Глава 1: 1997-й, часть первая
13 ноября 2018 г., 15:06
Always move forward
Going “straight” will get you nowhere
There is no progress
Evolution killed it all
I found my place in nowhere
“Jaded” by Green Day
***
Её находят, когда она, пятилетняя, лазает по помойке позади какой-то забегаловки. Когда её спрашивают, где её родители, она пожимает плечами.***
— Слушай, Рей, я знаю, ты не особо от этого в восторге… Рей сидит — губы надуты, руки скрещены на груди, — и изумлённая Маз Каната прерывает саму себя. Морщинистая старушка, последние два года опекунша Рей, пытается не прыснуть. Она всегда тяготела к таким — к мятежным духом. — Рей, — говорит она немножко строже, пытаясь поймать взгляд своей подопечной в зеркале заднего вида. Но семилетняя девочка полна решимости. Из бокового окна она зыркает на «Студию Скайуокера» прямо-таки презрительно. Маз паркуется и вылезает из машины, захлопывает свою дверь, затем открывает дверь Рей. — Ну, давай, вылезай. Рей открывает было рот, чтобы затеять спор, но сморщенный палец, приставленный к губам, вынуждает её молчать. — Ты сама виновата, девочка, — говорит её опекунша. — Мне без разницы насколько ты умненькая — покуда ты рисуешь баллончиками в туалете и мараешь парты фломастерами, ни одна школьная система тебя не примет. Сейчас же вылезай из машины, а не то я тебя заставлю. Карие глаза девочки слегка округляются, и она со вздохом, нехотя отстёгивает ремень и выбирается из машины. Рей и раньше никогда не одерживала верх в противостояниях с Маз Канатой, а сейчас и подавно не будет счастья пытать. Они идут ко входу в студию, волосы трогает морось дождя. Поприветствовать их выходит мужчина в возрасте; он открывает перед ними входную дверь и жестом приглашает их войти. Он наблюдает за Рей добрыми, полными любопытства глазами. — Рей. — Голос Маз суров и не допускает возражений. — Это мистер Скайуокер… — Просто Люк, — перебивает дядя, даря Рей улыбку, на которую та красноречиво не отвечает взаимностью. — … будешь приезжать сюда после школы каждый день всё обозримое будущее, — продолжает Маз. — Будешь во всём его слушаться и не будешь доставлять неприятностей, это понятно? Рей молчит, умышленно глядя куда угодно — лишь бы не на свою опекуншу. — Рей. Она недовольно бормочет себе под нос «как хотите». Но для Маз этого довольно. Старушка сразу спешит на выход, обещая заехать за ней через пару часов. Как только дверь закрывается, всё внимание Люка обращается к Рей. — Что ж, Рей, начнём-ка с обхода.***
Выбор был между уроками живописи и баскетболом. А баскетбол Рей терпеть не могла. Трижды за две недели она попалась на рисовании граффити, и директор её едва не исключил. После, оглядываясь назад, Рей не представляла, как Маз удалось вытащить её из той передряги. Когда-нибудь она будет благодарна. Но нынче ей семь с половиной и она бука. Она тащится за Люком Скайуокером, пока этот дяденька показывает ей зал, где лепят, зал с рядами мольбертов, в котором он преподаёт живопись, зал, что буквально ломится всем необходимым для рисования… С другого конца коридора оглушительно ревёт музыка, и Рей вытягивает шею в сторону шума, впервые с того момента, как переступила порог студии, проявляя неподдельный интерес. Люк прослеживает её взгляд. — А. — Его лицо ничего не выражает. — Не обращай внимания. Это всего лишь Бен. Позади, в передней, звенит трель телефона. Люк движется к залу с принадлежностями для рисования. — Ладно, Рей, возьми-ка блокнот, карандаши и что-нибудь мне нарисуй. Рей стоит как вкопанная. — Что вам нарисовать? Люк смеётся. — Да что хочешь! — И трусит в главный зал, чтобы ответить на звонок. Любопытство одерживает верх, и Рей идёт мимо зала с принадлежностями прямиком на яростный шум. Стены украшены картинками в рамках, рисунками и скульптурами. Иные — кисти Люка, прочие — его учеников; некоторые из выпускников студии уехали и открыли свои художественные галереи в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Прежде Рей никогда не считала себя настоящей художницей. Хотя ей и нравится делать зарисовки. И вот она наконец перед закрытой дверью, за которой орёт музыка. Толчком Рей открывает дверь, и в нос ей ударяет запах краски. Парень, что стоит спиной к Рей (её вывод, что это не кто иной, как Бен) разбрызгивает краску на белую простыню, которая свисает с потолка. А ещё он орёт во весь голос «бля», повторяет это снова и снова. Это заставляет Рей улыбнуться. Впервые за день. Песня заканчивается, тут же начинается другая, ритмичная и агрессивная. И Рей вдруг понимает, что покачивает головой ей в такт. Эта ей по душе. Созвучна её настроению. В углу комнаты — убитая стереосистема, вся в брызгах краски всевозможных оттенков. Рей проходит и нажимает на кнопку «Стоп», преисполненная решимости заглянуть внутрь и посмотреть на сам компакт-диск… — Какого… Рей никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Парень за долю секунды оказывается перед ней. — Кто тебе разрешал трогать мою музыку? — вопрошает он, отгоняя её от магнитофона. — Никто не смеет трогать мою музыку. Ты кто такая? Дядя… — А это вообще что такое? Рей подныривает ему под руку и встаёт перед… э-э… ну, короче, перед уделанной простынёй. В негодовании у Бена слегка отваливается челюсть. Ему пятнадцать, может, шестнадцать, на нём обычная белая футболка, фланелевая рубашка завязана на талии. Рей повидала немало таких вот норовистых подростков. В доме, где она живёт, их пруд пруди, и этот такой же. Маленько повыше, может. Но такой же. Бен глубоко вздыхает. — Это… проект. Концептуализм. Тебе не понять. Рей сжимает губы, едва сдерживая смех. Следующие слова она подбирает быстро и с умом, прикидывая, на что будет лучшая ответная реакция. — Правда, что ли? Как по мне, так ты просто простыню измарал. Его реакция не разочаровывает: — Вышла вон. Он яростно пихает её к двери, и Рей давится хихиканьем, которое так и рвется наружу против её воли. Прежде, чем он хлопает дверью у неё перед носом, она успевает заметить, что верхушки его ушей покраснели от злости. Через секунду возвращается музыка. И, как по щелчку, отношение Рей к этому месту кардинально меняется. Она будет возвращаться сюда каждый день, десять лет, раз это означает, что можно будет бесить этого злого мальчишку, которому нравится поливать всё краской. Теперь после школы будет весело.***
Той же ночью она сворачивается калачиком на своей скрипучей кровати, с фонариком под одеялом, в комнате, которую делит с тремя другими девочками. Люк разрешил оставить блокнот себе, настояв при этом, чтобы она забрала домой ещё и кучу карандашей с фломастерами. Рей зарисовывает лицо того мальчишки. Взгляду она добавляет хмурости, волосам — беспорядка. А уши подкрашивает красным. Она ждёт не дождётся завтрашнего дня, чтобы показать ему эскиз.
