Глава 51. Угрозы.
4 июля 2020 г., 22:20
Я почти добрался до лестницы, когда его присутствие накрыло холл удушающей волной силы. Уилл появился словно из тени — высокий, властный, с холодным блеском в глазах.
— Кровь, — одно слово, произнесенное с леденящим спокойствием. — Откуда. Она? — как удар хлыста.
— О, привет, — я натянуто улыбнулся, морщась от боли в разбитой губе. — Как прошла миссия? Много голов открутили? — Я постарался проскользнуть мимо, но его рука метнулась вперёд, преграждая путь.
— Я жду, — его голос стал ещё тише, что всегда было признаком крайней степени раздражения. — Не играй со мной.
— Между прочим, кровь на вашей рубашке смотрится не лучше, чем моя. — Я попытался улыбнуться, но разбитая губа предательски заныла.
Его пальцы сжали мой подбородок — не больно, но достаточно твёрдо, чтобы я не мог отвернуться. Холодный, расчётливый взгляд изучал каждый синяк, каждую царапину. Я вырвался из его хватки. Боль в рёбрах заставила втянуть воздух. Я замер. Закрыл глаза. Раз. Два. Три. Боль утихла.
— Луноликий, — его голос стал опасно тихим. — Ты находишься на очень тонком льду.
— А напомните мне, когда не находился?
— Уилл? — В холле появился Архаэль. Упс. Его беспокоить я точно не хотел. — Что происходит?
— Спроси нашего строптивого Волчонка, — он оскалился.
— Может потому что это не ваше дело? — Я скрестил руки на груди.
— Ты вернулся избитый, — Уилл едва сдерживал рычание. — В моей стране. В моей академии.
— Да, блять, всё тут ваше! Город, академия, я...
— Подбирай выражения в моём присутствии, — он приблизился настолько близко, что мне стало не по себе.
Я отшатнулся, как ошпаренный, игнорируя боль.
— Десять секунд, — произнёс он размеренно. — Потом я начну делать звонки. И поверь, мне не нужно много времени, чтобы узнать, что произошло в академии.
— Брат, — Архаль вновь предпринял попытку разгладить ситуацию.
— Не вмешивайся, — оборвал его Уилл, не сводя с меня взгляда, — пять секунд.
— Серьёзно? — Я рассмеялся, игнорируя боль в рёбрах. — Угрозы?
— Ты мой. Моя ответственность. И если кто-то посмел...
— Вот именно! — Я всплеснул руками, рёбра тут же заныли. — Я — ваша собственность! Ваш трофей! И вы беситесь не потому, что мне больно, а потому, что кто-то посмел тронуть вашу вещь!
— Это не так... — начал Архаэль.
— Нет? — Я повернулся к нему. — Тогда почему он стоит здесь, в окровавленной одежде, и требует от меня отчёта? Может, пусть сначала смоет чужую кровь с себя, прежде чем начнёт изображать заботливого защитника?
Уилла аура стала ещё тяжелее, воздух словно загустел от напряжения.
— Хорошо. — Он достал телефон с пугающей неторопливостью. — Значит, будем действовать иначе.
— О, и что вы сделаете? — Я скрестил руки на груди. — Уволите директора? Закроете академию? Запретите солнцу вставать?
— Для начала, — его пальцы зависли над экраном, — я узнаю имя каждого, кто прикоснулся к тебе. Потом их семьи внезапно столкнутся с... проблемами. Бизнес, репутация, здоровье — всё такое хрупкое, ты не представляешь насколько.
Я почувствовал, как кровь стынет в жилах от его тона — спокойного, делового, словно он обсуждал погоду.
— Вы не посмеете.
— Посмею, — он поднял взгляд от телефона. — И ты это знаешь. Так что выбирай — либо ты говоришь мне правду, либо я начинаю разрушать жизни. Методично. Безжалостно. Пока не найду виновных.
— О Луна, — я покачал головой. — Вы действительно псих.
— Тик-так, — он набрал номер, — решай.
— Нет! — Я дёрнулся вперёд. — Вы не имеете права...
— Имею, — его палец завис над кнопкой вызова. — Потому что ты мой. И каждый, кто посмел прикоснуться к тебе, заплатит.
— Я не ваша собственность! — выкрикнул я.
— Нет, — он улыбнулся, и от этой улыбки по спине пробежал холодок. — Ты нечто большее. И именно поэтому я не остановлюсь, пока не получу ответы.
— Пожалуйста, — тихо произнёс Архаэль, — просто скажи нам. — Он выглядел словно побитый щенок. Наши с Уиллом ссоры определенно не шли ему на пользу. — Мы просто хотим помочь. Но сначала я хотел бы обработать все твои раны, дружок.
Я переводил взгляд с одного брата на другого — тёплая забота Архаэля и ледяная решимость Уилла.
Отступил к лестнице.
— Я сам захотел учиться в академии. Всё, что там происходило и будет происходить — лишь моя ответственность. Мои проблемы. Не лезьте ходя бы туда со своей заботой, прошу вас, — наконец выдохнул я. — Можете хоть весь мир сжечь — я не скажу ни слова.
— Ничего там уже не будет происходить, — Уилл отвернулся от меня, и я ощутил, как предательски защипало в глазах.
Развернувшись, я бросился вверх по лестнице, игнорируя боль во всём теле.
— Это не конец разговора, — донёсся вслед его холодный голос.
Захлопнув дверь своей комнаты, я сполз по стене, чувствуя, как дрожат колени. Его угрозы не были пустыми — я знал, на что он способен.
Но я не мог, не имел права говорить. Потому что его вмешательство только сделает всё хуже. Это не по правилам.
А я должен был научиться справляться сам. Даже если для этого придётся противостоять самому опасному хищнику в городе.
Тому, кто считал меня своим.
Пусть думает, что я просто неблагодарный. Пусть злится на мои слова. Но я не хотел прыгать из крайности в крайность, где с одной стороны я — груша для биться, а с другой — принц, за спиной которого стоит могущественный Альфа. Просто нужно переждать и шайка Валлеса найдет другой источник издевок.
Я хотел баланса. И спокойствия. Хотя бы в Академии. А для этого необходимо выжидать.
Луна взошла на небосвод. Её половина тускло освещала комнату, бросая жуткие тени. Мне вдруг так захотелось пить. Регенерация справилась на отлично — боль в рёбрах полностью прошла, порез на губе затянулся. Я был как новенький.
Я поднялся, разминая затекшие конечности от неудобной позы. Вышел из комнаты. Замер. В конце коридора испод двери виднелась полоска света. И разносились голоса.
Я прислушивалась к разговору в кабинете, прислонившись к стене в коридоре. Голоса братьев доносились отчётливо — холодный, властный тон Уилла и спокойный, рассудительный голос Архаэля.
— Ты не можешь просто начать разрушать жизни оборотней, — говорил Архаэль.
— Могу и буду. — В голосе Уилла звенела сталь. — Каждую семью, каждый бизнес, каждую репутацию — пока не найду виновных.
— Подумай, — Архаэль явно пытался достучаться до брата, — если ты это сделаешь, он никогда тебя не простит.
— Мне не нужно его прощение, — ледяной ответ. — Мне нужно знать, кто посмел прикоснуться к нему.
Звук наливаемого виски. Тихие шаги — Архаэль, скорее всего, подошёл к окну. Я затаил дыхание, прижался к стене. Вышло это рефлекторно, я знал, что они меня не увидят.
— Он должен научиться справляться сам, — мягко произнёс он. — Ты не можешь вечно решать его проблемы силой.
Я расплывался в благодарной Улыбке. Хоть кто-то это понимал.
— Не могу? — короткий смешок Уилла заставил меня вздрогнуть. — Позволь напомнить, что в этой стране нет ничего, что я не мог бы сделать.
— И именно поэтому он не говорит тебе правду, — голос Архаэля стал твёрже. — Он боится не их — он боится твоей реакции.
Тишина. Я почти видел, как Уилл стоит у стола, сжимая бокал, его аура пульсирует от сдерживаемой ярости.
— У меня уже есть список всех студентов, — наконец произнёс он. — К утру будет полный отчёт о передвижениях каждого. Записи камер, показания охраны...
Я ощутил, как меня бросило в жар. Затем в холод. Ком поднялся в горле, заставляя судорожно вздохнуть.
Нет-нет-нет.
Нужно было не возвращаться сразу в машину. Подождать, пока все заживёт. Да, были бы вопросы, да были бы подозрения, но всё лучше этих угроз...
— Уилл, — вздох Архаэля. — Ты делаешь только хуже.
— Хуже? — его голос упал до опасного шёпота. Я напряг слух, но так и не сумел разобрать следующих слов, лишь выхватил: — ...думаешь, я позволю этому остаться безнаказанным?
— Думаю, тебе стоит дать ему возможность самому решить эту проблему.
— И позволить им продолжать? — Рычание зверя. И только. — Дать им думать, что могут безнаказанно трогать то, что принадлежит мне?
— Он не вещь, помнишь наш недавний разговор? — мягко напомнил Архаэль. — И именно такое отношение заставляет его отдаляться всё больше.
«Да куда уж больше...» — мрачно подметил я.
Снова тишина. Я затаил дыхание, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе.
— Двадцать четыре часа, — наконец произнёс Уилл. — Я дам ему двадцать четыре часа, чтобы рассказать правду. Потом я начну действовать по-своему.
— А если он не скажет?
— Тогда, — его голос стал ещё холоднее. И громче... — Этот город узнает, что значит мой гнев. И мне плевать, простишь ты меня или нет, Луноликий.
Последние слова он поговорил настолько чётко, что у меня не осталось сомнений — он знал, что я подслушивал. Я тут же отступил от стены, чувствуя, как дрожат колени. Быстро вернулся в комнату, закрывая дверь.
Его решимость пугала — это была не пустая угроза, а чётко просчитанный план.
Архаэль был прав — я боялся не своих обидчиков. Я боялся того, что сделает Уилл, когда узнает правду. Боялся той холодной, расчётливой жестокости, с которой он уничтожит любого, кто посмел причинить мне боль.
Потому что его забота была страшнее любой мести. Его любовь разрушительнее любой ненависти. И у меня было всего двадцать четыре часа, чтобы найти способ предотвратить катастрофу.
Или смириться с тем, что мои мучители станут очередными жертвами его ледяной ярости.
***
Утро было отвратительным. Головная боль, тошнота, угрюмое настроение от недосыпа. Хотелось вскрыться. Чаша терпения такой жизни переполнялась с каждым днём. В голову приходили весьма радикальные мысли и желания. Но я продолжал их игнорировать в надежде, что придёт день и всё поменяется. Я ощущал, что он грядёт. Завтракать не стал, сразу же отправился в академию. Видеть Уилла и Архаэля не хотелось до дрожи в теле. Лекции прошли, как назло, слишком быстро. Радует, что я получил зачёт по домашней работе, над которой пыхтел остаток сегодняшней ночи. Силы потрачены не зря. Я был на взводе. Установленный тайминг Уилла накидывал больше стресса. Я не знал, как выкрутиться... Как отгородить и себя, и академию от его гнева. Коридоры академии пустели, последние лучи заходящего солнца окрашивали витражные окна в багровые тона. Я торопился покинуть здание, когда уже знакомое шестое чувство защекотало застылок. В нос тут же ударил стойкий аромат мужского парфюма. Жуть. Айвар появился словно из ниоткуда. Его безупречный образ, идеально ровная спина и холодные высокомерные глаза — настоящий король академии. За ночь синяки уже сошли, но воспоминания о вчерашнем вечере всё ещё жгли изнутри. — Какая приятная встреча, — его голос звучал медово, совсем не так, как тогда, когда он командовал своей свитой. — Знаешь, ты меня удивил. Я застыл, чувствуя, как внутри всё перевернулось, стоило за спинами свиты увидеть ожидающий меня автомобиль. «Рейгар ждать не любит, — пронеслось в голове. — А я ещё не придумал выход из ультиматума». — Я думал, ты побежишь жаловаться. Плакаться директору, родителям... Но ты промолчал. Это... впечатляет, — он сделал шаг ближе, и я почувствовал, как напрягся каждый мой мускул. — Чего ты хочешь, Валлес? — мой голос прозвучал хрипло. Он улыбнулся, будто хищник, загнавший мышь в угол. — Предложить тебе место среди нас. Ты доказал, что достоин. Сила, характер, умение держать язык за зубами — именно такие оборотни нам нужны. Я едва сдержал истерический смех. После всего, что они сделали, после унижений и боли — они хотят видеть меня в своих рядах? — Как банально, — я скрестил руки на груди. — Подумай об этом, — промурлыкал он. — Больше никаких проблем. Никакого презрения. Ты будешь один из нас. — Зачем вам в компанию крутых Альф брать жалкую гамму, Айвар? Думаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь... — Ты прав, — он приблизился непозволительно близко. А затем обнял меня достаточно крепко. Подтянулся к уху и прошептал: — Мне ни к чему жалкая гамма в компании. Но ты только подумай, что лучше — быть центром унижений и ненависти или моим приспешником? Одним из них? Из тех, кто силён только в стае, кто может утвердиться, лишь унижая других? Тех, кто прячет трусость за маской высокомерия? Я стоял, глядя в безупречное лицо Айвара, пока в голове проносились картины того, что мог бы сделать Уилл. Его власть, его безжалостность... Один звонок — и жизни этих оборотней, какими бы жестокими они ни были, превратятся в руины. — Ну что же, я жду твоего ответа, — его голос сочился самодовольством. Он был уверен, что я откажусь. Глубоко вдохнув, я подавил гордость. Зато сумею в спокойствии проучиться последний год. Уилл отвалит с угрозами и всё наладится. — Я согласен. Удивление промелькнуло на его идеальном лице, нарушив маску превосходства. — Вот так просто? — А ты ожидал, что я буду умолять? — Я криво усмехнулся, чувствуя горечь на языке. — Да, я согласен вступить в ваши ряды. Айвар медленно обошёл меня по кругу, как хищник, изучающий добычу. Если бы он только знал, кто здесь настоящий хищник... — Что изменилось? — В его голосе сквозило подозрение. — Ты всегда смотрел на нас как на грязь под ногами. Я пожал плечами, стараясь казаться безразличным. — Может быть, я просто понял, что лучше быть по эту сторону силы? Внутри всё скручивало от отвращения к самому себе. Но образ Уилла, его холодные глаза и безжалостная улыбка, когда он говорил о «последствиях», стоял перед глазами. Я видел, как он разрушал оборотней. Академия может быть жестокой, но его месть будет во сто крат страшнее. — Завтра перед занятиями, — Айвар улыбнулся, довольный моей капитуляцией. — Мы проведем... скажем так, небольшое посвящение. Я кивнул, чувствуя, как когти впиваются в ладони под длинными рукавами рубашки. — И запомни, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, — предательство карается очень жестоко. «Не жёстче, чем гнев Уилла», — подумал я, но вслух произнес: — Я понял. Когда его шаги стихли в конце улицы, я прислонился к холодной стене. Моя гордость выла внутри, протестуя против унижения. Но я знал — иногда нужно склонить голову, чтобы защитить других. Даже если эти другие того не заслуживают. Закатное солнце окрасило витражи в цвет крови, напоминая о цене, которую порой приходится платить за чужие жизни. Я распахнул дверь черного авто, привычно скользнув на заднее сиденье, и замер. Вместо привычной спины Рейгара меня встретил пронзительный взгляд Уилла. Сердце пропустило удар, а внутри всё похолодело от осознания ловушки. — Какое... познавательное представление я сегодня наблюдал, — его голос был обманчиво мягким, но я слишком хорошо знал эти интонации. Машина тронулась с места. — Вы следили за мной? — я выплюнул эти слова, чувствуя, как закипает злость. — Я забочусь о своей собственности, — его пальцы барабанили по подлокотнику — единственный признак того, что он едва сдерживает ярость. — И мне крайне любопытно, почему ты согласился присоединиться к тем, кто избил тебя. Я побледнел. Конечно же он знает, кто именно меня избил. — Не ваше дело, — я отвернулся к окну. Захотелось выйти из авто под колёса другой машины. Он резко вывернул руль, съезжая на обочину. Машина остановилась рывком. — Всё, что касается тебя — моё дело, — он подался вперёд, его лицо оказалось в опасной близости от моего. Его рука молниеносно схватила мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Пустите! — я дёрнулся, но его хватка была стальной. — Они избили тебя, — каждое слово падало как лёд, — и ты их защищаешь? — Да, защищаю! Потому что они просто глупые щенки, а вы... вы можете уничтожить их жизни одним телефонным звонком! Или взмахом руки, тут уж как удобнее! Его губы изогнулись в холодной усмешке. — И они это заслужили. — Клянусь, Уилл, если вы их тронете хоть пальцем... — Что? — он наклонился ближе, его дыхание обожгло мои губы. — Что ты сделаешь, маленький волк? Убежишь? Спрячешься? Ты же знаешь — в этом городе от меня невозможно скрыться. Я сглотнул, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Это не обсуждается, — он отпустил мой подбородок и снова завёл машину. — Никто не смеет причинять тебе боль. Никто. — Никто, кроме вас, да? — Я ощутил, как предательски дрогнул голос. — Если вы... сдержите свои угрозы... — я облизал пересохшие губы, — я окончательно и беспросветно отдалюсь от вас. Навсегда. Машина резко остановилась. Я нашёл в себе силы посмотреть в зеркало заднего вида. Уилл смотрел на меня, в его глазах плескалось нечто, что я был не в силах понять. Он напряжённо сжимал руль. Секунда, две, машина тронулась. Он больше не смотрел на меня. Тишина. За всю дорогу до особняка он так и не сказал ни слова.
