Я изменюсь ради тебя

— Повтори-ка это ещё раз! Тебя избила какая-то девчонка? Серьезно? — Лилли расхохоталась. — Наверное, я ошиблась, назначая тебя личным охранником. Думаешь, стоит взять её? — Ха-ха-ха, Лилли. Боже! Сейчас животик от смеха надорву. Ха-ха-ха! — Клем прижалась спиной к стене и нахмурилась. — Оставь сарказм на потом. Ситуация с этой… Девушкой… Куда серьёзнее, чем ты думаешь. — В каком плане? — Зуб даю, что она не одна. Где-то неподалёку точно есть община, и там как минимум один хороший боец. — А как максимум? — Не хочу гадать. — Община — это неплохо. Приток новых рекрутов и всё такое, но неужели ты думаешь, что Абель не заметил бы у себя под носом такую золотую жилу? — Я не говорю, что он не заметил. Может быть, ему не хотелось искать эту общину, или же он не сумел её найти. — Она кивнула в сторону окна. — Лес огромен, и чёрт знает, что там, за рекой. Если мы найдём тех, с кем пришла эта девка, то сумеем склонить на свою сторону. — Не сумеем. Ты произвела ужасное первое впечатление, никто из них не будет тебе доверять. — Каюсь, но она вывела меня из себя. Я не могла без боя отдать ей кролика. — А если бы она всё-таки решила тебя убить? Ты была в ловушке, Клем! — Лилли, мы все когда-нибудь умрём. Кто-то раньше, кто-то позже. Кто-то по естественным причинам, а кому-то всадят пулю промеж глаз. Таков ход событий, и ни ты, ни я, ни кто-либо другой не сможет его изменить. Я умру? Пусть так, но на моё место встанут ещё двое таких же. — Девушка снова посмотрела на лес. — Война против ходячих закончилась, сейчас воюют против людей. Хотя о чём я говорю? Самих людей уже нет. Так — человекоподобные звери, обезьяны с оружием. Мы уже проиграли битву за себя, за человечество. Мы озверели. — На её лице появилась жуткая полуулыбка. — Я убила кучу себе подобных, и знаешь, я не раскаиваюсь. Кажется, я должна была их убить, чтобы выжить, чтобы помочь тебе. Может быть, я и не достойна жизни, но ты, чёрт возьми, её заслуживаешь!       Женщина молчала. Ей не хотелось говорить, да она и не знала, что сказать. Ответить, что Клем ни в чём не виновата? Но ведь это не так. Ответить, что того требовала ситуация? А как же Кевин? Она убила его в порыве гнева, как Лилли когда-то убила Карли. Что… — Можешь не отвечать. — Клементина взяла со столика у двери арбалет и поправила кепку. — Я обследую местность. Далеко заходить не буду. Вернусь через пару часов. — А более точный маршрут? — Вдоль реки до старого сарая и обратно. По дороге проверю сети. — Но тот берег… — Без людей не пойду.       Женщина задумчиво смотрела ей вслед. Кажется, её девочка действительно выросла, вот только непонятно, хорошо это или плохо. Она начала думать, оценивать, анализировать, сделала выводы. Возможно, цена человеческой жизни для неё стала более высокой, но… Полезно ли подобное в условиях Апокалипсиса?       Какой толк от гуманности, если она ставит себя под пулю? Зачем нужно милосердие, если оно заводит в лапы к ходячим? Может быть, закон жизни прост — убивай, или будь убитым? — Чёрт знает! — Лилли схватилась за голову. — Хватит! Надо было думать об этом тогда, десять лет назад! Сейчас смирись, ты не исправишь её, не заставить думать по другому. Ты сделала такой, какая она есть. — Вдруг внезапная мысль заставила её остановиться и осесть на кресло. — Если бы Ли увидел её такой, то, должно быть, застрелился. Не этого он хотел для своей «милой, маленькой девочки». Но сейчас это уже неважно…

***

      В этот раз лес выглядел куда менее дружелюбным. Тяжёлые кроны деревьев закрывали серое небо, ветки неприятно скрипели из-за ветра, ноги по щиколотку проваливались в мох.       Идти было очень неудобно — грязно, скользко, мокро. Клем с раздражением представляла сколько времени потратит на то, чтобы счистить с одежды весь этот мусор, и как будет зла Лилли, если увидит её такой.       «Мне говорили, что до всей этой херни, девочки залезали домой через окно, когда слишком поздно возвращались домой со свидания с мальчиком. — Подумала Клементина, крепче сжимая арбалет. — Я залезу домой через окно, потому что испачкалась, как свинья, когда охотилась на никому не известную блондинку. Думаю, Лилли оценит.»       Сейчас девушка не хотела никого убивать, куда важнее было доказать, что неподалёку действительно есть община, и понять, опасны ли её жители, потому что та девчонка явно опасна. Конечно, хорошо бы завербовать её в свои ряды, но, кажется, Клем действительно окончательно испортила первое впечатление. Стоило быть аккуратнее в своих действиях. — Ну, значит, не судьба.       Минут через двадцать она добралась до той самой поляны, на которой накануне дралась с той чокнутой из-за дурацкого, худосочного зайца. Трава повсюду была примята, а по земле, в пятнадцати метрах от девушки, тянулся кровавый след.       Он вёл за деревья, в чащу, в глушь. Туда, куда Клементина никогда не заходила и заходить не хотела. Там отвратительно шуршали ходячие, пахло гнилью и из-за веток не было видно ни солнца, ни луны. А ещё там наверняка сыро и водятся змеи.       Но Клем не боялась ни змей, ни сырости, ни ходячих. Она хотела реванша и, чтобы его получить, была готова зайти даже за эту черту. — Надеюсь, она не пристрелит меня.       Идти по следу было тяжело. Тяжёлые, мокрые ветки били её прямо в лицо, подошвы скользили по грязным камням, колючки на кустах цеплялись за одежду, царапали кожу на лице и руках. Мимоходом она подумала о том, что потратит на эти царапины весь лейкопластырь из аптечки, а значит, скрыть от Лилли свои похождения не удастся.       Это слегка охладило её пыл. Клементина не хотела, чтобы её приёмная мать волновалась, а особенно сейчас, когда на её плечах лежит забота о людях в общине, а над головой висит огромный список проблем и недоработок.       Клем, конечно, была отчаянной и немного эгоистичной, но Лилли любила всем сердцем и не желала, чтобы та забросила работу только из-за того, что какая-то вредная девчонка снова влипла в неприятности. К тому же, если она это сделает, то обязательно навлечёт на себя неприятности со стороны начальства, а это опасно.       След исчез у зарослей высокого кустарника с широкими зелёными листьями. Девушка осторожно отодвинула их в сторону и прошептала: — Есть кто-нибудь? — Убирайся. — Голос доносился из небольшой ямы, прикрытой ветками и мхом. — Я хочу помочь. Ты ранена. — Не нуждаюсь. — Клементина услышала сдавленный стон и слегка улыбнулась. Всё-таки ей удалось по-своему с ней расквитаться. — Послушай, как тебя там, я не хочу тебя убивать. Мне понравилась наша драка. Честно говоря, ты — единственный человек, который сумел меня уделать, за последние шесть лет. И теперь мне придётся вызвать тебя на матч-реванш. А я не смогу этого сделать, если ты случайно умрёшь. — Какое трогательное признание. Должно быть, такое же честное, как тот рассказ о голодающей группе. — В этот раз я говорю только правду. Мне хочется тебя убить, но нападение на раненого — уже слишком. Так что, будь добра, подними свою задницу и позволь мне тебе помочь. — Я знаю, что ты с той базы, на другой стороне реки, знаю, что вы хотите найти мою общину, забрать нас. И я скорее сдохну, чем позволю таким ублюдкам, как ты, это сделать. — Я не требую у тебя координат. Просто показывай направление, можешь даже завязать мне глаза, если потом не выдашь своим приятелям. Только позволь, чёрт возьми, помочь! — Ты вооружена? Чем? — Нож и пистолет. Полностью заряжен и снят с предохранителя. — Положи их на край. Так, чтобы я видела. — Клем выполнила её просьбу. — Теперь отойди. — А если ты меня застрелишь? — Как не грустно это признавать, но ты — мой единственный шанс на спасение. А мне хочется жить, так что… В твоём убийстве не будет пользы. — Ладно.       Клементина слышала с каким трудом эта девчонка выбиралась из ямы, как тяжело она дышала, как хлюпали по грязи и камням её тяжёлые армейские ботинки.       Её светлые волосы слиплись и потемнели из-за коричневой жижи, лицо было покрыто большими пятнами грязи, одежда заляпана. Правая нога была перевязана окровавленной тряпкой. Штанина пропитана кровью. — Хорошо выглядишь. — Замолчи.— Она подняла пистолет и наставила его на Клем. — Ты не так его держишь. — Что? — Пистолет. Ты держишь его под углом в девяносто градусов, если захочешь выстрелить — не сможешь прицелиться. Если хочешь стрелять точно — держи его не как крутой гангстер из фильмов, а как обычный человек. Второй рукой придерживай запястье. Для устойчивости. — Ты — идеальная жертва для убийц. Может, ещё укажешь, куда именно стрелять? — Будь добра, в голову, потому что мне не очень хочется превратиться в ходячего. Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут. — Может, имя на имя? — Идёт, я Клем. — Вайолет.       Они шли между деревьев и кустов, по мокрой, скользкой траве. Сверху, с листьев, на них капала холодная вода. Она затекала под одежду, за шиворот, в ботинки, заставляя Клементину морщиться и недовольно фыркать, когда очередная капля, проходя через ткань кепки, мочила её волосы.       Вайолет тяжело дышала, кашляла, отряхивалась. Ночь в холодной яме явно не пошла ей на пользу. Да и нога, с глубоким порезом от колена до щиколотки, болела и мешала нормально идти. Она пыталась прыгать, но Клем, грязно выругавшись, велела ей не мешаться.       Конечно, в любой другой ситуации она послала бы эту противную девчонку в дурацкой кепке куда подальше, но сейчас ей, простуженной, раненой и голодной, больше не к кому было обратиться и пришлось терпеть. — Оставь меня здесь. — Здесь? — Клементине совсем не нравилось это место. Тёмное, сырое, затхлое. Там отвратительно пахло гниющей травой и ходячими, отовсюду доносились странные звуки, под ногами ползали змеи. — А трупы? Не боишься, что тебя покусают? — Помоги забраться вот туда и, может быть, не покусают.       Вайолет показывала на достаточно высокую сосну, к стволу которой были прибиты три доски, представляющие собой нечто вроде помоста. Подняться можно было с помощью верёвочной лестницы, на вид достаточно непрочной. — Тут метров пять, не боишься упасть? — Нет. Подсади.— Даже с раненой ногой Вайолет карабкалась по лестнице как кошке и за десять секунд сумела забраться наверх. — Сейчас я зажгу факел, и у тебя будет двадцать минут, чтобы уйти. Если попытаешься проследить за мной, то я лично раскрою твой череп. — Ух, какая грозная девочка. Прибереги силы, не для тебя эта головка выживала.       Клем не стала дожидаться, когда же Вайолет зажжёт факел и быстро скрылась в зарослях.