Глава 24. Тьма — это просто отсутствие света.
24 мая 2019 г., 11:34
Мрак комнаты успокаивал. Луна за окном поднялась достаточно высоко, и теперь её бледный свет упал на кровать, на которой я, собственно, и сидел. Понятия не имею, сколько уже нахожусь в этой «своей» комнате, но чувство, что с последней встречи с Архаэлем прошло довольно много времени.
К слову, Архаэль был довольно мил по отношению ко мне. Когда, по его словам, угроза в виде Уилла отступила, он побеседовал со мной на отвлеченные темы, скорее не ради попытки разговорить, а отвлечь от травмирующей меня реальности. Когда он убедился в моем более менее спокойном состоянии, предложил проводить до моих новых покоев, за что я был вновь ему благодарен. И вот так я оказался здесь.
Мои ладони зачесались, буквально умоляя меня что-нибудь сделать. Не в силах противиться, поднялся с кровати и сквозь лёгкий мрак добрался до двери, ведущей в ванную комнату. Медленно открыл её, на удивление, она не издала ни звука. Я не стал включать в комнате свет; внезапно показавшаяся мне весьма атмосферной полоска серебристого лунного света падала наискосок через окно, которое находилось напротив самой ванны. Весьма неплохо — можно нежиться в тёплой воде и наслаждаться видом из окна. Что я и намеревался сделать.
Осторожно снял мягкие тапочки, которые даже не помнил, когда успел надеть, и поставил их в угол. А затем стал развязывать халат, в котором умудрился протаскаться столько времени.
Пальцы замерли лишь от одной мысли. Бредовой, но весьма реальной. Мои глаза привыкли ко мраку. Я огляделся, особо тщательно рассматривая углы на потолке. Не то чтобы я был параноиком... Но это чужой дом, а если принять во внимание ещё и особые наклонности его хозяина, можно ожидать буквально всего... К моему великому счастью, ничего подозрительного или мигающего я не обнаружил. Если же взглянуть на эту ситуацию под другим углом, в такой тьме, уверен, камеры мало что запечатлели бы... Если они только не ночные. Я поспешил отмахнуться от назойливых мыслей.
В ночной тиши раздался всплеск воды — я плавно опустился в горячую воду, которую покрывала густая пена, блестевшая в свете Луны. Я взглянул на ночное светило. В груди что-то тоскливо шевельнулось. Струящийся бледный свет коснулся влажной руки. Больше всего мне сейчас хотелось словить этот лунный луч и не отпускать. Позволить его энергии напитать себя, придать сил... Но Луна была недосягаема, как никогда.
Я понятия не имел, когда вновь смогу услышать злорадное рычание своего волка, когда он посреди ночи вновь разбудит меня, потому что ему станет скучно, когда, в конце концов, я смогу почувствовать себя хоть толику защищённым. Потому что с ним, как бы тяжело ни было это признавать, я был под защитой. Да, возможно, очень часто мы и не ладили с ним в некоторых вопросах, но я был уверен, что он ни за что не даст мне пропасть. Где-то в глубине души я тосковал по нему.
Но ещё больше я тосковал по дому и... Биллу. Лишь от мысли о нём моя кровь застыла в жилах. Как я могу позабыть? С нашей последней встречи прошло несколько дней, и я готов был отдать свою жизнь, чтобы изменить её исход. Он, наверное, сильно волнуется. Мало того, что в ту ночь я повёл себя очень и очень странно, так теперь и вовсе пропал.
Я укусил его.
От этого воспоминания сердце болезненно сжалось, и я поспешил уйти под воду с головой, лишь бы прекратить эти терзания. Давящая тишина воды помогла опустошить голову от совсем ненужных мыслей.
Билл признался мне в любви. Это было для меня в новинку и весьма приятно. И я готов был ответить ему взаимностью, правда, назвать её «любовью» у меня язык не поворачивался. Симпатия? Влюбленность? Да. Но никак не любовь.
Мокрые ступни коснулись холодного кафеля, оставив после себя небольшие лужицы. Я поспешил насухо вытереться мягким полотенцем и ощутил исходящий от кожи приятный аромат цветочных масел и розового грейпфрута — мой любимый. И хоть вопросы о том, откуда Уилл узнал это, вводили в лёгкий ужас и заставляли всё больше сомневаться в его адекватности, я был не прочь воспользоваться именно этим гелем.
С мокрыми ногами вышел в комнату, наверняка оставив после себя водяные следы. Так как выбора у меня особо не было, а одеться во что-то было нужно, я вытащил из шкафа то, что на мой взгляд, выглядело куда менее официальным. Большая, чуть длинноватая футболка доставала мне аж до колен, и, несмотря на это, я натянул ещё свободные штаны, больше напоминавшие спортивные. Только, наверное, спустя несколько секунд я осознал, что облачился в нечто вроде пижамы. Не знаю, отчего, но стало легче дышать. Тело, кажется, расслабилось.
В возникшей тишине послышалось довольно громкое урчание живота. Я поспешил прижать ладони к нему, совсем позабыв, что за последние сутки мне так и не довелось поесть. Выходить с комнаты совершенно не хотелось, ещё больше я не горел желанием просить кого-то проводить меня до столовой или кухни, поэтому я принял твёрдое решение лечь спать.
Когда я с лёгкой аккуратностью стянул с постели шёлковое покрывало, мрак комнаты рассекла тоненькая полосочка света, которая стремительно увеличивалась в размерах.
Кто-то открыл дверь.
Я тут же обернулся, увидев в паре шагов от себя внушительную фигуру. Испуганный писк застрял в горле, и я безмолвно метнулся к стене, намереваясь слиться с ней.
— Не бойся, — тихий спокойный голос проник в сознание, охватив тело лёгкой дрожью. — Я потревожил тебя?
Я шумно вдохнул. Потревожил ли он меня? Нет, ведь я и так последние часы был весь словно на иглах. Но он однозначно меня пугает. К тому же, я уверен, я должен буду получить за недавнее происшествие. Только от мысли о возможных последствиях кровь снова стыла в жилах.
Уилл, особо не дожидаясь моих слов или хоть каких-то действий, мягко прошёл в глубь комнаты. Громкое урчание живота и мой нервный вздох остановили его и обратили полное внимание в мою сторону.
— За этим я и пришёл, — мягкий тон, с которым он произнёс эти слова, показался мне приятным, и я всё же заставил себя отлипнуть от стены.
— Я... не особо голоден, — в отличии от Уилла, мой голос был жутко неуверенным и очень тихим. — Я собирался лечь спать...
— Никаких проблем, маленький, — он подступил ближе. — Но сначала я хочу, чтобы ты поел.
Смущение и страх образовали в груди слишком горячий коктейль, который обдал жаром щёки, наверняка вызвав на них румянец. Благо, мы оба находились во тьме и его разглядеть было почти невозможно.
Уилл остановился слишком близко. Он шумно втянул воздух, которого от такой близости стало чертовски недоставать.
— Мне нравится, как ты пахнешь.
Я стремительно опустил голову, ощущая невероятную неловкость. Мне хотелось резко ответить, что его мнения меня совершенно не волнуют, но эту вспышку я проглотил вместе с комом, образовавшимся в горле.
— Я специально подобрал твой любимый аромат.
Ноги предательски затряслись. Именно в этот момент, в эту секунду я осознал, что даже под дулом пистолета не желаю знать, как он узнал это.
Ощутил, как Уилл сделал жест в мою сторону, и поспешил поднять голову, чтобы увидеть протянутую ко мне ладонь.
— Ну же, луноликий мой. Я не желаю видеть, как ты упадёшь в голодный обморок.
В подтверждение его слов, живот вновь вероломно заурчал, и я под гнётом стыда поспешил протянуть руку к раскрытой ладони Уилла, но на полпути резко отдернул её, за что был награждён усмешкой.
— Когда-нибудь, обещаю тебе, луноликий мой, ты с трепетом будешь касаться моей ладони.
Крохотная вспышка раздражения дала в голову, и я впился в мужчину взглядом, жаждя передать в нем все негативные эмоции.
— Разве что в вашем клиническом сне.
Идеальный бархатистый смех лишь ухудшил моё настроение, и всё же я поспешил за мужчиной, по дороге размышляя, существует ли в принципе такое понятие, как «идеальный смех».
***
Огромные двери отворились под натиском сильных рук Уилла, и он, отступив в сторону, пропустил меня вперёд, слегка склонив голову. Я закатил глаза на его очередную выходку, и обратил всё внимание на размеры столовой. Нет, не так. Это был полноценный зал, в котором можно принять лихую дюжину гостей. Я сразу же определил что зал отделан в стиле «барокко» — большие белые колонны, которые возвышались к высокому потолку. Я пригляделся, на потолке можно было заметить небольшие очертания облаков, а в самом сердце — Луну, которая, казалось, словно утопала в этих величественных небесах. Взгляд метнулся ниже. Белоснежные стены прекрасно балансировали с золотыми украшениями незамысловатых узоров, а мраморный пол отлично дополнял всю композицию, отражая в себе и своей идеальной чистоте небосвод. — Мне тоже весьма по вкусу такое оформление, — совсем рядом прозвучал голос мужчины, и, о чудо, я не дёрнулся в испуге, как вконец напуганный зверь. — Разве я говорил, что мне нравится? — Я скрестил руки на груди и мельком взглянул на Уилла, который неотрывно смотрел на меня. — Глаза, Ранделл, — он направился в сторону длинного стола, который был оформлен в тон интерьера, — они всё говорят за нас. Мне ничего не оставалось, как вновь последовать за ним, в глубине души коверкая его фразу дурацким голоском. — Что бы хотел съесть? — Уилл выдвинул из-за стола стул и раскрытой ладонью пригласил меня сесть. Я хотел было уже отмахнуться и от первого вопроса, и от второго предложения, а затем осознал, что мне действительно не мешало бы поесть. А предложение мужчины сесть — типичный этикет, не более, и если я откажусь, это будет выглядеть слишком уж по-детски. — На данный момент я не ощущаю каких-либо конкретных желаний, — тихо ответил, удобно разместившись на стуле, и замерев, когда ладони Уилла опустились мне на плечи. Похоже, сейчас это и случится. Я отвечу за свои опрометчивые действия. За тот самый удар, который совершенно не желает покидать мои мысли. И зачем я только пошёл с Уиллом? Это был верх неразумности! Но на моё удивление, ладони мужчины исчезли так же быстро, как и появились. Вот только возникший страх, к сожалению, никуда не испарился. — Тогда, если ты позволишь, Луна моя, я подберу тебе блюдо на свой вкус. Я тяжело вздохнул и собрался было уже ответить, мол, мне по сути всё равно, как Уилл уже очутился в другой комнатке, двери которой тихо закрылись. Мне ничего не оставалось, как скучающе подпереть подбородок рукой и уставиться в стену. В голове пробегали сотни мыслей, и я отчаянно пытался ухватиться хоть за одну, но в конечном счёте они все ускользали, не давая ни единого шанса уйти в себя. Почувствовал довольно приятный запах и резко уставился перед собой. На идеально белой тарелке, которая была весьма внушительных размеров, лежал мой наикрасивейший ужин. Вдаваться в подробности, что это за блюдо, я не желал, вернее не желал мой живот. Но вот здравый смысл... — Еда отравлена? — Мой взгляд встретился с леденисто-зелёным, который, казалось, от одной лишь фразы стал холоднее некуда. — Попробуй, и мы оба это узнаем, — тон голоса был под стать глазам. Неужели я задел его таким смешным вопросом? Чуть отодвинул тарелку и скрестил руки на груди. — Нет. Что-то внутри мне вопило, что провоцировать этого человека сродни самоубийству, я же считал иначе. Полувздох-полурык отозвался ухнувшим в пятки сердцем, и всё же я не позволил себе шелохнуться. — Ешь, — очередной приказ, — или я сам тебя накормлю. Его вполне реальная угроза отбила у меня всякое желание продолжать провокацию. Если быть до конца честным, я и сам не знаю, зачем начал всё это. Просто, наверное, хотелось вывести его на эмоции, ровно так же, как и он это делает всякий раз, когда мы видимся друг с другом. Я пододвинул обратно тарелку. Но не притронулся к еде. Просто бездумно глядел на неё, гипнотизируя. — Я не могу. — Не можешь? Почему же? Ты ведь даже не пробовал? — Уилл оказался совсем рядом. — Если не нравится — не ешь. Только скажи мне, что ты хочешь. Тебе могут приготовить абсолютно любое блюдо, только пожелай. Его тирада слегка обескуражила меня, но я сразу же попытался умерить его пыл. — Нет-нет, я не это имел в виду. Мне всё равно, что кушать, — сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Я к тому, что не могу кушать в присутствии... чужих людей. Повисла крохотная тишина. Настолько крохотная, что я умудрился надумать себе тысячу развитий дальнейших событий. — Единственное, что я могу сделать, это уйти вне поля твоего зрения. Или в другой конец зала. Но этот вариант, я определённо, не предугадал. — Я должен убедиться, что ты поел, — его голос стал тише, приобрел несильное эхо, а значит, он решил отойти подальше. Конечно, было бы лучше, если бы он убрался вон отсюда, а заодно и из моей жизни, но выбирать особо не приходится. С обременённым жизнью вздохом я взял в руку вилку. Молясь Пресвятой Луне, что Уиллу не приспичило глазеть мне в спину, решился всё же попробовать предложенное им блюдо. Не то чтобы я был особо удивлён этим фактом, но мне понравилось. Мне чертовски понравился этот ужин. Быть может, дело было ещё и в смертельном голоде, но я был почти на сто процентов уверен, будь мой волк со мной, он, как и я, оценил бы этот стейк на десять из десяти. Ненавязчивые мысли об утерянном звере к чертям убили весь позитивный настрой. И уже через пару минут я бесчувственно елозил вилкой по тарелке, потеряв какой-либо интерес к еде. — Сегодня полнолуние. — Слова Уилла прозвучали тихо, словно он задумался о чём-то. Я поспешил обернуться к нему. Он стоял и глядел окно, заложив руки за спину. Его слова я воспринял как некую издёвку, хотя был уверен, что как-то задеть меня не было в его намерениях. — Завтра будет тяжёлая ночь, — тем временем продолжил он, словно знал, чувствовал, что я слушаю его. Мой взгляд метнулся к окну. Луна, всё такая же большая и величественная, приобрела в себе оранжевый оттенок, и теперь была больше похожа на потухшее солнце. Её густой свет падал на пол зала, и от этого создавалось впечатление, словно на мрамор кто-то ненароком вылил ведро блёсток. — Почему же? — решил задать я весьма логичный вопрос. — Вторая ночь полнолуния особо сильно влияет на нашего зверя. Даже взрослые, опытные оборотни порой не в силах сдержать зверье в себе, что уж говорить о молодняке. Я нахмурился. — Странно. За свои восемнадцать лет ни разу не видел, чтобы кто-то слетел с катушек на второй день полнолуния. Да и близкие мне оборотни вели себя весьма адекватно в это время. Уилл медленно обернулся ко мне. Из-за разделяющего нас расстояния я не мог точно сказать, какие именно эмоции преобладают на его лице. — Об этом обычно не говорят. Не принято. — Всё так же держа руки за спиной, он двинулся ко мне. — Возможно, тебе просто везло и ты не виделся с оборотнями в самый «пик», или же они мастерски умели подавлять влияние Луны. Он остановился совсем близко, и я поспешил снова развернуться к столу. — Почему не доел? — последовал ожидаемый вопрос, вот только я сумел расслышать в нём толику угрозы. — Наелся, — так же коротко буркнул в ответ, не желая поднимать глаз на Уилла. Его слова про второй день полнолуния однозначно надолго отпечатались у меня в голове, и я был искреннее ему благодарен за очередную информацию, которую мне так и не успели дать дома. Дом. Побег. У меня есть ещё достаточно времени. Нужно выждать. Без моего зверя и лунной энергии я совершенно бессилен. Где-то в груди прошёлся тёплый разряд. Быть может, отец уже ищет меня? Сердце сжалось лишь от мысли, что он сейчас себе места не находит, не спит и не ест, а, возможно, винит себя в моей пропаже. Головой понимаю — сейчас устраивать побег — всё равно что идти на верную погибель, но это желание, совершенно дикое, наполненное привязанностью к дому и отцу, не даёт покоя душе. Я не смогу сидеть на месте. Покорно ждать, когда зверь соизволит вернуться. Я себя слишком хорошо знаю. Пальцы принялись настукивать по коленке незамысловатый ритм, словно помогая расставить все мысли по полочкам. — Перестань думать, — голос Уилла был внезапен, как и всегда. Мне определённо не стоит уходить в себя в присутствии этого оборотня. — Хочешь отправиться в свои покои? Вопрос совершенно, казалось бы, обыденный, но внёс столько смятений в душу, что я и вправду задумался. А хочу ли я спать? Определённо нет. Не сейчас. Не в доме этого человека. Не тогда, когда он бродит так близко. Я помотал головой, и мне показалось, что сделал это настолько незаметно, что Уилл и вовсе не заметил этого. Значит, придётся подтвердить свои мысли словом. — Нет. Я навряд ли сейчас усну. — Точно не знал, для чего сообщил это, быть может, от желания уйти от какого-либо диалога, а может, под напором мыслей, перестал контролировать язык. — Хорошо, — тут же послышался ответ. Тарелки предо мной уже не было, и я невольно задался вопросом. Когда? Когда он успел её убрать? Хотя это меньшее, что должно меня волновать. — Идём, — очередной приказ, из-за которого я резко оторвал взгляд от колен. — Хочу тебе кое-что показать. Перспектива лицезреть на что-то в столь поздний час меня отнюдь не радовала. Да и инстинктивное недоверие к этому оборотню отзывалось каждым ударом сердца. Но под предлогом, что делать мне особо нечего, заставил себя подняться с места и последовать за мужчиной. А он словно и не ждал от меня других действий, уверенно двинулся к дверям зала. Возможно, я пожалею об этом. Возможно, Уилл заведёт меня в какое-то поистине страшное место и там с концами прикончит, а возможно, всё пройдёт весьма гладко. И всё же, свои действия я расцениваю как «необдуманные и нелогичные», ведь любой бы здравомыслящий оборотень послал всё это дело с концами. А я. А что я? Мне кажется, всяко лучше, нежели сидеть в тёмной комнате один на один с душераздирающими мыслями.***
Довольно крутая лестница углублялась во тьму, создавая ощущение полнейшего ужаса. Тёмные, еле различимые стены, казалось, давили со всех сторон. Я испытывал огромное желание развернуться и дать дёру, сбежать от этого жуткого и непонятного пространства. Каменный пол под ногами ощущался как никогда твёрже, лишь интуитивное ощущение присутствия Уилла не давало впасть в панику. Хотя, по идее, этот момент должен был лишь усугубить ситуацию. Он знает, куда мы идём. Нужно следовать за ним. Тьма сгущалась, перед глазами стали мельтешить неприятные силуэты, откуда-то доносились непонятные, раннее не слышанные мною звуки. Кажется, я становился меньше... Чернота поглощала меня, съедала живьём, не оставляя и намёка на моё существование. Воздух. Его не хватает. Собственная голова в панике вертит в разные стороны. Вокруг — ничего. Я один. Нет. Рядом множество существ. Они все хотят моей смерти. Вон один белым пятном пронёсся и растворился во тьме. Второй за ним... Нужно... Нужно уходить. Иначе наступит смерть. Нужно... Один из множества белых, подобно пятнам, существ ощутимо толкнул меня в лицо. Я почувствовал тепло и поспешил отшатнуться, не в силах сдержать подступающий крик ужаса. — Ранделл... Откуда они знают моё имя?! Моих плеч коснулись руки — хватка одного из этих чудовищ! Они хотят меня убить! — Ранделл! Меня начало трясти! Хватка усилилась, а голоса, до этого времени шепчущие всякую чушь стали кричать! — Ранделл! Я хочу, чтобы ты воспользовался своим ночным зрением! Ночным зрением?! Это тут при чём?! Меня хотят убить! Но в голове сам по себе вспылил образ лампы. Я тянусь к её включателю, осторожно прокручиваю крохотный ползунок — тусклый свет наполняет тёмную комнату — она с каждой секундой становится светлее. Перед глазами появляются чьи-то зелёные глаза, они смотрят в самую душу и кажутся знакомыми. Даже слишком. Морок рассеялся, но чужие глаза никуда не исчезли. — Ранделл, — руки Уилла, до этого момента находившиеся на моих плечах, переместились к лицу. — Луноликий мой, — он стал поглаживать меня по щекам, и, кажется, это полностью отрезвило мой разум. Я отшатнулся. Ухватился за стену и затравленно огляделся. — Никогда бы не подумал, что у тебя страх темноты, — голос Уилла был спокойным, и я искренне позавидовал его состоянию. Я осознал, что все образы, что мерещились мне на пару со страшными звуками — ничто иное, как плод воображения моего уставшего мозга. — Я хотел бы, чтобы ты умел пользоваться своим ночным зрением, потому и не воспользовался светом в коридоре, — Уилл не отрывал от меня глаз, и я всё бы отдал, лишь бы он всё же это сделал. — Сначала всё было хорошо, я думал, что ты, как только спустился сюда, воспользовался ночным зрением, но в момент, когда ты врезался мне в спину, я понял, что у тебя явно не всё в порядке. Неловкость от сложившейся ситуации грузом давила на грудь, мешала вдохнуть. Мне было крайне неловко осознавать, что «чудовище», которое якобы ударило меня в лицо было ничто иное, как спина Уилла. Я, прокляни меня Луна, врезался в этого оборотня. Навоображал себе всяких монстров. Повёл себя как настоящий псих. Это отвратительно. Под гнётом стыда и смущения, опустил голову, усердно пытаясь отвлечься разглядыванием каменного пола. — Волчонок, боязнь темноты — вполне адекватный, свойственный любому оборотню страх. Тебе нечего стыдиться. Его слова не утешили. Ни капельки. Что он скажет на то, если я сообщу ему, что раньше у меня подобных страхов не было? И я даже не знаю, чем именно вызван этот страх. Это явно тревожный звоночек. Наверное, моё молчание затянулось — в мрачной тишине раздался тихий голос Уилла: — Идём обратно. Все планы отменяются. — Он двинулся в сторону каменной лестницы, которую я только сейчас успел заметить. — Уверен, ты сейчас совершенно не готов к тому, что я хотел тебе показать. Я был в смятении. Практически не слышал Уилла, вернее не вникал в суть его слов. Лишь невольно, словно под гипнозом, последовал за ним. А в голове крутился один вопрос: что, Луна подери, произошло со мной несколькими минутами ранее? Я очень хотел понять, разобраться, чтобы в будущем никогда больше не испытать этого ощущения.
