Blackmail

Впервые он встретил его три года назад. Такого красивого и сильного. Его холодный и расчётливый взгляд пугал всех, но только не Накаджиму. Этот парень так прекрасен! Чёрные, как смоль, волосы, серые, как серебро, глаза. Всё в нём казалось идеальным. Да и в общем-то кажется до сих пор. Веселье? Для него веселье — это чашечка чая, выпитая на досуге с книгой в руках. Под вечер парень всегда садился в своё мягкое плюшевое кресло у окна и брался за книгу. Каждый вечер она была другая. Каждую неделю книга покупалась в любимом магазине Рюноске и дочитывалась в тот же день. Он любил запах новых книг. Очень приятный и спокойный, аромат успокаивал после долгой и тяжёлой учёбы. Учится на литературном факультете сущий геморрой. «Учите это, учите то, учите сё!» — говорили профессора и все больше просто затрахивали своими: «Наизусть!». Ямб, хорей, дактиль, амфибрахий, анапест, лирические произведения, эпические, драматические, романтизм, модернизм, классицизм, футуризм, реализм и другие известные литературе термины и названия. Голова буквально разрывалась от всего этого. Тетради были исписаны конспектами нудных и абсолютно неинтересных лекций. Умирать на парах — обычное для него состояние. Одногруппники — мудаки. Шесть блядин, семь — уебанов и он — один такой на свете бедняга. Семьсот четырнадцатой группе повезло больше. Там все адекватные и начитанные. Вот с ними было бы о чём поговорить. Но он в семьсот тринадцатой группе. Ему не повезло. Ему по жизни не везёт. Чего не скажи о том самом милом парне из семьсот четырнадцатой группы. Всё у него на ура. Оценки хорошие, преподаватели любят, да и у девушек он популярен. Всё у него, как в сказке. Он по утрам пьёт дешёвый растворимый кофе с тёмным горьким шоколадом. Он, как и сокурсник, обожает читать книги, но по вечерам у него нет на это времени. По вечерам он собирает сумку, кладет туда рабочую одежду в виде чёрных боксеров и полицейской фуражки того же цвета. По вечерам он пьёт энергетики, которые ему, в общем-то, с его работой пить нельзя. По вечерам он снова и снова идёт по осточертелой дороге, ведущей к надоевшему зданию. По вечерам он подрабатывает в клубе стриптизёром. Ацуши не любит свою работу, а деньги всё равно нужны. Ему не нравится крутить своей жопой под пошлые свисты мужиков, наблюдающих за этим. Ему вообще не нравится стоять у шеста и выглядеть, как последняя шлюха, которая даст любому. Он не такой. Это лишь образ, который он обязан поддерживать перед клиентами. Чем больше он заработает, тем больше ему заплатят. Чем больше денег, тем меньше в жизни проблем. — Хей, Акутагава! Пошли сегодня погуляем? Скоро сессия, надо бы отдохнуть. — кричит его одногруппник, подходя к парню. — Отдыхом я могу считать только вечер в компании чашки чая, книги и самого себя, так что я вынужден сказать «нет», — Рюноске закидывает сумку за плечо и направляется к выходу. — Я великолепно проведу свои выходные и без вас. Тем более у нас через две недели сессия. Надо готовиться, а не хуи пинать. — Вот всегда ты так. Мы к тебе по хорошему, а ты всегда отказываешь. — Возможно, я бы согласился, будь вы людьми, достойными моего бесценного времени. — Ну и иди тогда нахер, или где ты там живёшь! — С удовольствием.

***

Что люди находят в этом? Чего особенного в том, что какой-то полуголый парень крутит перед тобой задницей. Чего в этом хорошего? Сейчас Акутагава сидит в клубе и смотрит на молодого парня, который танцует перед ним. «Господи, зачем? — думал он, наблюдая за этой картиной, — Это полный бред! Нахер мне этот приватный танец? Нахер вообще этот стриптиз?». Ему просто стало интересно что же люди находят в этом? Даже специально приватный танец заказал, чтобы в полной мере оценить сея шедевр человечества. Но это оказалось просто бредом. Парень у шеста облокачивается на пилон спиной и медленно съезжает вниз, не сильно раздвигая ноги. Ацуши узнал Рюноске. Вот уже три года он был безответно влюблён в однокурсника. Накаджиме было стыдно за то, что именно он всё это видит. Хорошо, что хоть не узнал. — Стоп. — тихо говорит Рюноске и поднимается с места. — Ч… Что-то не так? — почти шёпотом спрашивает Ацуши. — Нет. Всё хорошо. Мне пора идти. — он говорит это быстро и сразу же выбегает из комнаты. Накаджима смотрит на столик рядом со стулом, где сидел Акутагава. Там лежит довольно-таки крупная сумма денег. Они и Рюноске всегда были и ему не жалко отдать их человеку, который так унижается, чтобы заработать. По одному только лицу и трясущимся рукам было понятно: он не хочет. Теперь Ацуши хватит и на оплату съёмной квартиры, и на еду, и на долг, который он должен отдать Дазаю.

***

Этот день был дождливым. Солнце скрылось за тучами. Но у Ацуши в этот день всё было хорошо. Он вернул долг Дазаю. Он пытался сделать это два месяца и, наконец, у него получилось. Он был очень ему благодарен. После занятий Акутагава и его единственный адекватный одногруппник — Накахара Чуя, направлялись к раздевалкам. Надо было забрать вещи и бежать домой пока снова не начался дождь. Там же их встретили и Ацуши с Дазаем. — Скумбрия! Не уж то выплыл из своей конуры и наконец заявился в универ? — Чуя~, я гляжу ты подрос! Ах нет, прости мне показалось! Просто ты на ступеньке стоишь. — Осаму смеётся, несмотря на то, что сейчас получил. — Я тебе сейчас! — Накахара замахивается на сокурсника и сильно бьёт в челюсть. — Дай угадаю, дашь? — Дазай перехватывает кулачок Чуи и нагло улыбается. Он знает, что такие шутки Накахара терпеть не может. — Да пошёл ты! Всё это время Ацуши и Рюноске наблюдают за этими идиотами. — Привет. — тихо говорит Накаджима. — Ага, привет. — отвечает Акутагава. Пауза. И что говорить дальше? Рюноске смотрит на «собеседника» и с ужасом узнаёт в нём того парня. Как он раньше не догадался? «Мудак, — говорит он сам себе, — я натуральный мудак.». Акутагава хватает Ацуши за руку и тянет к безлюдному крылу здания. В такое позднее время (девятнадцать сорок восемь) там никого не должно быть. Остановившись, Рюноске облокачивается спиной на стену и, ехидно улыбаясь, говорит: — Так значит наш любимчик Ацуши подрабатывает шлюхой? — Н…нет… — тихо отвечает Накаджима. Колени дрожат. А если он расскажет? — Зачем? — Д-денег катастрофически не хватает. Не буду работать, не будет денег. — Почему именно эта работа? — За это хорошо платят. — Деньги — не счастье. — Да. Деньги — жизнь. Они ещё молчат пару минут, но эту тишину нарушает Ацуши. — Ты ведь никому не расскажешь? — спрашивает он. — Ну я даже не знаю. — Рюноске насмехается над бедным Ацуши. Тот начинает дрожать ещё сильнее. — П-пожалуйста. Если хоть кто-то узнает мне… Мне конец. Наверное, Накаджима сейчас расплачется. Всё что угодно, но только не это. Если все узнают, то его репутации хорошего мальчика придёт конец. — Хорошо. Но взамен ты будешь выполнять всё, чтобы я не сказал. — К…конечно! Только тогда эта просьба казалась абсолютно невинной. Только тогда он улыбнулся своей улыбкой, думая, что всё будет хорошо. Но если рядом он, то ничто не будет хорошо. И для него умереть сейчас ещё не худший вариант.