Я изменюсь ради тебя

      Маленькая девочка смотрела на мужчину, который погиб смертью героя. Он защищал её, боролся за их жизни. А что теперь? Он мертв. Мертв из-за нелепой случайности. —Ли…— произносит она сквозь слёзы, дотрагиваясь своей маленькой ручкой до ладони того, кто стал ей таким дорогим.       Слезы стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки, и падали на бежевую плитку. Почему так? Почему это произошло именно с ним? Почему именно его холодное безжизненное тело лежит перед ней?       Он не оживет, никогда… Ей тяжело видеть это, тяжело осознавать, что человек, ставший ей безумно дорогим, больше не будет рядом. Пусть они не так давно знакомы, но все же стоило отдать Ли должное. Он оберегал ее, всеми силами пытался спасти от ходячих. И вот, его конец. — Клементина, мне жаль, — послышался голос позади девочки.— Но нам нужно выбираться отсюда. Либо мы не выживем. Оставь его.       В ответ — молчание. Она не хочет выбираться, не хочет выживать, не видит смысла в дальнейшем существовании. Зачем быть, если все кого она любила, пали жертвой людей и ходячих?       Но девушка непреклонна. Они должны немедленно уходить, иначе погибнут, а Лилли совершенно не хочется умирать или оставлять Клем. — Дай нам попрощаться.       Она нахмурилась. У них не было времени на прощания. Как знать, вдруг орда этих отвратительных гниющих тел ворвется в здание, и они не смогут отбиться, будут мертвы, а их тела навсегда останутся тут.       Или ещё хуже — их покусают, сделают одними из тех тварей, от которых они прячутся.       Нет, Лилли не может этого допустить. Она поклялась, что не даст ни себе, ни Клем пропасть.       Не говоря ни слова, она хватает за руки малышку и оттаскивает от трупа. Клементина брыкается, выкручивается, кричит, но её соперница не ослабляет хватку и уносит к противоположной стене.       Девушка льёт ей на голову воду, и девочка успокаивается, приходит в себя. Здравый смысл постепенно возвращается к ней. Нет, им нельзя сдаваться так просто. Не ради этого умерли её родители и погиб Ли. Она выживет, плюнет в мерзкое, гниющее лицо ходячим, пусть подавятся. — Я понимаю твои чувства, но, послушай… Всем нам приходится расставаться с чем-то дорогим. Я потеряла отца, ты же знаешь. Мы должны выжить. Ради моего папы. Ради Ли.       Клементина кивнула, понимая ситуацию. Она была умной девочкой, понимала, что и ей нелегко и придется смириться. Нашествие «ходячих» — не время для лишних слёз. Она должна быть сильной, как Лилли и как Ли. — Жди в фургоне. Я… Заберу оружие и припасы.       Она не хочет, чтобы Клем видела её слабой, беспомощной. Пусть считает, что она сможет справиться со всеми превратностями жизни, что сможет её защитить, сможет поддержать, а Лилли уж точно её не разочарует. Просто… Всем иногда нужно побыть беззащитными, неуверенными. Это простительно. — Мне жаль, что так вышло, Ли.       У нее появились слезы на глазах. Дышать стало тяжелее, в горле будто бы появился огромный комок, который невозможно проглотить. Мысли просто исчезли.       Всхлип… Солёные капли стекают по ее щекам, оставляя за собой мокрые дорожки, и падают на пол, прямо в сухую, коричневую грязь.       Девушка садится на корточки с мертвым телом и аккуратно берет его руку, будто надеется на то, что Ли просто уснул, но он не шевелится, не открывает глаз. Она чувствует лишь то, как уходит из его мёртвого тела последнее живое тепло. —Я помню, как хотела бросить всех вас. Но… Я была в ярости. Тогда, после смерти папы, я не знала, что делать, как быть. Мне казалось, вы виноваты. И убийство Карли. Чёрт возьми, это чертовски сложно! — Лилли замолчала.— Я буду защищать Клем. Я знаю, ты хотел бы только этого.       И, стерев с лица лишнюю воду, она встаёт, направляясь за своей новой воспитанницей в фургон. Там хотя бы относительно безопасно.       Первые минуты они молчат. Слишком сильно ещё недоумение, непринятие ситуации. Кажется, что всё это случилось с кем-то абсолютно чужим, но никак не с ними или что это всё — идиотский сон, который скоро закончится.       Но суровая реальность бьёт прямо в солнечное сплетение, заставляя выплюнуть надежду и веру в лучшее на землю, прямо в грязь и пыль. Они, чёрт возьми, в центре самого настоящего Рагнарёка, и их шансы на выживание, прямо скажем, невелики.       В такой ситуации тяжело прожить одному, но в компании маленькой девочки это практически невозможно. Ребёнок не сможет защитить себя, не сможет добыть себе еду, не сможет прожить без сна. — Я поступаю глупо, забирая тебя с собой, понимаешь? Но не взять тебя я не могу. Ты мне дорога.       Клем не стала спорить; детский разум схватывает всё на лету. Она поняла и приняла — Ли мёртв, как и многие другие из их группы, но ведь сама Клементина жива и Лилли жива, а значит, они смогут прожить и дальше. Девочка решила во что бы то ни стало защитить её — единственного оставшегося родного человека. Пусть даже ценой собственной жизни. Или жизней других.       И Лилли думала также. Совесть, скрывавшаяся где-то глубоко в её душе, вдруг проснулась, напоминая сцену убийства Карли и её мысли об угоне фургона. Она поняла, что могла лишить Ли, а вместе с ним и Клем, возможности выжить. Это задело её чувства, и она, сжав зубы до желваков на скулах, пообещала сберечь этот лучик, напоминающий ей о прежней жизни, до Апокалипсиса.