Я изменюсь ради тебя

      Бродить по лесу с луком в руках было куда интереснее, чем просто охотиться. Нет, кролики, олени, белки, конечно, питательные и полезные, но подстреливать их… Скучно!       Ну, выпускаешь ты стрелу, ну летит она, ну попадает, а дальше? Видишь труп животного, такой же, как и тысячи других трупов. Ни одной лишней ноги или третьего глаза, даже хвост всего один. Клем уже не могла вспомнить, сколько же всего этих бедных животных она убила за эти девять лет. Пять? Десять? Она уже не помнила.Но ни одна смерть не принесла ей столько же удовольствия, сколько обыденная прогулка.       «Не удивительно. — Подумала Клементина, с сожалением глядя на обрубок пальца.— Убивать, охотиться — мои обязанности, а прогулки… Боже, да я по пальцам на одной руке пересчитаю, сколько раз гуляла!».       Апокалипсис почти выкинул из жизни людей развлечения. Остались только слёзы, кровь и долгая, утомительная борьба за выживание. И забота обо всяких идиотах типа Абеля. Вчера он, в стельку пьяный, едва не упал с крепостной стены на острые колья. Точнее, он упал, но Клем в последний момент сумела поймать его за край куртки. Но Абель даже не стал благодарить девушку за свое «жалкое спасение».        «Козёл!» — Девушка сжала зубы, невольно хмурясь от боли. Сегодня утром он, не слушая никого, ударил её по лицу, утверждая, что именно она хотела столкнуть его вниз. И плевать на свидетелей, которые говорят, что этого не было, на её собственные слова. Он верил только своим похмельным галлюцинациям. Верил в то, что прав только он, остальные виноваты.       Должно быть, между ними могла завязаться драка, но Лилли, наученная горьким опытом, быстро отправила их как можно дальше друг от друга, пообещав разобраться. — Я ей верю, а она верит фактам, а факты говорят, что я не виновата. К тому же, у этого ублюдка дурная репутация. А вот удар хороший.— Она осторожно коснулась пальцами щеки.— Я сперва решила, что он мне мозги вышиб. Но нет, повезло, только синяк останется. Но он-то исчезнет, а где Абель два новых зуба вставит?       Не обращая внимания на небольшую боль, Клементина улыбнулась. Да, она так здорово въехала с правой руки в его челюсть, что мужчина около минуты приходил в себя, сплёвывая кровь с осколками зубов. Это событие стоило назвать радостным, всё-таки первая разборка на новом месте, и главное — спустя две недели после прибытия. Рекордно-длинные сроки; Лилли может ей гордиться. Если, конечно, забудет о том, что просила «вообще не ввязываться ни в какие неприятности.».       А затем Клем вдруг перестала думать о «Дельте», о Абеле и даже о Лилли. Лес окончательно и бесповоротно её очаровал. Вспомнилось нечто далёкое, тёплое, что-то из глубокого детства, которое, кажется, закончилось тысячу лет назад.       Прохладный ветер освежал её, трепал тёмные волосы под бейсболкой, проникал под крепкую ткань джинсовой куртки. Она чувствовала себя птицей, парящей высоко над морем, как тогда, в парке, когда отец, такой большой и сильный, поднимал её над головой и кружил, пока перед глазами не начинали плыть круги.       Тёплое солнце ласкало её смуглую кожу, нежно касаясь щёк, носа и огромного, страшного шрама на лбу. Точно также мама гладила её перед сном. Давно, когда она была ещё ребёнком.        Но стоит помнить, что это лишь прошлое. Клем слегка улыбнулась. Воспоминания… Это все то, что осталось у девушки перед началом Апокалипсиса; никаких подарков или фото, лишь воспоминания.       «Я, кажется, расчувствовалась.— Девушка с трудом отогнала от себя воспоминания. — Не то время, не то место, не та жизнь. Это было не со мной, а с другой. Слабой. Которая погибла в самом начале. И труп которой лежит сейчас рядом с Ли.».       Но это не помогло. Яркие картинки из прошлого снова захлестнули её с головой. Перед глазами проносились улыбки, добрые, лучистые глаза, а потом трупы, горы трупов. Ходячие бежали за ней, на всю округу воняя гнилью, люди преследовали её, угрожая оружием. И Лилли…       Тот человек, который о ней заботился, так же, как и Ли, без движения лежал на земле в луже крови. Вскоре всё заполнилось кровью. Клем плыла в ней, стараясь не уйти туда, на дно, но не могла справиться со стихией. Что-то очень сильное тянуло её вниз… Из кошмара Клементину выдернул шорох. Конечно, видеть эти картины там, в подсознании, страшно, но куда страшнее быть пойманной одним из этих отвратительных тварей и стать им подобным. Уж лучше пуля. А ещё лучше всегда быть на чеку и не попасться в их омерзительные, покрытые гниющим мясом, руки.       К счастью, это был не ходячий. Кролик, испугавшись чего-то там, за зеленью, пулей вылетел из кустов и помчался в сердце леса. Клем, схватив с земли лук и стрелы, бросилась за ним.       Погоня была ей по душе, это то, что всегда удовлетворяло Клементину. Быстро бежать, чувствуя как ветерок обдувает лицо, дышать полной грудью, набирая больше воздуха, ощущать, как азарт захватывает мозг, заставляя сердце стучать быстрее. В такие моменты она чувствовала себя по-настоящему живой.       Но даже при её хорошей физической подготовке, кролик был явно быстрее и, чтобы не упустить его, пришлось стрелять.       Но, к её удивлению, тело несчастного животного пронзила не одна, а две стрелы. Первая, её собственная, попала в район живота, ближе к позвночнику, а вторая, длинная, с красным оперением, врезалась в голову, пробив мозг. Через секунду из-за дерева вышел и стрелок.       Это была девушка, лет шестнадцати, высокая и худая. Её светлые волосы были острижены почти до плеч, большие серые глаза смотрели на Клем настороженно и смело, тонкие руки с узкими кистями крепко сжимали лук и стрелы. — Отойди.—Её голос звучал уверенно, но Клементину это не испугало. Бывало и хуже. — Слушай, я не хочу ругаться, но это добыча моя. Я первая её заметила. — Но я её убила. Мне не хочется причинять тебе вред… — Причинять вред? Мне? А ты самоуверенная. — Не твоё дело. Уходи! — Расслабься. — Незаметно для незнакомки, она достала из голенища сапога нож и спрятала его за спину.— Давай договоримся. Пойми, мне нужен этот кролик. Моя группа… Она голодает. Если не добуду еды, все умрут голодной смертью. Вот как тебя зовут? — Тебя не касается. — Ладно, не хочешь — не говори. Ты ведь знаешь, что такое голод, верно? Посмотри на меня, я нормально не ела почти три дня, и сейчас, из-за тебя, могу снова остаться голодной. И я умру. А ты ведь не хочешь, чтобы я умерла по твоей вине? — Давно здесь? — Три дня. Мы остановились, потому что у группы не осталось сил, чтобы идти, как только мы поедим, отправимся дальше.— Клем сама поразилась тому, как хорошо врала. Она уже и сама поверила в то, что неподалёку её ждёт собственная группа из десятка голодных, оборванных людей, которые с трудом несут на руках исхудалых, грязных детей. Но эту девушку история, кажется, не растрогала: — Убирайся, если не хочешь, чтобы твоя группа нашла твой труп. Давай, проваливай! Впрочем, об осторожности она позабыла, а это и было главной целью Клементины. Всего за секунду брюнетка оказалась рядом, выбивая из её рук лук и прижимая её к земле. Началась драка.       Клем умела драться, её теоретические знания были подкреплены практическим опытом, но сейчас она вынуждена была признать — эта девчонка умела куда больше. Каждое её движение, каждый удар был до мелочей продуман и филигранно точно исполнен. Она отлично владела собой, понимала, на что способна, а где откровенно слаба, и всеми силами избегала этого. Сейчас главное не показать незнакомке свое слабое место.       Клем всего лишь раз удалось задеть её ножом. Лезвие прошлось по коже от колена до стопы, но, кажется, это никак не смутило незнакомку. В ответ она очень сильно ударила её кулаком по носу.       Кровь смешалась с кровью, нож валялся в стороне, а девушки вцепились друг в друга руками, стремясь прижать соперницу к земле, задушить её.       Спустя десять минут незнакомке всё же удалось одержать победу.       Весом собственного тела она прижала её к земле и, дотянувшись до своего топорика, занесла лезвие прямо над её головой. На секунду Клем подумала, что её путь закончен, но девушка вдруг встала и, схватив кролика за уши, ушла в лес.