересовался квиддичем, то жизни ему не даст и на все матчи таскать будет! С одной стороны, можно было оставить цветы домовику Малфоев, который наверняка позаботился бы о них, а затем аппарировать домой, завернуть сына в плед, напоить мёдом и молиться, чтобы не пришлось варить Бодроперцовое. А с другой стороны, Гарри чуть ли не потряхивало от ломки без его личной «дозы». – Идём предельно незаметно, тихо и быстро, – капитулировал он, отворив дверь стадиона и пропуская вперёд обрадованного Альбуса. А на стадионе их ждали дементоры. Восемнадцать прислужников смерти кружились в безумном танце, от которого Гарри по рукам и ногам сковал леденящий ужас. – Дети, – выдохнул он, а затем, не замечая ничего, кроме стремительно приближающегося к нему дементора, рванул в другую от мальчиков сторону. Ал знал, что делать в случае нападения: звать эльфа и аппарировать к Уизли. Сейчас же им со Скорпиусом нужно было сначала добежать до выхода со стадиона, и Гарри всеми силами старался отвлечь дементоров на себя. И, видимо, у него получилось, потому что бездушные твари медленно летели в его сторону. Только один из них спешил к нему на максимальной скорости, да те двое, что зависли у квиддичных колец, держали позицию. Почему, интересно? – Гарри, в чём дело? – спросил дементор, обогнав его и зависнув в футе над землёй. Гарри всегда справлялся с дементорами патронусами и никогда не пытался их ударить. Сейчас же выбора не было. – Поттер, ты сдурел?! – взвыл дементор, а Гарри сжимал и разжимал кулак, осоловело рассматривая оставшееся на нём пятно тёплой алой крови. Рядом с ними завис ещё один дементор, которого Гарри даже не заметил. – Мистер Малфой, стойте прямо и смотрите, пожалуйста, на кончик моей палочки. Готовы? Эпискей! – Драко? – удивлённо переспросил Гарри, с лица которого враз схлынули все краски. Целитель - а теперь Гарри смог разглядеть на его мантии вышитую эмблему Мунго, - задел края иссиня-чёрного капюшона, и Гарри встретился взглядом с удивлённо распахнутыми глазами Драко. Мантии от дождя Гарри видел не первый раз - их даже на время тренировок в Хогвартсе выдавали, но тогда они были яркими, под цвет факультета. Чёрные мантии он видел впервые, но даже это не оправдывало величайшей тупости в его жизни. – Без обид, приятель, – сказал Вилсон, зависнув в несколько футах над ними, – но очки тебе, походу, пора сменить. Игроки беззлобно рассмеялись, медленно возвращаясь на свои позиции. Только Драко, отмахнувшись от колдомедика, тревожно всматривался Гарри в лицо. – Я принял тебя за дементора. Всех вас, – он вымученно улыбнулся и застонал, закрыв ладонями лицо. – Прости, это было слишком глупо. Дети сильно испугались? Драко молчал долгую секунду, а затем тяжело вздохнул. – Скорпиус не первый раз видит нас в дождь. Думаю, он Алу уже всё объяснил. Они на вашем обычном месте, под зонтиком, – сказал он, и Гарри шокировано одёрнул руки от пылающего лица, когда ему на плечи легла зачарованная мантия. – Я после судов к ним тоже долго привыкал, – Драко болезненно улыбнулся, а после тихо рассмеялся, откидывая с лица вмиг промокшие пряди. – Поверить не могу, Поттер, ты ударил дементора. Кулаком. В капюшон. «Надежда и опора магической Британии». Гарри ткнул его кулаком в плечо и вздрогнул от контраста его по-прежнему холодной от страха руки и жара тела под мокрой футболкой. – Иди ты, – едва слышно буркнул он, плотнее кутаясь скорее не в тёплую мантию, а в богатый запах свежего пота и дорогого одеколона. Драко засмеялся, поймав его кулак ладонями и тут же отпустив. – К сожалению, придётся, – сказал он и кивнул на поле. Дождевая капля сорвалась с его ресниц и юрко скользнула к губам. Драко поймал её языком. Гарри плотнее запахнул мантию. – Сломанный фанатом нос не считается уважительной причиной для отмены матча. – Ты меня с Алом перепутал, – скорее из упрямства, за которым он ещё в школе научился прятать смущение, буркнул Гарри. – Я не твой фанат. – Разве? – так тихо, что Гарри едва не потерял вопрос в шелесте дождя. Драко смотрел ему прямо в глаза, уверенно и спокойно - именно этого и не хватало сердцу Гарри, которое заполошно билось о лёгкие, горло и пятки одновременно. Он открыл рот, чтобы возразить, но беспомощно его захлопнул - иногда по вечерам старый шрам на руке слегка пекло, и Гарри для себя решил, что врать больше действительно не будет. Никогда. Вместо ответа он просто пожал плечами - и пусть Драко сам думает, что это означало. Но вместо того, чтобы ломать голову, Драко удивлённо распахнул глаза, а в следующую секунду в его взгляде что-то неуловимо изменилось - будто молния сверкнула, и Гарри титанических усилий стоило не пошатнуться на внезапно ослабевших ногах. – Мне нужно закончить матч, – тихо сказал Драко, шагнув ближе, так, что капающая с него дождевая вода стала попадать на Гарри. – А потом предлагаю поговорить. Где-нибудь. Наедине, желательно. Гарри, чей пульс в висках выгнал из головы все слова и оставил на выбор либо закричать от восторга, либо завопить от паники, просто кивнул и глубоко вздохнул. Это была ошибка. Большая ошибка. Фатальная. Сводящий с ума запах Драко концентрированным счастьем разлился по всему телу, и тот полузадушенный жалкий звук на границе стона издал не Гарри, как он сам для себя решил, а его стремительно съезжающая крыша. – Гарри… – так странно: говорили, вроде, ему в лицо, а прогнулась спина. – Малфой, ты без дождевика, – послышался совсем рядом слишком громкий и абсолютно лишний сейчас голос. – Значит, у меня преимущество. Матч не на равных, какой в нём смысл? Драко обречённо вздохнул, шагнув прочь, и Гарри буквально услышал, как разбилось волшебство момента. – И снова ты, Энжел, неверные выводы делаешь, – протянул Драко, и Гарри с каким-то ехидным удовольствием расслышал в его голосе лёгкую хрипотцу. – Ты считаешь мантию от дождя преимуществом, а на самом деле, преимущество - в руках не из задницы, – он ловко оседлал метлу и легко оттолкнулся от деревянного настила трибун. Подмигнув Гарри и звонко рассмеявшись на отборную брань Миллера, Драко стрелой рванул туда, где Тереза пустила искру, означавшую завершение тайм-аута. Гарри, стоило ему удостовериться, что тело его снова слушается, медленно побрёл к детям, которые сидели под зонтиком, напоминавшим скорее прозрачную палатку - огромную, без дна, но зато на ручке. – Гарри, ты в порядке? – спросил Скорпиус, крепче прижав розы к груди. Гарри посмотрел на рукоятку зонта, которую мальчики держали вместе, и улыбнулся. – Всё в полном порядке. Только вот в порядке ничего не было, как оказалось. Безжалостный дождь хлестал не переставая, и если умная магия стадиона впитывала воду как губка, то игроков от разбушевавшейся стихии спасали только мантии. Гарри порывисто смял ткань в кулаке, в очередной раз разглядев на экране, как пальцы Драко скользнули по черенку метлы чуть дальше, чем должны были. Он прочёл по его губам совершенно неаристократичное ругательство и сам рад был бы выругаться, если бы не перепуганные дети рядом: Скорпиус вздрагивал на каждом вираже отца, а Альбус и вовсе жмурился, до побелевших костяшек сжимая ручку ни в чём не повинного зонта. Это продолжалось без малого час, и только когда оба Ловца одновременно зависли в воздухе, а затем сорвались в одном направлении, Гарри смог выдохнуть спокойно. Скоро кто-нибудь из них поймает чёртов снитч, и Драко окажется на земле, в безопасности. Они летели бок о бок, практически вертикально. С Миллера давно сдуло капюшон, а волосы Драко от воды и скорости напоминали его причёску курса эдак второго Хогвартса. Бедро Драко, даже несмотря на кожаные вставки на бёдрах, на долю дюйма соскользнуло ближе к прутьям, и метлу чуть не перевернуло штопором. Скорпиус глухо вскрикнул, а Гарри решил, что ради собственного спокойствия ему будет лучше смотреть хоть на того же самого Миллера. Но и тот его не успокоил: он то и дело оглядывался на Драко, что-то пытался ему кричать, но его заглушал дождь. Или Драко просто не хотел его слышать. До земли оставалось около тридцати футов, когда Миллер попытался сбить Драко с траектории полёта, толкнув его в бок, но Драко легко ушёл от столкновения, даже не обратив на него особого внимания. Двадцать футов. Драко наклонился вперёд, прижавшись грудью к черенку. Гарри закрыл губы ладонями, пытаясь унять их нервную дрожь. Десять футов. Все оставшиеся игроки тревожно зависли в воздухе, не зная, что предпринять: оба их Ловца неслись навстречу газону. Пять футов. Драко вытянул руку, силясь ухватить прозрачные крылья. Скорпиус всхлипнул, спрятав лицо у Ала на плече. Гарри изо всех сил сцепил пальцы между собой, чувствуя, как замедляется его собственное сердце. Глухой сигнал об окончании матча раздался вместе с треском разбитой метлы: в последнюю секунду Драко успел сгладить угол удара и спрыгнуть с черенка. По инерции кувыркнувшись по влажной траве несколько раз, он замер и лишь тяжело дышал, пока к нему спешили остальные игроки и Гарри с детьми. Каким-то образом, сильнее всего перепугался Миллер. – Малфой, эй, – он присел перед Драко на корточки, осторожно касаясь плеча. – Драко, сумасшедший ты спесивый ублюдок, ты в порядке?! Целители собирались уже левитировать Драко на носилки, когда он резко вскочил на ноги и, схватив Миллера за руку, торжественно всунул ему в ладонь золотистый мячик. – Отлично играл, Энжел, – прохрипел он, и Вилсон рядом с ним шокировано присвистнул. – Ну и хорошо же тебя приложило, приятель, – выгнула бровь заметно побледневшая Викки. – Ерунда, – тем же странным голосом ответил Драко, и облегчение Гарри, из-за которого он не мог и слова из себя выдавить, мгновенно сменилось яростью. – Ерунда? – опасно тихо сказал он, порывисто ткнув Драко в плечо. – Ах, ерунда, Малфой? Да ты хоть представляешь, что мы втроём пережили за этот грёбаный час? – Драко резко к нему развернулся, но Гарри был слишком на взводе, чтобы заметить его нездорово расширенные зрачки и мелкую дрожь тела. – Хоть на секундочку в твоём маленьком слизеринском мозгу вспыхивала лампочка «За меня волнуются»? Помнишь, что у тебя, вообще-то, сын есть? А он вздохнуть не мог от страха! – Скорпиус рядом с Гарри громко шмыгнул, и Ал машинально сжал его руку крепче. – Я сегодня дважды чуть не сдох от ужаса, и оба раза - из-за тебя, бесячий ты сукин сын, – с каждым словом Гарри толкал его в грудь: не сильно, толком не контролируя свои руки, которые подрагивали от опасного желания ударить засранца побольнее и вместе с тем трепетно ощупать каждый дюйм его тела, чтобы удостовериться - цел, живой, рядом. Он всё говорил и говорил, не замечая ни эха стадиона, ни озадаченных лиц игроков, которые вскоре понятливо заулыбались, переглядываясь между собой, ни притихших Альбуса со Скорпиусом, которым что-то успокаивающее шептала Тереза. Не замечал он всего вокруг и тогда, когда по-прежнему слегка дурной Драко поймал его за руку и крепко сжал её в своей ладони. – Тер, присмотри за мальчиками, – выдохнул он. – Не зови меня Тер, – буркнула Тереза, но Драко её уже не слышал. Он был слишком занят - тащил медленно отходящего от шока Гарри по упрямо тормозящему их газону. Гарри не упирался - он вообще слабо соображал, что происходит: так было всегда, когда кого-то из его подопечных ранили на задании. Он корил их на чём свет стоит, заботливо подтыкая одеяло на койке и смаргивая слёзы то ли страха, то ли гордости, то ли облегчения. Вот и сейчас он, трепетно поглаживая пульс на его запястье подушечкой большого пальца, просто не мог не сказать Драко, какой тот идиот и эгоист, как он ненавидит малфоевскую любовь к опрометчивым решениям, и особенно о том, как и куда он запихнёт ему метлу, если Драко ещё хоть раз в жизни посмеет на неё сесть. Пришёл в себя Гарри только когда небольшая клумба взорвалась от невербальной Бомбарды. Не его Бомбарды. Тогда же он понял, что они уже за пределами стадиона, что Драко весь в грязи, дрожит и шумно дышит, запустив пальцы в мокрые волосы. Заметив, что Гарри замолчал, Драко круто развернулся, окидывая его сумасшедшим взглядом тёмных от адреналина глаз. – Всё сказал? – отрывисто выдохнул он. – Раз уж ты спросил, то… – О, заткнись. И Гарри пришлось заткнуться, потому что его так резко и сильно вжали в стену стадиона, что из лёгких выбило весь воздух. Да и зачем вообще нужен этот глупый воздух, когда есть губы: влажные от дождя и солёные от пота губы Драко, которыми он… не целовал, нет. Клеймил, жёг дотла последние мысли, ломал все законы природы - Гарри для жизни больше не нужен был кислород - только дыхание Драко, только его тепло на коже. Это же просто - так просто, до неуместных слёз и щемящей нежности в сердце: его выдох - твой вдох. Так просто было запустить холодные пальцы в мокрые волосы, сжать их в кулаках и не успеть притянуть ближе, потому что Драко сам вжался в него грудью, как будто места в сердце Гарри ему было недостаточно. Гарри тихо застонал, когда его губ коснулся кончик языка Драко... и в эту секунду все волнения вдруг ушли. Всё происходящее было… неправильно. Совсем не правильные чувства к бывшему врагу, неправильная реакция Драко на нотации и нравоучения, и абсурдность ситуации в целом. Но как раз эта очередная неправильность в жизни Гарри Поттера была до невозможности правильной, как бы бессмысленно это ни звучало. С готовностью пустив язык Драко в свой рот, Гарри скользнул руками по его лицу, кончиками пальцев рисуя его черты в темноте опущенных век, по гордому размаху плеч и рукам, которые совершенно бессовестно его не обнимали. Драко тихо рыкнул и, слегка прикусив нижнюю губу Гарри, поймал его руки, грубо прижав их к стене, но при этом так нежно переплетая их пальцы, что стон протеста Гарри удивительно смахивал на поощрение. Драко тоже постепенно успокаивался: сердце стучало всё ещё учащённо, но уже не от адреналина, поцелуй из страстного постепенно перетёк в нежный, благодарный и даже слегка неуверенный; он больше не вжимал Гарри в стену, чтобы не дать ему элементарно сбежать, а просто приник к нему, наслаждаясь тихими стонами сквозь поцелуй, неторопливым скольжением языков и теплом, теплом Гарри, который пылал так явно, что Драко боялся сгореть. Желание посмотреть на такого близкого Гарри достигло своего апогея, и Драко разорвал поцелуй, заглядывая ему в лицо. Гарри продолжал жмуриться, отчего ресницы слегка дрожали, и Драко легонько на них подул, пряча свою улыбку в изгибе шеи Гарри за долю секунды до того, как тот открыл глаза. – Кажется, ты хотел поговорить, – хрипло сказал Гарри, когда его руки оказались на свободе, а они оба отдышались. Он неуверенно обхватил Драко поперёк спины, и тот с довольным вздохом прижался ближе, но мгновенно замер в кольце рук. – Господин аврор, – весёлым шёпотом выдохнул Драко на ухо Гарри, – кобура с палочкой при вас? – Только палочка, – честно ответил Гарри и подавился воздухом, когда чужое колено дразняще коснулось того, что коленом трогать вообще никому не стоило. Мало ли, вдруг ногу сведёт судорогой, а у Гарри только-только личная жизнь налаживаться начала - он не был готов расстаться с такой важной деталью собственного тела. Тело же разума не слушалось и сладко покалывало от едва ощутимых фрикций. – Приму это за комплимент, – тихо мурлыкнул Драко и, не сдержавшись, коснулся губами тонкой венки на шее. – Как будто сам не такой же, – буркнул Гарри, наклоняя голову и подставляясь под эти чудесные губы, но тут же напряжённо застыл. А вдруг Драко на самом деле не такой же? Вдруг это было его способом… выпускать пар после особо напряжённой игры?.. – Поттер-Поттер-Поттер, – Драко покачал головой, но не отстранился, не в силах перестать вдыхать терпкий мускус его кожи. – Прижать тебя к стене квиддичного стадиона и целовать до потери сознания было моей запретной фантазией лет эдак в двенадцать, – он едва ощутимо задел кожу на шее Гарри зубами, наслаждаясь россыпью честных мурашек, а затем выдохнул ему на ухо: – Пока я не узнал, что фантазировать можно и о куда более запретных вещах, – и ласково прикусил мочку, открыто наслаждаясь впившимися в спину ногтями и судорожным вздохом. – Не поверишь, я о подобном начал думать только в восемнадцать. – Обо мне? – О тебе я вообще не думал, – ещё один укус в шею и последовавший за ним вздох капитуляции. – До недавнего времени. Драко в последний раз шумно втянул носом запах и отстранился, заглядывая в подслеповато моргающие глаза. – Где твои очки? – Ты заставил их исчезнуть, когда… Эм… Драко закатил глаза и улыбнулся. Взрослый мужчина, аврор самых честных правил, победитель Тёмного Лорда и Пожирателей смерти иногда вёл себя, как будто приходился Скорпиусу младшим братом. Любовь зла, однако. – Когда я тебя поцеловал? – спросил он, мягко касаясь пальцами слегка колючей щетины на подбородке Гарри. – Ага, – выдохнул тот, машинально облизнувшись. – Тогда, наверное, твоя очередь? – спросил Драко, большим пальцем проведя по его губам. – Может, я помогу… ещё с чем-нибудь, – он коварно ухмыльнулся, снова скользнув коленом по внутренней стороне его бедра, и низ живота приятно свело от вспыхнувшего в глазах Гарри чистого желания. Его лицо будто заострилось, хватка пальцев усилилась, губы сжались в ниточку… Иногда этот самоотверженный, добродушный и простой как кнат парень выглядел настоящим хозяином жизни. И будь Драко трижды проклят, если ему это не нравилось до разноцветных кругов перед глазами. – Парни, я не смотрю, не смотрю, – звонко соврала Викки, выходя со стадиона и бесстыдно рассматривая по-прежнему обнимавшихся парней в щелочки между пальцев, которыми якобы закрывала глаза. – Ненавижу портить веселье, но скоро сюда прилетит Нико. Драко тяжело вздохнул и нехотя выпустил Гарри. – Ещё одна игра, – пояснил он и, нисколько не стесняясь Викки, коротко поцеловал чуть сыроватые непослушные пряди. – Может, мне забрать детей на время? – предложил Гарри. – Думаю, мы трое сегодня насмотрелись ужасов на целое ведро мороженого. – Ты лучший, – просто ответил Драко, благодарно улыбнувшись, а у Гарри предательски засосало под ложечкой. Спустя полчаса крайне неловких прощаний с остальными игроками Гарри стоял за стенами стадиона, держа за руки изрядно повеселевших Ала и Скорпиуса. – Гарри, а мы куда? – заинтригованно спросил Скорп. Гарри пару раз моргнул. – Сначала ко мне в гости, за очками, – ответил он, крепче сжимая ладони мальчиков. – А дальше - навстречу приключениям. У нас впереди целый вечер. А так, может, и целая жизнь. Кто знает?