Зимний не жертва

      Он проснулся рывком, ощущая, как холод уходит из тела. Теплый воздух приятно обволакивал чуть влажную кожу, рождая толпы мурашек. Ожидая, пока температура внутри камеры стабилизируется, Солдат лениво подумал, что каждый новый глава Гидры справлялся с ее великой миссией хуже, чем предыдущий, — слишком уж часто его стали будить.       Наконец крышку криокамеры открыли, и он, осторожно придерживаясь за стенки, выбрался из своего вневременного убежища. Мышцы еще противно ныли, работая не в полную силу.       Как только он выпрямился, по двум сторонам от него возникли затянутые в кевлар бойцы, готовые подставить плечо. Так было правильно, даже лучшему оружию Гидры требовалось время на восстановление, а путь до лабораторий предстоял не близкий.       Опустившись в кресло, Солдат позволил техникам приблизиться и провести все необходимые процедуры, зорко следя, чтобы лабораторные крысы не перепутали порядок действий. Ему хотелось как можно быстрее прийти в форму, явно намечалось серьезное дело.       — Глава Пирс? Я жду указаний.       — Цель третьего уровня, десять часов на ликвидацию.       — Причина?       — Он угрожает делу Гидры! — возмутился Пирс, до сегодняшнего дня присутствовавший при пробуждении Солдата в должности главы лишь однажды и не привыкший к его своеволию. Все-таки главу американской Гидры все боялись и уважали, почтительное отношение было для него нормой.       — Конкретнее, — поморщился Солдат, ненавидевший, когда операции разрабатывались под влиянием эмоций. Холодный расчет и четкое планирование — залог успеха. Порядок, положенный в основу функционирования единого государства, обеспечил бы безопасность всему человечеству. Немного боли и насилия были невысокой ценой.       — На данный момент на финишную прямую вышла подготовка проекта «Озарение», который обеспечит установление власти Гидры во всем мире, — в поединке взглядов между разъяренным Пирсом и отрешенным Солдатом предсказуемо победил последний: пришлось отвечать на вопрос. — Этот человек может помешать старту.       — Принято. Команда поддержки?       — Пусть вам Рамлоу сам даст вводную, — раздраженно заметил Пирс, дав знак кому-то стоявшему неподалеку.       Он окинул оценивающим взглядом подошедшего крепкого мужчину, которого представили как командира отряда СТРАЙК, и остался доволен результатом. Коротко кивнув, разрешил начать инструктаж и уставился прямо перед собой, отрешенно просчитывая слабые места операции.       — План — отвратителен, — произнес Солдат, не открывая глаз.       — Приказ директора Пирса. Если цель доберется до места назначения и вызовет верных ему агентов, то сможет затормозить проект «Озарение». Готовность десять минут.       Солдат видел, что Рамлоу тоже недоволен планом, но слова поперек не сказал. Он был слишком профессионалом, чтобы спорить с начальством, и одновременно адреналинщиком, углядев в задании вызов своему мастерству. Такие люди и были нужны Гидре для нестандартных заданий — жестких, на пределе возможностей. Наверняка они бы сработались, проведя пару-тройку совместных миссий. Если бы Рамлоу дожил до его следующего пробуждения.       Он поднялся, на ходу разминая плечи, стряхивая с себя стылую усталость, которая вечно преследовала его после разморозки, мельком сожалея о ее необходимости. Но безопасность человечества была важнее чьих-то мимолетных желаний.

***

      Ожидаемо операция провалилась. Цель ушла. Чертов одноглазый был той еще хладнокровной сволочью, сумевшей не поддаться панике и не наделать ошибок.       Зимний сидел рядом с Рамлоу в фургоне и тихо злился: данные, предоставленные Пирсом, никуда не годились — цель была не третьего уровня, а как минимум четвертого, кроме того, не были указаны точно характеристики техники, которыми располагала цель, да и проводить ликвидацию средь бела дня было верхом глупости. Никогда еще ни один глава Гидры так не раздражал Солдата.       — Что с Фьюри? — поднялся Пирс, оглядывая хмурый отряд. — Солдат, полный отчет!       — Цель не была ликвидирована, миссия провалена. Прошу разрешения на дальнейшее преследование, — четко отрапортовал Зимний, не позволяя неприязни взять верх и испортить дальнейшее планирование. Они тут собрались не для выяснения отношений! — Необходимы данные о возможных перемещениях цели в критической ситуации.       — Он, наверное, пошел к Роджерсу, — хрипло произнес Рамлоу. — Если понял, что с ЩИТом что-то неладное, то уж Капитан Америка всегда непогрешим и далек от любых интриг.       — Координаты! — рявкнул Солдат, всё ещё играя в гляделки с Пирсом, отмечая глубокие морщины, мешки под глазами, одышку. Главы Гидры приходят и уходят, но дело Гидры должно жить. Может быть, пришла пора сменить главу?       Дождавшись короткого «выполнять!», они погрузились обратно в фургон и под недовольное ворчание бойцов СТРАЙКа отправились доделывать работу.       — Я на позиции, — доложил Солдат, расположившись на крыше дома, что стоял напротив указанного.       В нужных окнах горел приглушенный свет и играла музыка, несмотря на то что, по их сведениям, хозяина дома не было. Подтвердить присутствие цели в помещении и определить ее местоположение пока не было никакой возможности, но снайперам не привыкать ждать.       Наконец объявился Роджерс. Зимний хмыкнул: его описывали как возможную цель шестого уровня, однако тот легкомысленно встал возле окна и позволил по направлению своего взгляда обнаружить цель. Бинго!       Три выстрела почти слились в один. Не зная точного положения тела цели в пространстве, Солдат стрелял с таким расчётом, чтобы практически в любом случае задеть жизненно важные органы. Двадцать секунд, чтобы разобрать винтовку, еще сорок, чтобы скрыться, уходя по крышам до точки сбора. Но именно этих секунд ему не хватило.       Роджерс действительно был целью шестого — максимального уровня, убежать от него было не просто.       Странный тихий свист резанул по нервам, всколыхнув самые старые, самые болезненные воспоминания. Он едва успел развернуться, загудели приводы, перестраивая пластины на бионической руке, в ладонь ткнулась твердая, гладкая тяжесть. Знакомый щит со звездой.       Один миг, глаза в глаза, и Солдат с силой швырнул щит обратно преследовавшему. Растерянный противник не стал продолжать преследование, позволяя добраться до точки сбора, впрыгнуть в заводящую мотор машину и заняться подсчетами: сколько лет прошло с тех пор, как он работал под руководством Стива Роджерса? Как он мог не измениться ни на йоту? Или же эта цель шестого уровня просто похожа на Капитана Америку?       Солдату нужно было многое обдумать.

***

      Когда пришло сообщение, что Фьюри умер в больнице, Пирс только довольно потер руки. От лучшего оружия Гидры еще никто не уходил дважды. Теперь осталось только разобраться с Роджерсом: отобрать у него флешку с алгоритмом Золы, если Фьюри был настолько глуп, что доверил ее этому непримиримому борцу за свободу, и заткнуть ему рот, если не получится не допустить до проекта «Озарение». Силой, если понадобится. Все шло по плану и до установления власти Гидры во всем мире оставалось совсем немного.       Пирс еще не знал, что спустить Зимнего Солдата на Капитана Америку было худшей его идеей.       На этот раз в поддержку Солдату выдали СТРАЙК в полном составе — две цели шестого уровня могли оказать серьезное сопротивление даже ему. Хорошо вооруженные бойцы следовали за Зимним, ожидая команды.       Сбросив принявшего выстрел на свой щит Роджерса с моста, Солдат собирался отправиться вслед за ним, чтобы рассмотреть поближе и попробовать понять, тот ли это Роджерс. Но его отвлекла Вдова. Испортив его очки, она подписала себе смертный приговор: он ненавидел, когда портили его снаряжение.       Рыжая была хороша: хитрая, ловкая, быстрая, но не ей тягаться с ним. Особенно раненой, особенно, когда он был зол. Ему почти удалось исполнить задуманное, когда ему помешали.       Схватка с Роджерсом была потрясающей: в полную силу, на пределе скорости, не жалея и не думая о последствиях. Руку было жалко, но не самая высокая цена за возможность проверить, чего стоил противник.       Удар, еще удар, вырваться из захвата, кувырок и…       — Баки?! — и растерянный взгляд голубых глаз, в котором радость мешалась с ужасом и виной.       Да, он был Баки. Так его звал Стив, за которым он шел в свою первую войну. Значит, ему солгали о смерти Капитана Америки.       Солдат видел приближение бойцов СТРАЙКа, помнил об отданном им приказе — убить всех мешающих Гидре, и понимал, что сейчас не мог обеспечить безопасность Стиву, не мог поговорить с ним. Нужно было выиграть время.       — Какой еще Баки? — бросил он, намеренно не выдавая, что узнал, и позволяя Рамлоу взять в плен всех троих.       Пленников погрузили в машину под охраной двоих бойцов. Солдат заскочил в другую.       Он смотрел на нервничающего командира СТРАЙКа и думал о Роджерсе. Теперь все встало на свои места. Теперь Солдат знал, что нужно делать: встретиться со Стивом без свидетелей и задать несколько вопросов. После того, как завершит дела, оставшиеся на базе Гидры. Пирсу пора было уступить место главы другому.

***

      Стив безропотно позволил надеть на себя наручники, куда-то повезти, оглушенный, безразличный к происходящему. Баки жив. Жив! Но не помнит его. Радость, вина, печаль, страх за Баки — все слилось в невообразимый коктейль и обрушилось на него лавиной. В затопившей сознание волне эмоций билась только одна мысль: «Я должен его найти!».       Появление Марии значительно упростило ему задачу. Пообщавшись с не удосужившимся толком умереть Фьюри и осознав истинную опасность хэлликерриеров, он отправился в музей, не столько за своей формой, сколько за возможностью подумать в тишине. Как-то переварить все, что свалилось на него за последние пару дней. Погрузившись в раздумья, он не сразу заметил следовавшего за ним человека.       — Ты один? — спросил Стив, резко разворачиваясь. — Гидра настолько глупа, чтобы посылать за мной одного человека?       — Я бы справился. Если бы нужно было убить. Ты бы даже не понял, что произошло.       — Значит, я нужен живым?       — Я хочу поговорить, — собеседник наконец-то вышел из тени. — Мне нужно спросить у тебя…       — Баки! Ты пришел ко мне! Я — Стив…       — Я знаю, что ты Стив, — перебил Солдат. — Я помню, что ты был Капитаном Америка, а я был твоим оружием. Гидра присвоила меня, или ты отдал добровольно? Отдал, потому что… — он не знал, почему на этих словах стало сухо в горле, будто они должны были причинять ему боль. — Потому что я был не нужен? Потому что был недостаточно хорош?       — Я не отдавал тебя, Баки, — сдавлено прошептал Роджерс, с ужасом глядя на друга. Сама постановка вопроса ставила его в тупик. — Ты же не имущество, чтобы тебя отдавать. Я потерял тебя. Я так виноват перед тобой.       — Я — оружие, — как само собой разумеющееся заметил Зимний. — Я хочу снова служить тебе, быть твоим оружием. С ресурсами Гидры ты сможешь захватить мир, как и мечтал.       — Я никогда не мечтал захватить мир! Что ты такое говоришь?! — вся радость от встречи с Баки улетучивалась, тот нес такую чушь, что она просто не укладывалась в голове!       — Я помню, что мы боролись против Шмидта, потому что его план по улучшению мира не совпадал с твоим. Теперь тебе никто не помешает, — Солдат говорил спокойно, он наконец-то был полностью уверен в правильности своих действий. Ведь никто не мог быть лучше Стива. — Я убил Пирса, контроль над хеликерриерами перейдет к тебе.       — Нет, Баки, мы не можем позволить им взлететь. Разве ты не понимаешь, что они перечеркнут всё, за что мы боролись? Разве ты не видишь? — он подошел к Баки и встряхнул его за плечи. — Да очнись ты уже наконец!       — Хорошо. Раз ты так считаешь… Я жду твоих указаний.       Стив едва не плакал, видя в родных глазах только холод и пустоту. Что же сделали с его Баки, что он стал таким? Через что ему пришлось пройти?       Но моральные терзания и сожаления нужно было отложить на потом, сейчас важнее всего было не дать погибнуть миллионам людей. Он снова выбирал мир в ущерб другу. Возможно, потом он снова пожалел бы об этом.

***

      Стив все-таки выкрал форму из музея. С Баки за спиной провернуть такое дело было в разы проще: у того оказались потрясающие навыки взлома. Теперь Капитан Америка был готов предстать перед теми агентами ЩИТа, кто еще не продался Гидре. Но сначала он привел вновь обретенного друга к своей новой команде.       — Черт возьми! — выругался Фьюри, стоило им только зайти в бункер, и схватился за пистолет. Где-то сбоку его движение мгновенно повторили Наташа и Хилл, а Сокол лишь нахмурился, у него не было с собой оружия. — Ты притащил Зимнего Солдата на наш секретный объект? Ты спятил, Роджерс?!       — Это Баки Барнс — мой друг, герой войны, — упрямо произнес Стив, яростно глядя на Фьюри и сжимая кулаки. Почему-то он был уверен, что без его приказа девушки огонь не открыли бы. — Он поможет нам. Он… Пирса убил, — он виновато посмотрел на Фьюри, зная, что они были друзьями.       — Стив, ты же понимаешь, что… — начала Наташа.       — Нет! Он сам меня нашел, потому что помнит, как мы сражались раньше. Баки сможет заменить третий чип, тогда все три хеликерриера будут обезврежены одновременно.       — Мы не можем доверить ему прикрывать твою спину. Весь этот переход на нашу сторону может быть подставой, старик.       — Он прикрывал мою спину больше раз, чем… Чем… Да вы еще не родились, когда он уже прикрывал мою спину!       — Может, спросим его самого? — насмешливо протянул Фьюри, разглядывая готовых сцепиться Роджерса и Уилсона.       — Я оружие Капитана, — невозмутимо ответил Солдат, который, похоже, совсем не обратил внимания на происходящие вокруг его персоны разборки. — Моя миссия — помочь ему достигнуть мирового господства, изменить мир к лучшему.       На недоуменные взгляды соратников Стиву было нечего ответить, он и сам так реагировал на большую часть слов Баки. Но все это было неважно, главное, он живой и с ним рядом.       — Выдвигаемся через пятнадцать минут, — только и смог выдывить он.       Проникнуть в Трискелион им удалось без труда, и с помощью центральных средств связи Капитан Америка обратился ко всем сотрудникам с призывом не допустить запуск проекта «Озарение».       Понимая, что слишком много внутри здания агентов Гидры, а также колеблющихся людей, которым было бы сложно пойти против вчерашних коллег, они приступили к плану Б: замене чипов.       Во время последнего обсуждения плана было решено не разделяться, втроем они могли легко перебираться с объекта на объект, благодаря крыльям Уилсона, и справляться даже с большими силами Гидры. Поэтому два из трех хеликерриеров были обезврежены без особых проблем, но на третьем им оказали упорное сопротивление. Сэму повредили крылья, и он больше не мог прикрывать их с воздуха. Баки расстрелял весь свой боезапас и теперь бился в рукопашную, ловко уклоняясь от пуль или отбивая их металлической рукой и отвлекая на себя большую часть противников.       Пробираясь к центру управления хеликерриером, Стив краем глаза невольно отмечал, насколько ожесточенно стреляли в Баки. В Гидре не понаслышке знали, что такое Зимний Солдат. Его боялись. Его боялись даже вчерашние союзники, еще не знавшие, что он сменил сторону. Они начинали стрелять или бежать, едва увидев. Будто его холодный взгляд и стремительные движения были посланием: «Убирайтесь с моей дороги или вас не станет». Привыкший видеть друга за своим плечом, Роджерс был удивлен, что тот так хорош в ближнем бою. Было большим облегчением не опасаться за его жизнь каждую секунду.       И все же, несмотря на их умения, они никак не могли пробиться к цели. Все новые и новые бойцы преграждали им путь. Вновь и вновь бросая щит, уворачиваясь от пуль и блокируя удары, Капитан медленно продвигался вперед, отчетливо понимая, что они не успевали. Тогда в отчаянии он решил обратиться к оставшимся защитникам, надеясь убедить их сложить оружие. Наверняка, те уже осознали, что в эфире на их частоте тишина и ни приказов, ни подкрепления не будет. Шанс был.       — Прошу вас, — Стив отбросил щит, поднимаясь во весь рост. — Вы ведь знаете, что погибнут люди, может быть, первыми целями будут ваши родные, жены, матери, друзья, соседи, живущие через улицу, одноклассники дочери или члены одного с вами клуба. В любом случае старт проекта «Озарение» коснется вас напрямую, — видя, что противники задумались, он медленно направился к ним, показывая, что безоружен. — Мир не станет безопаснее, он будет только еще больше наполнен страхом. Разве кто-то один имеет право вот так решать за всех, кто будет жить, а кого стоит убить? Ведь мы все — люди, и во всех нас есть что-то хорошее, что-то, что заставит человека с пистолетом убрать палец с курка, подрывника не поджигать шнур, насильника отступить от намеченной жертвы, — их противники опускали оружие, стоило ему дойти до них, все они словно были заворожены словами Капитана Америка. — И именно люди должны стоять на защите людей, а никак не программа, не бездушное оружие.       Стив поменял чип на последнем хеликерьере и вызвал по рации Хилл, давая разрешение на уничтожение: смертоносные орудия были направлены на их носители, тысячи пуль одновременно прошили воздух и врезались в металл, порождая огненный ад. К сожалению, часть бойцов замешкалась с эвакуацией, и к моменту начала стрельбы они все еще находились в воздухе. Прикрывавший отход Роджерс увидел, как на троих мужчин упала одна из балок перекрытия. Одному из них помочь было уже нельзя, но двоим другим придавило только ноги.       — Баки, иди сюда, — позвал Стив ушедшего вперед друга. Нужно было попытаться поднять балку, задача как раз для двух суперсолдат.       Он уже взялся за свой конец балки, успокаивая дыхание и готовясь действовать на пределе сил, как услышал выстрел.       — Баки, нет!       С самым отрешенным видом Солдат выстрелил в голову первому мужчине и уже наводил ствол на второго.       — Что ты делаешь? Бак, мы вытащим их!       — Зачем? — второй выстрел довершил дело. — Они враги, — подчиняясь внутренней потребности выполнять миссии на все сто, Зимний выстрелил в сердце третьему мужчине, голова которого оказалась под балкой. — Раньше ты тоже во врагов стрелял. Почему сейчас в твоих руках только щит, Капитан? Когда ты стал таким заядлым пацифистом?       — Баки! — Стив был оглушен и растерян: хладнокровие, почти скука, с которыми Баки убивал, неприятно поразили его. — Мы тогда сражались с Гидрой.       — Разве сейчас мы делаем не тоже самое?       — Была война.       — Стив, война никогда не заканчивается. Чтобы закончить войну, нужен жесткий контроль. Гидра бы смогла. Но ты против нее, и твое оружие сделает все, чтобы мир был под твоей властью.       — Ладно, — медленно проговорил Роджерс, понимая, что сейчас не было времени, чтобы переубеждать, — выбираемся отсюда.       Впервые с их встречи он посмотрел на друга трезво, не через призму радости и облегчения и заметил, как сильно тот изменился. И дело было даже не в появлении металлической руки, не в выгоревшем до полного безразличия взгляде, а в отсутствии способности сопереживать, видеть что-то, кроме миссии и приказа.       Им пришлось нырнуть в Потомак, чтобы обезопасить себя от падающих обломков. Благо серьезных повреждений ни один из них не получил. Сосредоточенно плывя к берегу, Стив старался выбросить из головы все свои опасения: чтобы сделать Зимнего Солдата, Гидре пришлось приложить много усилий, но он готов приложить вдвое больше, чтобы вернуть своего друга. У него все получится.

***

      — Нет, так не будет, я не допущу, — в который раз говорит Стив, начиная повышать голос. — Я не позволю вам запереть его в лаборатории.       — Он может быть опасен, Роджерс, в том числе для самого себя.       Временный штаб ЩИТа оборудован прямо на развалинах Трискелиона. Фьюри занят одновременно миллионом дел, главные из которых — договориться с советом безопасности и обезвредить Зимнего Солдата. Однако если оглушенный произошедшим совет был готов есть у Фьюри с рук, лишь бы замять скандал, то у Солдата был защитник в лице Капитана Америки, которого, как известно, просто так не пробьешь.       — И вы предлагаете снова запереть его в лабораториях? Там он точно станет опасен! Ему нужен только покой и отдых. Нормальная обстановка, чтобы он почувствовал себя человеком, а не подопытной крысой или оружием.       — Капитан, — Фьюри грозно смотрел единственным глазом, — если он будет замечен хоть в одном инциденте…       — Нет, сэр, под мою ответственность, сэр, — Стив тоже мог говорить на языке официоза, хоть и понимал, что ссориться с директором ЩИТа сейчас не стоило. — Все будет в порядке.       — Докладывать о его поведении каждый день, обязательное посещение психотерапевтов и полное освидетельствование! Медицинское, юридическое и какое там еще положено!       — Мы все сделаем. Только пусть он немного придет в себя.       Фьюри махнул рукой, давая понять, что не задерживал больше. Неисправимый идеалист Роджерс не видел пока, что вместо своего друга собирался привести домой совершенного убийцу с непонятными намерениями. Но горбатого могила исправит, Ник надеялся, что до такого не дойдет, однако не предупредить не мог.       — И Стив… — подождав, пока ободренный таким обращением Роджерс повернулся к нему, Фьюри веско закончил. — Береги себя.       — Баки не причинит мне вреда. Он мой друг.       Солдат появился за плечом Стива, едва только тот вышел из кабинета директора. Он был хмур и собран, словно они находились в глубоком тылу на вражеской территории, а не на собственной базе. Наверное, для него так и было, слишком мало времени прошло с тех пор, как он восстал против гнета Гидры.       — Поехали домой, Бак, — произнес Роджерс, щуря глаза на заходящее солнце и впервые с пробуждения в этом веке улыбаясь во весь рот. — У меня квартирка в Бруклине, почти такая же, как мы снимали. Есть даже сварливая соседка сверху. Помнишь миссис Уолш?       Они поймали такси, потому что свой байк Стив бросил непонятно где, может быть, его доставят на днях, для ЩИТа не было ничего невозможного. По дороге оба молчали, слишком вымотавшись, — даже у суперсолдатских организмов был предел.       — Проходи, — почти шептал Роджерс, горло перехватывало от спазмов: они снова будут жить вместе, островок спокойствия в этом сумасшедшем современном мире. — Две спальни, представляешь? Никого не мог убедить, что гостевая спальня мне не нужна. В этом веке не умеют правильно использовать пространство. Видели бы они ту клетушку, где мы с тобой ютились в сороковые! — он улыбался, глядя, как его Баки, вернувшийся к нему из небытия, пусть и в облике брутального и смертоносного Зимнего Солдата, бродил по квартире, разглядывая предметы обстановки, бесстыдно раскрывая шкафы, перебирая вещи, касаясь всего кончиками пальцев, будто ему в новинку банальные кружки, книги, принадлежности для рисования. — Я пока плохо обустроился здесь. Вроде уже три года прошло, а все никак. Так что завтра по магазинам!       — Ты все еще рисуешь? — спросил Баки, остановившись у сваленных грудой покупок из магазина для творчества, приобретенных в приступе тоски и одиночества полгода назад.       — Времени нет, Бак. Но я бы хотел нарисовать тебя, — он взлохматил волосы, — ну, потом, как-нибудь. Сначала самое необходимое. За что мне нравится этот век — так это за то, что можно заказать еду, много еды, даже на двух суперсолдат хватит, и ее привезут буквально за полчаса. Тебе какая кухня нравится?       — Мне все равно, — Солдат внезапно оказался за спиной Стива. Подошел очень близко, почти прижался всем телом, оставляя между их телами так мало пространства. Такой контакт заставил напрячься, волоски на теле встали дыбом от предчувствия чего-то опасного, чего-то необычного.       — Прости, — выдавил Роджерс, замирая в раздумьях. Баки из Бруклина любил физический контакт, они, бывало, валялись вместе на кровати обсуждая прошедший день. Баки после плена не терпел прикосновений, особенно когда подходили со спины. Солдат и вовсе должен был беречь личное пространство как зеницу ока. — Я забыл… Тебе было не до разносолов.       — Закажи ту, что нравится тебе, — Баки стоял так близко, что его дыхание согревало Стиву шею. Он странно, рвано дышал, словно хотел что-то сделать, но забыл, что именно. — Уверен, мне тоже понравится.       — Я понял. Будем пробовать, — смущающий контакт все же был разорван. — Тогда ты в душ, а я позабочусь о еде. И, Бак, — Стив широко улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд, — я так рад, что ты со мной.

***

      За пару дней, что Фьюри выделил им на отдых, Стив убедился, что Баки был абсолютно нормален в том, что касалось бытовых вещей: он ел, когда чувствовал голод, подолгу мылся, скрупулёзно приводя в порядок свое тело и лицо, был спокоен — не пугался шума за окном, не вздрагивал, стоило подойти к нему со спины. Были опасения, что после пережитого его друг будет страдать от пост-травматического синдрома, но он, казалось, в принципе не считал условия, в которых его содержали, травмирующими и так же легко воспринимал теперь необходимость общаться, вспоминать прошлое и осваивать интернет. Очередное задание — не более.       И все же оставалась надежда, что все исправится, пусть не сразу, постепенно, пусть в Баки уже ничего не осталось от легкомысленного, озорного парня из Бруклина, но тот нервный, изломанный и печальный сержант Барнс, наверняка, еще жив где-то на самом донышке души Зимнего Солдата.       Поход к штатному психологу ЩИТа, который должен был составить первичное заключение о состоянии бывшего Зимнего Солдата, больше нервировал Роджерса, чем невозмутимого Барнса, который, вопреки ожиданиям, не только с легкостью согласился на обследование, но и всячески этому способствовал.       — Капитан, Наташа, — вошедший в комнату Фьюри поздоровался с присутствующими и обратил все свое внимание на происходящее за зеркалом Гезелла. — Как проходит доп…       — Это не допрос! — взвился Стив, который был измучен происходящим, измучен тем, что его друга уже четыре часа заставляли отвечать на одни и те же вопросы, многократно, по кругу, бесконечно… — Вы настаивали на психологическом освидетельствовании, и он согласился. Но не так!       — Успокойся, Стив, никто не желает ему зла, — Наташа осторожно положила руку на плечо полыхавшего от ярости и отчаяния Роджерса. — Чтобы понять, насколько он действительно адекватен, нужно расшатать его броню. Его наверняка учили, как противостоять допросу, как закрываться и уходить, не показывая личного отношения. Но нам ведь нужно это личное? Может, тебе лучше подождать его где-то в другом месте? — ворковала она, подталкивая его к выходу. — Обещаю, я добуду тебе стенограмму.       — Если через час его не отпустят, — четко и медленно проговорил Стив, мрачно глядя на Фьюри с порога, — то клянусь вам, Ник, я разнесу здесь все, невзирая ни на что. Вы меня знаете.       Некоторое время Наташа и Фьюри, оставшиеся наблюдать за Барнсом и его интервьюерами, молча смотрели на захлопнувшуюся за Роджерсом дверь, помня о его суперслухе.       — Он не понимает, кто сейчас там, за стеклом, — единственный глаз Директора ЩИТа уперся в человека, который сидел за столом в соседней комнате, спокойно сложив живую и металлическую руки на его блестящей поверхности и всем своим видом давая понять, что безобиден. Обманчивое впечатление.       — Он, как раз, прекрасно понимает.       — Наташа, ты стащила у Роджерса его розовые очки? — Фьюри отвернулся от стекла, привлеченный резким тоном обычно непоколебимо спокойной женщины. — Как думаешь, за сколько минут Зимний Солдат пройдет всю нашу систему защиты? Не считая тебя и меня, конечно.       — Если бы там были ты или я, если бы Стив знал обо всем, что мы совершили, он все равно вел бы себя так же. Потому что он сделает все для тех, кого считает близкими. А ближе сержанта Барнса у него никого нет.

***

      — Как ваше имя?       — Джеймс Барнс.       — Год рождения?       — Тысяча девятьсот семнадцатый.       — Где вы родились?       — В Нью-Йорке. Жил в Бруклине.       — У вас были братья?       — Нет.       — Сестры?       — Да.       — У вас есть специальное образование?       — Нет. Я работал в доках, пока не был призван в армию.       — Вам знаком Стивен Грант Роджерс?       — Да, — Солдат на мгновение прикрыл глаза, перед глазами встал образ тщедушного, болезненного Стива, каким он был до сыворотки. — Они с матерью жили по соседству, мы общались.       — Вы знаете, какой сейчас год? — решился врач, потому что предыдущие вопросы ничего не дали. Невозможно было понять, действительно ли пациент помнил описанные им события, осознавал ли себя их участником или воспринимал их как рассказанные кем-то истории, свою вымышленную биографию, легенду прикрытия.       — Две тысячи четырнадцатый.       — Сколько вам лет?       Стив помнил этот момент: тогда Баки впервые запнулся, выпал из своей отрешенности и кинул странный взгляд на зеркало, скрывавшее дополнительных участников беседы.       — Информация отсутствует, — выдал он после непродолжительного молчания и как-то отвлекся, растеряв свою доброжелательность и готовность отвечать, словно высчитывал свой возраст.       — Вы не можете посчитать или не помните? — вопрос, заданный самым мягким, самым вкрадчивым тоном. Неужели удалось нащупать тему, которая имела эмоциональную ценность для собеседника. — Вам девяносто семь?       — Нет! Нет. Я должен был сохранять функциональность долгие годы, чтобы быть готовым, когда буду нужен. Потому что я был оружием организации, которая вечна, и я должен был постоянно стоять на страже ее интересов, не теряя боеспособности из-за старения.       — Почему же вы пошли против нее?       — Они убедили меня, что Стив погиб. Кто-то должен навести порядок в мире, если не Стив, то пусть хоть они. Так я считал, пока не узнал, что он жив.       — Значит, теперь вы будете помогать Капитану Америке в его борьбе со злом?       — Да, — кивнул Барнс и спокойно добавил. — Теперь я его оружие, — и была в этих словах такая непоколебимая уверенность, такая убежденность в правильности выбора пути, что стало понятно, какие сильные чувства он испытывал к своему другу и командиру — Стивену Роджерсу.       После этих слов беседу решено было закончить. Большего пока добиться было нельзя. Но главное, что Зимний Солдат не представлял непосредственной угрозы, пока рядом Капитан Америка.       Заключение психолога было длинным и обстоятельным, будто за потоком слов тот старался скрыть страшную правду. Читать местами сухие строчки было тяжело, но отступать было не в правилах Капитана Америки.       «Опрашиваемый Джеймс Барнс, с учетом всех обстоятельств, воспринимает реальность достаточно адекватно… он умен, собран, спокоен, безразличен к себе… способен к притворству, рекомендуется осторожность при общении… сконцентрирован на единственной идее… рекомендую допуск к миссиям, не требующим принятия самостоятельных решений, в сопровождении человека, который воспринимается неоспоримым авторитетом… не гарантирую отсутствие проявления агрессии в случае изоляции и отстранения от боевых операций… необходимо привлечь внимание Барнса к другим сторонам жизни, кроме войны, так как его идея фикс может представлять опасность для окружающих… рекомендую остановить выбор на тех увлечениях, которые были у Барнса до его призыва на службу для восстановления прежней личности… Рекомендую постоянный надзор и повторное освидетельствование».       Роджерс уронил голову на скрещенные руки. Радость от возвращения Баки понемногу меркла. Слишком много было свидетельств, что вернулся не Баки: предупреждение Фьюри, настороженные взгляды Наташи, а теперь и слова психолога, — все говорило о том, что его друг был перемолот войной до полной неузнаваемости. А самый большой ужас вызывало то, что идеи, которые отстаивал сам Стив, были извращены Гидрой и использованы для создания идеального оружия из его же лучшего друга. Именно он, Стивен Грант Роджерс, был виноват в том, что Баки не мог жить нормальной жизнью, даже после освобождения из плена Гидры. И значит, он сделает все, чтобы помочь ему.

***

      — Бак, не хочешь сходить на танцы? — Стив заканчивал переодеваться в гражданское после очередной миссии по зачистке портовых районов от наркоторговцев. Именно так было решено отвлекать Баки от идеи захватить власть над миром. Хотя прошло уже полгода без срывов и чрезвычайных ситуаций, постоянное наблюдение пока не отменили, как бы он не настаивал. — До войны мы часто ходили, помнишь?       — Ходили, — откликнулся Барнс, любовно упаковывая в кофр свою винтовку, которая на сегодняшней миссии была совсем не нужна, однако расставаться с ней он отказывался. — Ты там стену вечно подпирал, боясь наступить партнерше на ногу.       — Так пойдем? — с надеждой спросил Роджерс, так как ни бейсбол, ни книги, ни кинематограф Баки не заинтересовали. — Нужно развлечься. Познакомиться с дамочками.       — Как скажешь, — интонации Стива совсем не порадовали. Именно таким тоном Барнс обычно говорил — «принято!» в ответ на инструктаж перед миссией. — Только, наверное, танцы сейчас изменились.       — Попробовать стоит.       Дождавшись выходных, когда не было ни миссий ЩИТа, ни угрозы безопасности планеты, когда Баки был спокоен и почти весел, они отправились на танцы.       В клубе было неуютно. Он долго изводил Сэма вопросами, куда лучше повести друга, но кроме смеха и советов пойти на тематическую вечеринку «для тех, кому за девяносто», ничего не добился. Неожиданно ему помог Рамлоу, которого после кучи судов и проверок все-таки оставили работать в ЩИТе. Он дал адрес одного в меру консервативного клуба, обстановка которого не должна была слишком уж шокировать двух осколков прошлого, которыми Стив считал себя и Баки. Но у командира СТРАЙКа было своеобразное представление о консервативности.       Гремящая музыка и несколько десятков разгоряченных алкоголем людей не способствовали расслаблению. Стив сидел за столиком и мучил какой-то яркий, многоцветный коктейль, который заказал, чтобы не выделяться из толпы. Он внимательно наблюдал за Баки, который двигался на танцполе, старательно повторяя движения других танцующий, но сплетая из них свой собственный, уникальный узор.       Он помнил, что до войны смотреть на танцующего Барнса было приятно. Тогда танцы были более плавными и менее напоминали секс. Но то ли из-за увеличившейся массы тела, то ли из-за непривычной музыки, его движениям не хватало привычной грации, они казались скованными и какими-то механическими. Стив очень надеялся, что это не из-за нежелания Баки находиться здесь, ведь они пришли за удовольствием.       Прижавшуюся к Барнсу девчонку он сначала не заметил, толкотня не давала с ходу оценить, кто с кем танцевал. Но уже через пару минут стало понятно, что этим двоим мало танцпола, Роджерс жарко покраснел, краем сознания отмечая, как руки незнакомки скользили по груди его друга, явно намекая на горячее продолжение, для которого требовалась горизонтальная поверхность.       Вскоре парочка направилась в темные закоулки клуба. И Стив бы порадовался за друга, который все-таки смог вернуться к себе прежнему, пусть это случилось не благодаря ему, а благодаря какой-то дамочке. Но в что-то в поведении Баки все же царапало. Пришлось отправиться за ним. Конечно, он не собирался контролировать друга, ему просто было спокойнее, если он находился где-то поблизости, чтобы в случае чего поспешить на помощь.       Благодаря суперслуху Роджерс сумел уловить откуда доносились возня и невнятные вскрики. Быстрее ветра он пронесся по темному коридору и толкнул дверь в какое-то подсобное помещение как раз вовремя, чтобы оттащить Барнса.       — Баки! Что ты творишь? — он развернул его к себе, чтобы заглянуть в глаза, боясь увидеть там ярость или опьянение похотью, но глаза у Баки были холодные, почти стеклянные. Будто он ничего не испытывал, будто не он сейчас чуть не изнасиловал какую-то девушку. — Мэм, вы в порядке?       — Какой порядок?! Он маньяк какой-то! — дрожащими руками она придерживала разорванный ворот, хотя на взгляд Стива небольшой надрыв ничего не изменил в общей картине, девушка и так была скорее раздета, чем одета. — Пошли вы! Небось, вдвоем хотели?! Извращенцы!       — Мэм, прошу вас, успокойтесь, мы приносим свои извинения, — поняв, что Барнс не вырывался и не пытался продолжить, Роджерс отпустил его и шагнул к девушке. — Могу я возместить вам ущерб за испорченную одежду?       — Засунь себе свои возмещения и извинения знаешь куда, придурок?! — она все-таки была сильно пьяна и не слишком осознавала, что с ней могло произойти, поэтому была скорее возмущена, чем испугана.       — Домой, — пробормотал Стив, прислушиваясь к удаляющемуся цокоту каблуков девушки. Сейчас у него не было сил на разговоры, ему нужно было отойти от шока и обдумать случившееся. Лишь потом он смог бы выяснять у Баки, что на него нашло.

***

      Дорогу до дома Стив не запомнил. Кажется, он вел машину, кажется, по пути ничего фатального не произошло. Осознал он себя только на кухне их небольшой квартирки, сидящим на подоконнике, сгорбившись, максимально опустив голову, чтобы не видеть ничего вокруг. Баки на корточках сидел перед ним, словно пес, ожидающий, пока хозяина отпустит похмелье.       — Баки, прошу тебя, расскажи мне, — горло саднило, слова приходилось силой выталкивать из себя, — почему?       — Ты сам дал мне задание развлекаться с дамочками, — мрачно произнес Барнс, неуверенно глядя на друга, как будто провалил задание и теперь ждал наказания.       — О чем ты? Какое задание? — обеспокоенно переспросил Стив, на миг выпадая из черной меланхолии, из той реальности, где Баки был способен обидеть женщину. — Ты свободен, не будет больше миссий.       — Разве можешь ты отложить свой щит? — набычившись, спросил Баки. — Разве можешь позволить себе просто жить, не бросаясь каждый день спасать мир? Нет? Тогда для меня всегда найдутся миссии.       — Но почему ты причинил ей боль? Ты ведь раньше… Раньше по-другому.       — Она — мое задание, у меня нет к ней чувств.       — А к кому есть? — выкрикнул Роджерс, не зная, как иначе достучаться до друга, который, похоже, даже не понимал, за что на него злятся. — Есть ли у тебя чувства хоть к кому-нибудь в этом мире?!       — К тебе, — глухо выговорил тот после продолжительного молчания. — У меня есть чувства к тебе.       — Взаимно, друг, — выдохнул Стив, отчаявшийся дождаться положительного ответа. — Наша дружба самое дорогое, что у меня есть.       — Нет. Мои чувства к тебе не дружеские.       — Что? — наконец спросил Роджерс, покраснев под слишком пристальным, почти осязаемым взглядом. — Но, Бак, — запнулся он, — ты же всегда… Ну… Дамочки. Роззи, там, Стелла…       — Я хотел быть с тобой еще до того, как меня призвали, — твердо сказал Барнс, повергнув собеседника в продолжительный ступор.       — Ладно, — он потер лицо ладонями, пожевал губами, уговаривая себя, но наконец решительно сжал кулаки и поднялся. — Я согласен. Давай попробуем.       Стив следил за своими действиями словно со стороны, вот он подошел к Баки, опустил руку ему на плечо, потянул, заставляя подняться, приблизил свое лицо к его и замер. В голове было пугающе пусто, даже мысль о том, что он должен помочь Баки любой ценой, трусливо сбежала, шокированная происходящим.       Поцелуй вышел неловким, даже слегка болезненным. Они механически соприкасались губами, временами пытаясь надавить сильнее, жестче, надеясь, что смогут понять или вспомнить каково это — целовать другого человека. У них обоих было катастрофически мало практики последние семьдесят лет.       — Что? — Металлическая рука больно сдавила плечо, от удара об стену в голове зазвенело, но Стив не сопротивлялся. — Я перестану, да?       — Тебе это нужно, — прохрипел Роджерс, думая, что уж он-то точно смог бы выдержать сорвавшегося от страсти Зимнего Солдата. Даже хорошо было бы замкнуть все интересы Баки на нем, чтобы избежать жертв. — Продолжай.       Он был готов к боли, но после нескольких жалящих поцелуев-укусов в шею, Барнса будто переключили.       — Стив, — простонал он, и его руки перестали сминать бока Роджерса, оставляя синяки; теперь они любовно скользили по обнаженной коже, посылая мурашки по всему телу, принося удовольствие. Возбуждение, пришедшее на смену мрачной готовности к самопожертвованию, смутило. Он как-то не рассматривал Баки, как объект сексуального интереса. Но тело реагировало совершенно однозначно.       Помутневшим взглядом он проследил за опускавшимся на колени другом. Или уже кем-то большим? Все стало неважно, когда набухающий член оказался в горячем влажном рту. Было невыносимо стыдно, но приятно так, что прекращать не хотелось.       — Я помню, как хотел сделать так с тобой. Сильно хотел, — прошептал Баки, на мгновение прервавшись, а потом вернулся к своему занятию, заставляя закусить ладонь, чтобы не стонать в голос.       На самом краю стон все-таки прорвался, длинный, вымученный, удовольствие окатило такой мощной волной, что ослабели колени, заставляя сильнее опереться на стену. Стив почувствовал, как Баки прижался щекой к его бедру, тяжело, загнанно дыша и дрожа всем телом. Через минуту он крупно вздрогнул и замер.       Некоторое время они приходили в себя, молча переживая случившееся между ними, потом Баки поднялся, окинув странным взглядом, встряхнулся, будто сбрасывая с себя наваждение и спросил: «Считается за развлечение?» — и, дождавшись неуверенного кивка ошарашенного Роджерса, ушел к себе в комнату.       Стив долго смотрел в след другу, старательно пытаясь понять, что же творится у того в голове. Потому что то, что творилось в голове у него самого, не поддавалось никакому осмыслению.

***

      — Так значит, я была не права, когда искала тебе девочек? — ехидно ухмыляясь спросила Наташа. — Нужно было мальчиков?       — Наташа, — укоризненно пробормотал Стив, пытаясь придать лицу выражение — «не-понимаю-о-чем-ты». — Так заметно?       — Не всем, — успокоила она сдавшегося и наконец покрасневшего Роджерса. — Только если знать, куда смотреть. И долго у вас это продолжается? — Стив подавил желание вздрогнуть под оценивающим взглядом. — На счастливого влюбленного ты не похож. Так зачем?       — Может быть, прозвучит бредово, но, когда мы занимаемся любовью, — Наташа скептически вздернула бровь, — он почти прежний. Без зацикливания на миссиях, без холодности, без жестокости. Он улыбается и говорит со мной.       Стив отвел глаза, опасаясь, что даже в его сияющем надеждой взгляде Вдова смогла бы уловить горечь, все-таки она очень хорошо его знала. Потому что он умолчал о том, что Баки воспринимал их секс как очередную миссию (по крайней мере во время прелюдии, пока его «не отпускало») и никогда не был инициатором близости.       — Ты все-таки понимаешь, что большую часть времени он не в порядке… Что ж, уже хорошо. Стив, ты мой друг, я не хочу однажды найти тебя со свернутой шеей в твоей же разворошенной постели.       — Такого не случится, Нат, — он обнял подошедшую девушку. — Ты тоже мой друг, — Роджерс крепче прижал напрягшуюся Наташу. — Ради друзей я способен на многое. Даже не заставлять их лицезреть мое тело со свернутой шеей.

***

      — Таким образом, нам понадобится две группы для атаки центральных ворот и еще одна для прикрытия. Капитан, вы с Железным человеком пойдете отсюда, — Фьюри обвел взглядом комнату, проверяя у всех ли все внимание приковано к разработке операции по штурму одной из оставшихся баз Гидры. — Соколиный Глаз вас прикроет. Вопросы?       — Почему операция назначена через три дня? — спросил Старк. — Можно ведь и прямо сейчас. Они могут успеть перевезти все активы.       — Раньше не успеем подготовиться, — отрезал Директор, — не у всех тут костюм за десять секунд собирается, — ехидно уточнил он. — Еще вопросы?       Нестройный хор голосов подтвердил, что вопросов нет, и Фьюри всех отпустил на подготовку.       — Нет, ну ты слышал? Мне же еще и попеняли, что я собраться могу быстро? — Старк гневно размахивал руками и теснил Стива к двери лифта, они собирались выпить кофе и дополнительно обсудить стратегию совместного ведения боя. — Если бы одноглазый не отвергал каждый раз мое предложение использовать моих Марков в качестве группы поддержки, то и собираться сто лет не пришлось бы… Эй, ты меня слушаешь, Капитан Сосулька?!       — Прости, Тони. Ты не видел Баки?       — Да не сторож я твоему ручному киборгу. Но можешь спросить у Джарвиса.       — Мистер Барнс проследовал на тридцать первый этаж, — тут же заметил Искин.       — Хм… А что он там забыл? Там вроде только апартаменты Романофф и пустые гостевые. Наташа так любит одиночество, — усмехнулся Старк. — Не могу отказать красивой женщине.       Стив нахмурился. Он помнил, что из всех друзей, которые появились у него в этом времени, Баки сразу больше всех невзлюбил Наташу. Всегда воспринимал ее в штыки, заявляя, что ей нельзя доверять. Повинуясь неясному предчувствию, Роджерс быстро попрощался с Тони и направился на тридцать первый этаж. Несмотря на оптимизм, демонстрируемый всем подряд, сам он не был так уверен, что Баки не заклинит в самый неподходящий момент, что он не решит, что Стиву угрожает опасность от кого-то из Мстителей.       — Джарвис, ты можешь сказать, что происходит сейчас в комнатах Наташи?       — Прошу прошения, мистер Роджерс, мисс Романофф не любит, когда за ней наблюдают.       — Ладно, спасибо, — его волнение усилилось, интуиция просто вопила о близкой беде.

***

      Наташа сидела в своей комнате в башне Старка и просматривала информацию, которую сумела скачать с серверов на базе Гидры. Проект был интересным — здесь снова пытались воссоздать сыворотку. Но, видимо, для того чтобы создать второго Капитана Америку, нужны были чистое сердце и миротворческие цели, а не жажда власти и комплекс бога. Полученный вариант сыворотки хоть и увеличивал силу и ускорял реакции, но превращал в берсерка, одержимого только жаждой разрушения.       Возможности применения данной сыворотки были весьма привлекательными. Ведь если прицельно ввести ее одному из противников, то выпущенная на волю в тылу врага машина смерти значительно бы облегчила их работу. Мельком она почувствовала укол сожаления — Стив не одобрил бы. Но его дело было быть честью и совестью, а ее — защищать любыми средствами, в том числе и его самого.       В дверь постучали, отвлекая от раздумий.       — Барнс? — удивилась она. — Что-то случилось? Стив?       — Я пришел узнать, — мрачно произнес мужчина, и Наташа поняла, что сейчас здесь не было даже тени того, кого Роджерс считал другом, с ней был Зимний Солдат, — почему ты не рассказала Стиву о сыворотке номер восемь? Разве ты не должна докладывать ему обо всем как старшему по званию?       — Ты же понимаешь, что Стив не будет рад такой новости и скажет все уничтожить? — она попятилась от наступавшего на нее мужчины, машинально выбрав путь, который привел бы ее к спрятанному оружию.       — Использование такой сыворотки на людях противоречит всем принципам Капитана Америки, — пластины на металлической руке с угрожающим звуком рекалибровались. — Ты должна была рассказать. И ведь это не в первый раз, когда ты утаиваешь информацию. Тебе нельзя доверять. Тебе не место рядом со Стивом.       — И что, убьешь меня? Думаешь, он оценит? — Наташа резко развернулась и перекатом ушла в сторону, разрывая дистанцию, подхватывая любимые небольшие пистолеты. — Он не одобряет решение проблемы убийством, тебе ли не знать?       Она стреляла на бегу, к сожалению, все дальше отходя от спасительной двери. Страха не было, хоть она и понимала, что вряд ли справится с Зимним Солдатом. Из двадцати выстрелов она попала только дважды: одним оцарапав бедро, а вторым повредив сочленение металлической руки и живой плоти. Но такие повреждения даже не замедлили нападавшего.       Наташа лихорадочно просчитывала варианты отступления. Но по всему выходило, что выход был только через ближайшее окно. Один прыжок, и она у цели. Высоковато, конечно, но зацепиться можно было. Если бы только она не настояла закрыть свои комнаты от Джарвиса. Она дала себе слово, что если выживет, позволить все-таки Искину страховать себя.       — Баки! — неизвестно откуда появившийся Роджерс медленно приближался к ним, боясь спровоцировать явно настроенного серьезно Солдата. — Баки, что бы ни происходило, просто подойди ко мне, прошу тебя. Мы со всем разберемся.       — Я должен, Стив, — Барнс даже не повернул головы, все его существо было направлено на устранение угрозы его Капитану. — Она много раз уже подводила тебя, лгала, утаивала, действовала за спиной.       — Ты прав, — расстояние между ними и Роджерсом сокращалось, но гораздо медленнее, чем между Солдатом и Наташей. — Она виновата, но не обязательно убивать. Пожалуйста, дай мне с ней поговорить. Я… — он запнулся, но все-таки произнес, надеясь усыпить бдительность. — Я сам решу, как наказать ее, но не смертью.       — Конечно, Стив, лидер должен быть показательно милосерден, — меланхолично сказал Баки. — Но не в этом случае. Не волнуйся, для всех неприятных решений у тебя есть я.       Он бросился на Наташу. Даже безоружным Солдат оставался смертельно опасным, насколько бы сильна не была Вдова, он скрутил ее за несколько секунд и сжал горло, благо живой рукой, так как металлическая действовала плохо.       Роджерс в ужасе понял, что не успевал. Не успевал разнять их так, чтобы никто не пострадал. В руках только щит, а в сердце выбор: Наташа — скрытная, опасная, всегда ведущая свою игру, но благодаря которой он смог хоть как-то адаптироваться в этом веке, или Баки — лучший друг, любовник, часть его самого, но так и не сумевший выбраться из застенков Гидры, не сумевший победить Зимнего Солдата в себе.       Бросок щита. Звон разбитого стекла, и крик застыл в горле. Брошенный рукой суперсолдата щит с такой силой толкнул Барнса, что тот пробил собой окно и выпал, в последний момент попытавшись извернуться, чтобы ухватиться хоть за что-то.       — Нет! Баки! — со всей скоростью, на которую было способно его тело, Стив бросился к разбитому окну и выглянул наружу.       Солдат висел на каком-то выступе стены, зацепившись живой рукой.       — Твое оружие подвело тебя, Капитан, — Баки смотрел Стиву в глаза, и наконец-то они были полны эмоций: сожаление, грусть, смирение и любовь. — Жаль, что я поздно понял, что тебе, чтобы изменить мир, не нужно прибегать к насилию. Тебе не нужен Зимний Солдат.       — Нет, Баки, нет, держись, я вытащу тебя, — Стив лихорадочно искал, за что можно зацепиться, чтобы суметь протянуть руку дальше и не выпасть самому. — Ты нужен мне, Солдат или нет, не важно. Ты это ты. Держись, я сейчас спущусь.       — Прости меня, — прошептал Барнс и разжал руку.       Стив снова смотрел, как Баки падал. В этот раз не было крика, не было стука колес несущегося сквозь снег поезда. И, наверное, эти несколько секунд тишины будут вечно преследовать его в кошмарах. Если… Если, конечно, его сердце выдержит вечность без Баки.       Он резко поднялся, сам еще не зная, что будет делать. Мельком осмотрел осколки разбитого оконного стекла и невидящим от слез взглядом уперся в соседнее здание, не решаясь опустить взгляд и удостовериться в смерти друга. В голове по кругу крутились мысли: «Я убил его. В этот раз я не просто не помог ему, а убил».       — Нет! Нет! — хотелось криком разорвать себе горло, чтобы не думать, не чувствовать, не переживать снова потерю самого близкого человека. Как он будет жить без него?       — Стив, — прохрипела поднявшаяся Наташа, — Баки Барнс погиб в ущелье, а сегодня умер Зимний Солдат. Не стоит об этом жалеть, он наконец-то обрел покой.