Наука побеждать

– За успешное открытие чемпионата! – радостно осклабилась Вики, вскакивая на ноги и протягивая руку с бокалом шампанского ближе к своим товарищам. – За первую победу в копилке Англии! – подхватил Льюис. – За блестящую игру, – улыбнулась Грэй, после чьих слов Миллер “скромно” отбросил невидимую прядь со лба и расплылся в довольной улыбке. – За просто невероятное везение, – вздохнул Драко, чокнувшись с коллегами, и опустился обратно в кресло, пододвигаясь ближе к сидящему на подлокотнике Гарри. – Поверить не могу, что чёртов снитч залетел ему в рукав, – шепнул он ему на ухо. Гарри на это лишь фыркнул в свой фужер, наслаждаясь теплом прижавшегося к его бедру тела. – Это не удача, Малфой, а годы тренировок, – гордо вздёрнул нос Миллер. – Энжел, этот случай неоспоримо - улыбка Фортуны, а её, как ты понимаешь, не натренируешь... – …донеслось со скамейки запасных, – пропела Виктория, и остальные собравшиеся звонко рассмеялись. Некоторые из них даже имели наглость улюлюкать над вспыхнувшими ушами Драко, которые тот, мрачно зыркнув на “семью”, сразу закрыл волосами. – Как ты вообще там оказался, кстати? – спросил Уильямс, удивлённо вздёрнув брови, но так и не оторвав взгляда от тарелки, где он целенаправленно кромсал бифштекс. Гарри почувствовал, как щеки окрасил вишнёвый цвет, и даже не смог в этот раз спрятаться за бокалом: он был пуст. – Гарри сварил мне зелье, а я его выпил, – флегматично ответил Драко, пожав плечами. Судя по воцарившейся за праздничным столом тишине, о реальной причине отстранения Драко не знал никто. – О, Малфой, – притворно вздохнул Миллер, первым придя в себя. – Самое первое, чему я научил свою девушку, это не варить и не подливать мне никаких зелий, – он отпил вино из своего бокала и довольно вздохнул. – Не говоря уж о том, что подобной глупости совсем не ожидаешь от Героя Магической Британии. Кто-то за столом шокированно вздохнул. Кто-то подавился. Гарри же замер статуей самого себя и не был уверен, побледнел он или покраснел сильнее, но, судя по взволнованному взгляду Драко, с ним явно было что-то не так. На него теперь смотрели все собравшиеся - игроки обоих составов и их спутники, приглашённые Драко отметить победу, - и Гарри неуютно поёжился, мысленно выругавшись: сейчас аврорская мантия играла против него, - Шеклболт вызвал с утра на очередное Конечно-пропустить-нельзя-какой-ещё-отпуск мероприятие, и ему совершенно некогда было переодеться в «штатское». Драко тоже смотрел, и тоже молча, лишь глаза округлил как будто испуганно. – Гарри? – тихо позвал он, накрыв его руку своей, и Гарри только тогда понял, что согнул вилку в инстинктивно сжавшемся кулаке. Драко мягко скользнул по его костяшкам подушечкой пальца. – Гарри, будь добр, проверь, как там дети. Ухватившись за возможность сбежать, Гарри вышел из-за стола, коротким кивком извинился перед собравшимися, криво улыбнулся и торопливо взбежал по лестнице. Он не мог винить Миллера - он ведь не знал, как сильно Гарри ненавидел все эти газетные титулы, - но и оставаться за одним столом было чревато напряжением атмосферы и вероятно испорченным настроением счастливых победителей. Уже взявшись за ручку двери в спальню Скорпиуса, Гарри вспомнил, что дети у Уизли - напросились в гости, когда те пообещали рассказать кучу историй из школьного прошлого их отцов. Тяжело вздохнув, Гарри прислонился лбом к прохладному дереву, и принялся считать стучащий в висках пульс: это всегда помогало ему успокоиться. Он даже не услышал звука чужих шагов, и лишь то, что ладонь, опустившаяся на плечо, была Гарри близко знакома, позволило ему не вздрогнуть от неожиданности. – Гарри, – тихо сказал Драко, а затем, скользнув по его руке, переплёл их пальцы. – Идём. Гарри покорно зашёл в спальню Драко, успев взять себя в руки и осознать, насколько по-детски глупым и импульсивным был его побег. Но это… Но этот… Драко, едва слышно прикрыв дверь и медленно повернув замок, остался стоять, привалившись к косяку плечом. Он выглядел спокойным - казался спокойным, - и только слегка подрагивающие пальцы сложенных на груди рук выдавали его волнение. – Ты… злишься? – первым нарушил молчание Драко, и Гарри, который задумчиво рассматривал огромную - гораздо больше обычной двухместной - кровать, осоловело моргнул, переведя на него взгляд. – Злюсь?.. Нет, я не злюсь, – он покачал головой, тяжело вздохнув. – Просто расстроен, – Гарри пожал плечами и за собственными мыслями не заметил, как Драко побледнел. – Ты… Ты же понимаешь, каково это, быть одним человеком, когда тебя считают совершенно другим, – он грузно опустился на край кровати, но тут же вскочил, вспомнив, что он, вообще-то, в гостях, и сесть ему никто не предлагал. – Я всем своим знакомым запретил меня так называть, а твоим ребятам… Я не думал, что они начнут… – Если тебе в этом статусе настолько неуютно, я им всё объясню, – медленно проговорил Драко, и что-то в его слегка отстранённом голосе заставило Гарри снова перевести взгляд на… на комод, например. Очень стильный, очень дорогой комод. Хотя чего ещё стоило ожидать от Малфоев?.. Гарри вздохнул и рассеяно потёр шрам, чего не делал, пожалуй, несколько лет. – Дело не в самих словах, а в… – он зажмурился, изо всей силы сжал кулаки, а затем медленно выдохнул и расслабился, опустив плечи. – В детстве мне нельзя было совершать даже мелкие глупости: в школе маглов за них наказывали, а Дурсли не то, чтобы били… – Гарри оборвал себя на полуслове и сжал губы в тонкую линию. – В Хогвартсе каждая глупость могла стоить мне жизни, и я был предельно осторожен, насколько то позволяла ситуация. А сейчас я взрослый мужчина, аврор и отец, и люди снова ждут от меня каких-то великих свершений, трезвого ума и взрослого, чтоб ему икалось, поведения, – от досады Гарри хотелось садануть ножку постели, но он вовремя взял себя в руки. – А я, может, хочу заплести себе ворох косичек, научиться лепить горшки из глины и где-нибудь в Северной Индии разбивать себе об голову кокосы на завтрак, – он сложил руки на груди, чувствуя, как от стыда загораются кончики его ушей. – Я не хочу быть Избранным, Героем, Мальчиком-который-выжил-дважды и ещё Мордред разбери кем. Никогда не хотел. Я хочу хотя бы день прожить как Гарри, просто Гарри, который любит делать всякие глупости, – он медленно обводил спальню взглядом, отказываясь смотреть на Драко. Об этом они ещё не говорили, и Гарри самого бесила его реакция, но Молли однажды научила его, что выложить всё как на духу иногда очень полезно. Гораздо полезнее, чем держать всё в себе и терпеть. – Хочу петь, когда готовлю, и танцевать в душе. Хочу плести с Полумной венки во время обеденного перерыва. Хочу варить для любимого дерьмовые зелья, которые он зачем-то пьёт. Хочу дальше бегать от серьёзных разговоров со своим малолетним сыном, как от адского пламени, – Гарри открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но осознав, что и кому он сказал только что, с тихим стуком зубов захлопнул его обратно. – Драко, прости, я не должен был… – начал Гарри, круто развернувшись к нему, и замер. Драко смеялся. Прижав ладони ко рту, он сотрясался от беззвучного хохота, и эмоции, которым так грубо перекрыли выход, блестели в его глазах непролитыми тёплыми слезами. – Что здесь смешного? – нахмурился Гарри, чем вызвал у Драко тихий всхлип, прорвавшийся сквозь преграду его рук. Смахнув таки сбежавшую слезу, Драко попытался придать лицу привычное спокойное выражение, но подрагивающие уголки губ выдавали его с головой. – Ты расстроился из-за того, что Энжел назвал тебя Героем? – спросил он, делая один за другим медленные шаги в сторону Гарри, и было у него во взгляде нечто такое запредельно-нежное, тёплое и мягкое, что Гарри не мог даже на секунду перестать смотреть на него в ответ. – Я, конечно, понимаю, что сейчас могу показаться капризным ребёнком… Драко мягко прервал его осторожным, практически застенчивым поцелуем в щёку, и Гарри буквально подавился словами, когда сильные уверенные руки настолько невесомо его обхватили, что он не мог решить, на что злиться - что его так бесцеремонно заткнули, воспользовавшись слабостью, или что объятия были такими лёгкими: тело аж покалывало от желания прижаться к Драко теснее. – Гарри Поттер, – явно повеселевшим полушёпотом заговорил Драко ему на ухо, – ты - невероятно сильная личность, храбрый мужчина и яркая индивидуальность. Но, если вспомнить времена нашей учёбы в Хогвартсе... От смерти тебя уберегло только то, что вместе со шрамом Фортуна наградила тебя своим благословением, и что Грейнджер в своё время не завербовали Пожиратели, – он коротко поцеловал висок Гарри и слегка отстранился, прижимаясь своим лбом ко лбу со знаменитым шрамом, на который ему всегда было наплевать. – Другими словами, ты был удачливым придурком под крылом всезнайки. Делать глупости - твоё призвание, и все, кто хорошо видел без очков, были в курсе этого. Гарри закатил глаза. – Это ты сейчас про Слизерин? – проворчал он, но всё равно приобнял Драко в ответ, положив ладони ему на талию. – Про большую его часть, – Гарри почувствовал его улыбку своими губами, когда Драко накрыл их в лёгком, самом целомудренном поцелуе из всех, что у Гарри были. Даже Альбус, будучи малышом, и то дольше задерживал свои губы на его щеке, и Гарри поспешил это исправить, целуя Драко в ответ и обнимая его крепче с каждой секундой поцелуя. – Никогда не думал, что буду рад твоей уверенности в моём кретинизме, – выдохнул он, чувствуя, как нервозность и напряжение покидают его тело с каждым вздохом, разделённым на двоих. Если бы ему в Хогвартсе кто-то сказал, что однажды его будут успокаивать объятия и дыхание Драко Малфоя, Гарри бы покрутил пальцем у виска. Как минимум. – Кретином ты никогда не был, – улыбнулся Драко, проведя подушечками пальцев вдоль его скулы и нырнув ими обратно в густые волосы. – Так, щепотка отважного гриффиндорского идиотизма, – он несколько раз быстро моргнул, задевая кожу Гарри кончиками ресниц. – Вот и сейчас, скажи мне, это глупость или всё же храбрость - пропустить мимо ушей то, как несколько минут назад тебя, считай, на весь мир окрестили моим парнем? – Оу, – Гарри озадаченно моргнул и слегка отстранился, чтобы заглянуть Драко в глаза. – Я вроде как ещё на прошлой неделе рассказал о нас Уизли. Считай, тоже на весь мир, ты же знаешь близнецов, – он криво улыбнулся. – Как-то… не подумал спросить твоё мнение на этот счёт. Прости?.. Драко приоткрыл губы в удивлённом «о», а уже через секунду эти губы похищали каждый судорожный вздох Гарри, сминая его рот в поцелуе, который заставил бы смутиться и самого Дьявола. Казалось, он окончательно сошёл с ума: его губы были везде - на губах Гарри, его скулах, шее и плечах; руки то едва не касались, то сжимали Гарри с такой силой, что дышать становилось катастрофически трудно - но отнюдь не от излишнего давления. Гарри не мог предугадать, что Драко сделает в следующую секунду, не мог взять ситуацию под контроль, как привык делать в быту и на работе, и от этого удовольствие было ещё острее, ещё желаннее. А когда Драко особенно чувственно сжал его бока и сомкнул зубы на шее, Гарри бросил попытки перенять инициативу и попросту расслабился, обмякая в чужих руках, подставляясь под поцелуи и машинально потираясь бёдрами о бёдра Драко. Длинная аврорская мантия явно была против столь тесного контакта своего хозяина с кем бы то ни было, но даже сквозь несколько слоёв одежды Гарри почувствовал чужую эрекцию, и остатки самоконтроля покинули его с тихим надтреснутым стоном, выдохнутым в поцелуй. С тихим шипением Драко отстранился, тяжело выдыхая на разгорячённое лицо. Глядя Гарри прямо в глаза, он потянулся к его плечам чуть подрагивающими пальцами, но одёрнул себя, закусив слегка припухшую от поцелуев губу и бросив взгляд на дверь. Осознание того, что они в доме далеко не одни, прошило Гарри разрядом тока. А в следующую секунду оглушило понимание, что от этого обстоятельства он заводится только сильнее. – Наверное, нам стоит… – начал он хриплым голосом. В конце концов, невежливо вот так оставлять два десятка гостей. А у них с Драко ещё будет время на… На всякое. – Забудь! – перебил его Драко, по-прежнему смотря на дверь. – Забудь об их словах, забудь о них, вообще забудь обо всём, – он медленно развернулся, снова целуя Гарри, на этот раз быстро и невесомо. – Думай только обо мне, – тихо попросил он, мягко оглаживая его плечи. – Ты не должен быть сильным ещё и здесь, – Драко улыбался так нежно и многообещающе, что у Гарри защипало глаза от неуместных глупых слёз. – Просто позволь мне о тебе позаботиться, – тёплый шёпот в самые губы и такой же призрачный поцелуй. – Пожалуйста, Гарри? Гарри хотел что-то сказать, хотел хотя бы застонать, но дикий стук сердца о лёгкие превращал все звуки в жалкое мяуканье. Ему казалось: ещё один поцелуй, ещё одно чёртово слово - и он кончит прямо в штаны, но вот поцелуй сменился следующим, а за ним - ещё одним, быстрые пальцы сражались с мелкими ремешками и крючками его мантии, горячее тело теснило его к постели, а Гарри каким-то чудом умудрялся держать себя в руках. Драко тоже хотелось держать в руках, и Гарри не находил никаких причин этому желанию сопротивляться: он с удовольствием перебирал его волосы, притягивая Драко ближе за шею, забирался руками под его футболку и скользил по горячей коже пальцами, наслаждаясь перекатами мышц и упиваясь тихими полувздохами, у которых были все шансы перерасти в сладкие стоны. Мысль о стонущем Драко Малфое распаляла, как ни одна другая - да и, если совсем честно, Гарри не мог думать ни о чём другом. Сознание затуманилось до смешного быстро и лишь на секунду прояснилось: тяжёлый мундир упал на пол, а Гарри - на кровать, и Драко, не раздумывая, забрался верхом на его колени и продолжил целовать с новой силой. Он нетерпеливо скользил ладонями по его груди, пытаясь добраться до рубашки, и цеплялся за тонкие ремни, тщетно стараясь отыскать застёжку. Наконец, не выдержав, Драко тихо рыкнул: – Мерлин, да где же замок у этой… – и выпрямился, чтобы посмотреть, что именно не пускает его к желанному телу, но так и застыл, заканчивая свою реплику практически неслышным «Блять». Гарри осоловело моргнул и лениво провёл пальцами по своей груди. Тонкие полоски кожи приятно охладили кончики пальцев, и он отстранённо улыбнулся. Магическая портупея не многим отличалась от портупеи маглов: та же кожа, те же опоясывающие тело ремни. Разве что вместо одного ремня на груди, как было принято у маглов, его портупея состояла из трёх: под грудью - с отделениями для мелких талисманов; на талии, с цепочкой защитных рун по внутренней стороне; и на бёдрах, с парой кармашков для склянок с зельями. От нижнего ремня к ногам спускались кожаные полоски потоньше, переходящие в гартеры с ножнами: для палочки на одной ноге и кинжала на другой. Но самым главным отличием от магловского снаряжения было то, что как бы аврор ни двигался, в каком положении ни находился, ремни подстраивались под него, всегда плотно обхватывая тело, и в бою совершенно не отвлекали на себя внимание хозяина. Не удивительно, что Гарри успел про неё забыть, - портупея обнимала его, как вторая кожа, несмотря на надетую под неё рубашку. – Дай палочку, – хрипло выдавил он, сквозь опущенные ресницы смотря на Драко. Где его собственная палочка, он вспомнить не мог. А, может, не сильно старался. Или вовсе не хотел. – Только я могу их снять. Драко, заворожённо рассматривая серебряные кольца на стыках ремней, невербально призвал свою палочку, но передавать её Гарри не торопился. Облизнув пересохшие губы, он поднял на него взгляд, и Гарри, искренне считавший словосочетания вроде «опалять желанием» и «поедать глазами» исключительно патетическими клише любовных романов, осознал, насколько он был не прав. – Они тебе не мешают? Гарри, ушедший в своих мыслях куда-то далеко, непонятливо заморгал. – Что? – спросил он, а Драко, красноречиво закатив глаза, качнул бёдрами, настойчиво потираясь об эрекцию Гарри и вырывая откуда-то из его груди полустон-полушипение. – Н-нет, не мешают, – в конце концов смог выдавить Гарри, машинально положив ладони на бёдра Драко и удерживая его от лишних движений: у него слишком давно никого не было, и он не мог позволить этому закончиться вот так глупо. – Отлично, – Драко улыбнулся настолько похабно, что Гарри наверняка бы упал, если бы уже не лежал. Последний раз мазнув рукой по смятой рубашке у него на груди, Драко кончиком палочки прочертил на белой ткани нужный знак и едва слышно выдохнул: – Эванеско. Гарри шумно втянул в себя воздух и зашипел, когда вслед за рубашкой исчезли его брюки вместе с бельём, и оказавшаяся на свободе эрекция неприятно упёрлась в грубую ткань брюк Драко. Сам Драко не обращал на это никакого внимания, предпочитая рассматривать раскинувшееся под ним тело, и смотрел он так, что у Гарри появилось непреодолимое желание прикрыться. Жар затопил лицо, дыхание не проходило дальше горла, а он всё не мог оторвать взгляд от лица Драко: сияющие то ли похотью, то ли восторгом глаза, лёгкий румянец на скулах, чуть приоткрытый рот с влажно поблескивающими губами… Гарри решил, что ради такого можно потерпеть некоторые неудобства. – Если бы ты только знал, как сейчас выглядишь, – будто услышав его мысли, прошептал Драко и мягко провёл свободной ладонью по торсу Гарри, на котором из одежды осталась лишь портупея да очки. Подцепив один из ремней, Драко осторожно потянул его на себя, а когда зачарованная кожа послушно растянулась перед тем, как потянуть за собой Гарри, он выматерился и рвано замахал палочкой над своей одеждой. Касание кожи к коже было куда приятнее, но Гарри снова не смог даже застонать. Почему-то сейчас, совсем не к месту, в голове всплыли картинки из общего прошлого: обоюдные школьные пакости, война, суды, их встреча, тренировки, совместные вечера... Наверное, всё дело было в глазах Драко: во всех воспоминаниях он смотрел на Гарри одним и тем же взглядом, что бы ни делал и что бы ни говорил. Раньше он не обращал на это внимания - мешали собственные ярость, страх и боль - но сейчас глядя в серые глаза, в которых штормовым морем плескался тот же, такой знакомый взгляд, Гарри в полной мере осознал, каким непроходимым тупицей он порою может быть. – Ты в меня влюблён, – против собственной воли сказал он, запустив дрожащую ладонь в белые мягкие волосы. От липкого ужаса, что прямо в эту секунду он всё испортил, внутренности сжались в тугой комок, но Драко лишь ближе прижался к ладони, которая соскользнула ему на щёку, и нежно улыбнулся. – Лет шестнадцать как, но спасибо, что заметил, – он чуть прищурился, и тепло в его взгляде стало нестерпимо жарким. Искренне боясь рассыпаться пеплом в чужих руках, Гарри притянул Драко для очередного поцелуя. Он хотел сделать его жарким, страстным, чтобы рот выразил его собственные чувства лучше, чем вылетающие из него неловкие слова; но Драко всё ещё улыбался, и поцелуй вместо страстного вышел лёгким, по-детски невинным - совершенно не таким, каким по мнению Гарри должен быть поцелуй между двумя обнажёнными людьми - но от того не менее прекрасным: Драко почти не дышал, лишь легонько прихватывал его губы своими, не подключая к делу язык, и от этой нежности у Гарри под опущенными веками вспыхивали звёзды. А когда на его члене уверенно сомкнулись горячие длинные пальцы, его Вселенную озарила вспышка сверхновой. Кажется, Гарри кричал - сам он был не уверен: в ушах стучала кровь, колени дрожали от напряжения, с которым Гарри упирался в кровать, пытаясь податься хоть чуточку ближе к ласкающему кулаку - но судя по тому, как чужие мягкие губы короткими поцелуями покрывали его шею и скулу, тихим он точно не был. Драко улыбался - Гарри чувствовал это своей кожей, сердцем, тем, что осталось от его души - и тяжело дышал, отчего его торс то касался обтянутой ремнями груди Гарри, то дразняще обрывал всякий контакт кожи с кожей. – Тише, Гарри, – практически мурлыкнул ему на ухо Драко, посылая табун мурашек по всему машинально выгнувшемуся телу. – У нас же гости. Гарри не знал, от чего именно его член предостерегающе дёрнулся - от низкого возбуждённого голоса или от такого непринуждённого «у нас». – Наложи чёртово Заглушающее, раз так переживаешь за свидетелей, – прорычал Гарри и тут же зашипел, когда по чувствительной венке легонько царапнул ноготь. – Я хороший отец, – ответил Драко, и Гарри слегка расслабился от того, что голос у него тоже сел. – Никаких приватных чар в моей спальне. Замерший на губах вопрос Гарри о том, как, чёрт побери, это связано, обернулся недовольным мычанием, ведь пальцы на члене разжались, но секундное разочарование оборвалось коротким приглушённым вскриком, когда всё та же горячая ладонь сжала обе эрекции вместе. Гарри машинально раздвинул ноги шире, освобождая Драко место меж своих бёдер, и довольно простонал, когда почувствовал приятную тяжесть чужого тела на своём торсе. «Слизеринец навсегда останется слизеринцем», – думал Гарри в промежутках между вязкими от наслаждения секундами: Драко мастерски скрывал собственные стоны, рассыпая жалящие поцелуи по его шее, плечам, ключицам, а в самые приятные мгновения, когда губы отказывались его слушаться, Драко агонистически медленно проводил языком между тех ремней портупеи, до которых позволяло дотянуться его гибкое изворотливое тело. «А Малфой навсегда останется Малфоем», – даже внутренний голос Гарри шипел - ему снова пришлось сдерживать крик, потому что засранец будто нарочно (наверняка нарочно!) избегал губ Гарри, как огня. Только улыбался - лёгкий изгиб тонких губ против распалённой кожи - прежде чем выжечь своё имя у Гарри на сердце тихо выдохнутым «мой» и очередным поцелуем, которые, по ощущениям самого Гарри, должны были расцветать лилиями на его теле. – Меня надолго не хватит, – судорожно выдохнул он, машинально прижимая Драко к себе поближе своими лодыжками. – Так что, если у тебя есть ещё что-то на уме, советую поторопиться, – Гарри изо всех сил старался убрать из голоса жалобные нотки желания кончить, но это было практически невозможно сделать, - его тело ломало как у одержимого бесом. Драко опёрся рукой о кровать, чтобы приподняться над Гарри. – О, если бы ты знал, как много у меня на уме, – сказал он, глядя в лицо Гарри и вместе с тем будто сквозь него. Драко уже убрал руку с их членов и вместо этого двигал бёдрами так, чтобы плоть по-прежнему скользила о плоть: слишком медленно, слишком мягко, слишком идеально, чтобы Гарри было стыдно за собственные мяукающие стоны. Он даже не возражал, когда Драко запустил испачканные в их смазке пальцы ему в волосы. – Но не так. Не… не сейчас, – Драко тихо застонал, когда, слишком круто качнув бёдрами, он задел чувствительной головкой жёсткие волосы в паху Гарри. Сквозь возникшую тишину, прерываемую лишь влажным звуком трущихся друг о друга тел и мягкими полувздохами-полустонами, донёсся едва различимый смех Викки, и у Гарри перед глазами вспыхнула первая предостерегающая вспышка надвигающегося оргазма. – Не с ними, – тихо закончил Драко и наконец накрыл губы Гарри своими. Гарри никогда не был мультизадачным, ни в быту, ни в постели, и попросту не мог выдержать ошеломляющее удовольствие, чистый концентрированный восторг, ударивший ему по нервами теперь уже с двух сторон. Он стонал в странный, смазанный поцелуй, ухватившись за шею Драко, как за единственную ниточку, связывающую его с реальным миром. Бился в конвульсиях, даже не пытаясь побороть короткие удары тока по возбуждённым нервам, и выплёскивался тугими тёплыми струями между их тел, облегчая Драко скольжение - и с каждым движением судорожно ловил ртом воздух; любое касание к наиболее чувствительному сейчас члену было почти болезненным, но просто не мог заставить себя оттолкнуть Драко: во-первых, горячее дыхание и стоны Драко, который ещё не кончил, действовали как лечебное зелье от любых проблем; а во-вторых, эти белые вспышки боли-удовольствия не давали ему отключиться от острого счастья. Через пару минут разрядка настигла и Драко. Он замер, застыв в поцелуе, и затих настолько подозрительно, что Гарри здорово бы заволновался, если бы не почувствовал, как катятся по его бёдрам капли чужой спермы. После они лежали - молча, рядом друг с другом, держась за руки и лениво целуясь, силясь восстановить дыхание. Примерно через одну вечность до них снова докатился чей-то смех, и Драко, тяжело вздохнув Гарри в губы, отстранился. – Похоже, пора выпроводить наших гостей, – он сел на кровати, потянувшись настолько грациозно, что Гарри пришлось вцепиться пальцами в подушку, чтобы удержать руки на месте и не начать ненароком второй раунд. – Наверное, пора, – вздохнул Гарри, который не чувствовал себя настолько расслабленным вот уже лет восемь. Драко хмыкнул, лениво накладывая на них обоих очищающее и призвав к себе новый наряд из стенного шкафа. Когда он уже натянул свежее бельё и был на полпути к застёгиванию брюк, а Гарри так и не двинулся с места, удивлённый Драко снова развернулся в его сторону. – А ты что, со мной не пойдёшь? – Ну, во-первых, кое-кто заставил мою одежду исчезнуть, – Гарри метнул в него шутливо хмурной взгляд и мог поклясться, что Драко улыбался как весьма довольный этим фактом засранец. Гарри снова спрятал лицо в подушку, пытаясь скрыть своё смущение. – А во-вторых, я вообще больше не смогу им в глаза посмотреть. Ни-ког-да. Тихий грудной смех за спиной и мягкое касание ладони к лопатке - как мало, оказывается, нужно было Гарри, чтобы улыбнуться. Звякнула пряжка ремня, зашелестел хлопок рубашки, и через несколько секунд Гарри почувствовал короткий поцелуй в свои наверняка спутанные волосы. – Гарри, только пообещай мне одну вещь, – серьёзность в голосе Драко заставила Гарри повернуться к нему лицом. – Что? – Никакого разбивания кокосов об голову. Она у тебя и так слабая. Брошенная в Драко подушка врезалась в захлопнувшуюся за ним дверь.