У моей Евы расцвели камелии

      Наступило воскресное утро. Полностью опустошенная и разбитая Ева села на кровать. Ее взгляд привлек букет кроваво-красных камелий, которые стояли на столе. Там же лежали аккуратно сложенные черное платье и белый накрахмаленный передник.       Ева села на край кровати, свесив ноги на холодный пол и закутавшись в тонкое одеяло. В голове у нее творилась полнейшая неразбериха. Слова Лефевра посеяли сомнение в сердце девушки. Она не понимала, чему верить и как жить.       Чтобы хоть как-то заставить застывшее время идти, она встала с кровати и подошла к столу, вдыхая благоухание камелий. Возле вазы, на сложенных вещах, лежала записка, где размашистым мужским почерком было написано: «Я свое слово сдержал, теперь и ваша очередь, сударыня». Ева позвенела в колокольчик, и в комнату тут же впорхнула Сессиль. — Госпошша Ева, я тут! — поприветствовала она ее с милой улыбкой. — Шшто это сса прекрасные цветы? Откуда они? — она указала белым, как сахар, пальчиком на букет в вазе. — Это камелии, их принес Лефевр. — Как? Сам Герр Лефевр? — опешила горничная. — Да, у нас с ним был уговор. Сессиль, не могла ли бы ты помочь мне собраться? Сегодня мой первый день в должности. — Конечно, госпошша! — она радостно принялась помогать своей хозяйке, застегивая все крючки на платье и завязывая завязки на переднике в безупречный бант. После она уложила роскошные волосы Евы в пучок и оправила рукава платья. — Вы выглядите прелестно! — воскликнула Сессиль, оставшаяся довольной своей работой.       Ева еще раз оглядела себя в зеркале в створке шкафа и вместе с горничной вышла за дверь.

***

      Время прошло на удивление незаметно: слежка за поварами на кухне, проверка множества комнат и еще тысяча других занятий отвлекали Еву как могли. Видимо, Лефевр дал четкие инструкции персоналу по поводу главной горничной, потому что все обходились с ней на редкость вежливо. Да и Митчел, скорее всего, разболтал, что Ева умеет лечить людей, из-за чего к ней поступили несколько жалоб на самочувствие от повара и пары солдат.       Пообещав осмотреть их вечером, Ева отпустила Сессиль, а сама отправилась в логово ее мучителя. Несколько минут простояв у двери, она робко постучалась и, не дожидаясь ответа, просочилась в комнату.       Лефевр сидел за столом и разбирал какие-то бумаги. Не отрываясь от занятия, он сказал: — Присаживайтесь, сударыня, в ногах правды нет.       Ева присела на краешек стула перед офицером и сделала вид, что рассматривание узора на ковре — очень занимательное занятие. Кристиан отложил бумаги в сторону и пристально взглянул на Еву, сцепив руки в замок. — Как прошел ваш первый рабочий день? Никто не доставил вам неудобств? — фальшивая забота и участие сочились из каждого его слова, Еву передернуло от этого. — Оказалось гораздо легче, чем я ожидала, вся прислуга очень толковая и расторопная, никаких проблем не возникло. — Это радует. — У меня есть просьба. — Ева переместила взгляд с ковра на лампу под зеленым абажуром. — Сударыня, в последнее время вы слишком много просите, не находите? — Офицер закинул ногу на ногу и глядел на Еву, ожидая ее ответа. — Эта просьба касается всех жителей виллы, и вас в первую очередь, — сквозь зубы произнесла Ева. Нахождение с этим животным в одном помещении доводило ее до бешенства. Она прокляла тот день, когда он переступил порог ее дома, прокляла тот момент, когда решила спорить с ним и пробудила в нем интерес. Будь проклят ее острый язык! — Я заинтригован. — Лефевр выгнул бровь и ждал. — Есть ли возможность привезти во Фьорд врача? — Что? — А вы разве не знали? Уже год как больница во Фьорде закрыта. — Ева удивленно взглянула на новоиспеченного главу Риттер Фьорда. — Я еще не успел со всей документацией разобраться, — Кристиан устало и с раздражением махнул рукой. — К сожалению, сударыня, врача выписать не удастся. Их не хватало еще в военное время, а сейчас тем более. — Тогда не будет ли у вас возможности время от времени выписывать некоторое количество медикаментов? — Это я могу устроить. Раз в месяц поставки вас устроят? — Вполне, — облегченно вздохнула Ева. — Что ж, я напишу вам список лекарств, а теперь пойду.       Она уже было хотела встать, как властный окрик Лефевра заставил ее сесть назад. — Сударыня, — елейным голосом пропел ее мучитель, — куда вы так торопитесь? — он встал и подошел к Еве, встав за ее спиной.       Ева каждой своей клеточкой сжалась от страха и ненависти. Она приложила все свои усилия, чтобы унять дрожь в руках. — Я сегодня очень устала, поэтому хотела бы пойти к себе и лечь спать, — произнесла она, молясь кому угодно, лишь бы Лефевр отпустил ее. Но боги оказались глухи к мольбам несчастной травницы, ведь одна рука Лефевра переместилась на плечо Евы, а вторая распустила ее волосы, которые тут же легли волнами на плечи.       Ева надеялась, что все кончится быстро, но Лефевр так не думал. Он поднес прядь ее волос к губам и начал расстегивать крючки на платье. Нервы девушки сдали, по ее щекам тонкими струйками потекли слезы. Лефевр заметил это. Его прекрасное настроение тут же сменилось бешенством: он ненавидел женские слезы. Не говоря ни слова, он резко намотал волосы Евы на кулак и потащил ее за собой в соседнюю комнату.       Еве стало больно, она хваталась за руку офицера и пыталась остановить его, но он ее будто не слышал. Кинув ее на кровать, он начал грубо срывать с нее одежду, игнорируя любые попытки Евы оказать сопротивление.       Сознание травницы затопила боль и отчаяние, казалось, что этот момент тянется бесконечно. Глаза застилали слезы, что еще сильнее злило это животное: он тянул Еву за волосы все сильнее, заставляя ее запрокидывать голову и шипеть от боли и унижения.       Хоть Лефевр и злился, но часть его понимала, что это еще один шаг навстречу тому, что Ева сломается и станет покорной и ласковой. Но пока Лефевр предавался мечтам, Ева мечтала лишь о мгновенной смерти…