Мгновения тяготения

Пятно мало когда отличался хладнокровностью, особенно если дело касалось и его друга детства, Джиро Оджиро, тоже. Ночное небо громыхнуло, пряча звёзды и луну за темными тучами, что отливали жёлтым из-за электричества Японии. Побитый, рыча раненым волком, Убийца Героев возвращался туда, где его действительно ждали: место, мало пригодное для житья, в закоулках квартала Кабуки-тё, было оформлено как тату-салон. Впрочем, и служило оно как тату-салон, за исключением были случаи, похожие на этот. В эти моменты, кровавые и не очень приятные, из тату-мастера Джиро удивительным образом преображается в лучшего хирурга, орудая иглой, слово та действительно с ним с самого его рождения. Мужчина, наконец, доходит до этого места, еле как не развалившемся, и, не стучась, заходит, пугая аурой ожидающих клиентов и того, что находился внутри тоже. Никто и слова вставить не успевает, — да что там! — не может, как Пятно пропадает за дверью, подходя к увлечённому работой другу, что в который раз дымил как паровоз. — Зашей мне нос, — хрипит Чизоме, плюхаясь рядом и только в такие моменты вспоминая своё настоящее имя, данное с рождения, припоминая себе также и то, что было раньше. Его пробивает на ностальгию, но он старается только смотреть, как Джиро тихо выдыхает дым в сторону и, не отрываясь от интересной татуировки, что набивал клиенту на спине, отвечает еле слышно: — У меня нет ниток. — Тогда прижги, я тут кровью истекаю! — заорал Пятно и вскочил со стула, но выглядело это совсем странно и вымученно, как: «помоги и отпусти меня, я не могу тут больше.» — Ты можешь оторваться от этого хера и помочь мне?! — Я тебе щас сигой прижгу, будешь мне клиента пугать и оскорблять, заебал. — ворчит Джиро, позволяя клиенту вздрогнуть, после чего вновь продолжает и набивать, и врочать. Он никогда не отпускал Чизоме раньше времени, с чего бы ему сейчас пойти против этой безумно ненавистной его другу привычки? — Приходишь, когда вздумается, орёшь, а потом, получив помощь и не сказав даже спасибо, уходишь. Знаешь что, Грязюка, пока ты вычищаешь всю плесень из героики, сам покрылся ею. Чизоме замолк и сглотнул. — Справа от входа есть магазин, — продолжает, активно жестикулируя левой рукой с индукционной машинкой, Джиро, — будь добр, бобрик, купи мне пива попить и себе поесть возьми. От потери крови не умрёшь, так поработай немного, а потом я тебя выслушаю и зашью, в который раз. Мужчина не успевает спросить, где ему взять денег, как тут же получает от задумавшегося и замеревшего Джиро, разглядывающего получившееся творение, ответ: — Вон там у входа тумба, в тумбе сейф, пароль как раньше. «Пароль как раньше» — это пароль ещё с младшей школы, его они вдвоём придумали, весело шутя на эту тему и говоря по стаканчикам друг с другом. — Цок-цок, Чиз-чан, Джи-чан тут! Ты сделал третий пример? — Клок-клок, скажи пароль, иначе не скажу ничего! — Один-два-три… …шестьсот пятьдесят четыре. Верно. И от этого верно греет душу. — Чизкейк, — зовёт Пятно на выходе Джиро и у того снова пролетают флешбеки. — Чизкейк, приём, вызывает Джи-Бомб! — Джи-Бомб, ты чертовски сладкий! Это ужасно! — Зато меня все девочки любят, бе-е-е! — Возьми себе сколько надо, купи шарф нормальный. Еблан, убьёшься ведь нахрен. Чизоме даже возрозить не может: ведь Джиро прчти говорит «друг», как раньше, ведь Джиро почти говорит «простудишься», как тогда, давно в детстве. Но Джиро помнит, чем это может кончиться, поэтому заменяет слова на более грубые, ворчит, говорит настолько устало, чтобы Чизоме стало и вовсе стыдно, что он творит всю эту хуйню и самосуд. А сам Чизоме, в самом деле, никогда не тратит эти деньги, что ему даёт его дружище, всегда оставляет. Но возразить напрямую никогда не может — это его блядская слабость. Он кивает и выходит в коридор, а затем — на улицу. Сейчас ниток купит, попить Джиро пива, а ещё скажет, что ему не холодно и он не голоден. И плевать, что Джиро никогда не верит в подобное.