Зимний не жертва

      — Твое оружие подвело тебя, Капитан, — Баки смотрел Стиву в глаза, и наконец-то они были полны эмоций: сожаление, грусть, смирение и любовь. — Жаль, что я поздно понял, что тебе, чтобы изменить мир, не нужно прибегать к насилию. Тебе не нужен Зимний Солдат.       — Нет, Баки, нет, держись, я вытащу тебя, — Стив лихорадочно искал за что можно зацепиться, чтобы суметь протянуть руку дальше и не выпасть самому. — Ты нужен мне, Солдат или нет, не важно. Ты это ты. Держись, я сейчас спущусь.       Прости меня, Стив, — Барнса не особо, похоже, интересовало, что он вот-вот полетит вниз с огромной высоты. — Мысли в голове путаются. Иногда я сам себя не осознаю, просто защищаю тебя любыми способами, потому что я твое оружие. И как оружие действую бездушно, жестоко, беспрекословно подчиняясь любым твоим словам, не задумываясь об их смысле. Но потом понимаю, что я не оружие, я твой друг. Я… — он запнулся, рука явно начала уставать, едва удерживая его огромный с учетом железной руки вес. — Я должен был раньше понять, что ты против моих действий. Должен был вспомнить, что для тебя жизни людей важнее их убеждений, что ты против насилия, страха, ненависти.       — Бак, — тихонько, чтобы не вспугнуть исповедующегося Зимнего Солдата, позвал Стив, — протяни мне другую руку, прошу тебя.       — Я помню всю свою жизнь, тебя, маму, членов своего отряда, Ревущих. Помню, за что мы сражались, но почему-то не могу эмоционально оценить эти воспоминания, ощутить сердцем, словно в Гидре из меня вытравили все человеческое. Стив, почему ты молчал? Почему не объяснил мне?       — Я сделаю все, что ты хочешь, только помоги мне вытащить тебя, — краем глаза Роджерс видел, что Наташа выбежала в коридор, наверное, просить помощи у Джарвиса. Значит, нужно было продержаться еще немного. — Баки, пожалуйста, я не могу еще раз потерять тебя.       — Чувство вины грызет? — мрачно спросил Барнс. — Наверное, какие-нибудь высшие силы заранее знали, что я много нагрешу, так что послали мне влюбленность в идеального Роджерса, который может замучить своей правильностью и ответственностью за все на свете любого. Стив, а спал ты со мной тоже из чувства вины?       Нет! Да… Но, то есть, — Роджерс мучительно покраснел, но тут же отбросил смущение. Если он хотел все-таки вытащить Баки, то нужно было найти точные слова, чтобы показать, что было на сердце. — Ты изменился. Что неудивительно после всего, через что ты прошел. Ты хотел от меня странного. Я никогда не думал, что ты можешь хотеть такого от меня. И в начале я действительно пошел на это из чувства вины. Но потом…        — Потом? — Барнс жадно подался вперед, уцепившись за выступ еще и металлической рукой. Такое действие причиняло жуткую боль из-за повреждений, но ему жизненно необходимо было узнать — был ли у него хоть малейший шанс на взаимность. Искреннюю взаимность, а не как у Стива обычно бывало — сжал зубы и ни шагу назад.       — Черт, Бак! Неужели я должен прямо здесь… — Роджерс видел, что Наташа вернулась с веревкой и Коулсоном. Ему было неловко выносить их отношения на всеобщее обозрение, но… — Ладно, — он улыбнулся, резко накинув веревочную петлю на руки друга. Надежда, с которой тот смотрел на него, показала Стиву, что Зимний Солдат не безнадежен. Нет, не Солдат, его Зимний Баки хотел быть с ним. — Когда я был слабым и насквозь больным, разве ты отказался от меня? Когда у меня из всех достоинств было только умение находить неприятности, разве не любил ты меня? — рывок за веревку, и бывший Зимний Солдат на полметра ближе к нему. — Я хочу тебя такого. Смертносного, — еще рывок и опять ближе, — жесткого, сильного, — еще чуть-чуть, и они у цели, — нежного, агрессивного, спокойного, задумчивого, изломанного, — в последний раз напрячь мышцы и вот Баки уже в объятиях, — а главное — моего.       Наташа тактично отвернулась, а Джарвис снова приостановил запись в этих аппартаментах, чтобы никто не увидел поцелуя двух суперсолдат.