Моё зазеркалье

Вечером мне разрешили вставать не только для посещения туалета, но и прогуляться по коридору больницы. Заодно я поглазел в окна. Ничего примечательного не обнаружил. Обычный среднерусский пейзаж. Зато в самой больнице я находил все больше и больше свидетельств того, что нахожусь не в своем мире. Все помещения освещались не лампами, а кристаллами. Блоки подобных кристаллов были закреплены под потолком каждого больничного коридора, розеток и прочих атрибутов электричества я тоже не обнаружил. И только я вернулся в палату, как меня снова навестил тот мужчина, что надевал браслеты. – Мирослав Варлаамович, рад, что вы уже хорошо себя чувствуете! – с повышенной жизнерадостностью поприветствовал он меня. – Мне доложили, что в вашей семье не все еще приняли поправку к закону об однополых семьях. Примите мои соболезнования. В ответ на это я издал невнятный звук. – Из рода вас исключили, как и из семейного бизнеса. Чем планируете заняться, когда выйдете из больницы? – Мыслей никаких нет, – честно ответил я, с надеждой посмотрев на мужчину. – У вас есть что-то для меня? – Конечно! – снова засиял белозубой улыбкой мужчина. – Надеюсь, вы не стали сообщать бывшим родственникам о своих внезапно открывшихся пси-способностях? – Не успел, – ответил я, припомнив встречу с сестрой Мирослава. Под рукавами пижамы она браслеты точно не увидела. – Вот и отлично! Конечно, вам уже двадцать восемь лет, и обучение нужно было начинать как минимум лет пятнадцать назад, но чего-то вы в любом случае достигнете и сможете стать полезным членом общества. – Вы предлагаете пройти обучение? – вычленил я из пафосной речи то, что меня в первую очередь интересовало. – И, кстати, как вас зовут? – Боян Ладимирович, – с немного обиженной интонацией в голосе ответил мужчина. – Мне казалось, что я достаточно часто мелькаю на экранах галовизоров. – У меня небольшая потеря памяти. Все имена забыл, – немного слукавил я, но успокоил этого Бояна. Тот продолжил «заливать» и нахваливать открывающиеся передо мной перспективы. Если в двух словах, то в областной интернат для одаренных псиоников меня не возьмут по причине возраста. Однако случаев, когда в зрелом возрасте внезапно открываются пси-способности, не так уж и мало по стране. Таких великовозрастных псиоников собирают в одном центре где-то под Москвой. – Проживание бесплатное, полный пансион, обучение в течение года за счет Боярской Думы, – нахваливал Боян Ладимирович тот центр. Не очень-то я верил «сладким» речам этого Бояна. Другой вопрос, что у меня выбора не было. Вон Боян, узнав, что Мирослава из рода вычеркнули, тут же подсуетился. Наверняка какую-то выгоду с этого имеет. С другой стороны, не случись той ситуации с родом, не знаю, как бы я оправдывался в том, что позабыл всё на свете, даже имена близких людей. – Вот и хорошо. Завтра за вами заедет мой помощник и сопроводит на станцию дирижаблей, – закончил свою речь довольный Боян Ладимирович и удалился. Тем помощником оказался сухонький старичок неприметной внешности. Он зачитал мне правила поведения. Напомнил, что снимать браслеты ни в коем случае нельзя. В центре меня обучат обращаться с энергией. А пока я якобы представляю собой потенциальную опасность для окружающих людей. К моему величайшему удивлению, в больнице сохранили личные вещи Мирослава. Парень, разругавшись с родней, сгреб всё, что попалось ему под руку. Кроме сумки, мне достался большой чемодан со шмотками. Я с удовольствием переоделся из больничной пижамы в цивильную одежду. Попутно отметив, что мне нравятся вещи и вкус Мирослава. Или это такая местная мода на льняные и удобные костюмы? – В учебном центре вам будет выдана форма, – сообщил мой сопровождающий, заметив, как я кручусь перед зеркалом. Он же напомнил мне, что стоит поспешить. И пусть билеты на дирижабль у нас на полпервого дня, но мне еще нужно получить в полицейском управлении цидульку на новое имя. Если я правильно понял, цидулька - это аналог нашего паспорта. Мне невероятно повезло, что речь и общие понятия несильно отличались от принятых в моем мире. Я уже принял как факт то, что оказался в параллельной вселенной, и теперь только фиксировал сходство или различия. Различий было много. Прежде всего я не узнавал родной город. Более чистый и совсем другого архитектурного стиля. Никаких старых пятиэтажных хрущевок или новомодных высоток. Город, по которому мы ехали, был застроен двух-трехэтажными коттеджами и утопал в зелени. Я сидел в салоне автомобиля и старался явно не показывать изумление. И все равно не удержался и тихо охнул, когда такси вырулило к станции дирижаблей. С десяток воздушных монстров висели над полем, произведя на меня неизгладимое впечатление. – Надеюсь, вы не боитесь летать? – с недовольным выражением посмотрел на меня сопровождающий, неправильно расценив мой возглас. Впрочем, в ответе он не нуждался. Даже если бы я страдал аэрофобией, меня бы всё равно насильно затолкали в дирижабль. Страха перед самолетами у меня никогда не было, но новый вид транспорта внушал определенные опасения, хотя и вызывал интерес. Жаль только, что лететь нам предстояло не в первом классе, а в экономе. Какое-то сходство с салоном самолетов определенно было. Только иллюминаторы оказались меньше по размеру. А рядов кресел больше. Наши места оказались в середине, через два прохода от окна. Так что видеть, над чем мы пролетали, я не мог. Зато для пассажиров имелся небольшой информационный экран на спинке впереди стоящего кресла. С миниэкраном я разобрался быстро, просто понаблюдав, как это делают соседи. Ничего особо интересного не обнаружил. Общая информация о времени в пути (четыре часа), схема расположения кресел и туалетов, а еще интерактивная карта, демонстрирующая то, над чем летел дирижабль. Карту я полистал. Если ничего не путаю, данный рельеф местности полностью совпадает с тем, где я жил раньше. Здесь тоже имелись Москва, Новгород и прочие знакомые названия. Правда, знакомые мне по древнерусской истории. Создавалось впечатление, что какое-то время оба мира развивались идентично. Информации на этот счет катастрофически не хватало. Чтобы как-то занять себя, я тщательно изучил полученную цидульку. Теперь я был Вячеславом Варлаамовичем Петровым (ага, взял своё настоящее имя), подданным царства Московского, в настоящий момент безродным и записанным в низшее сословие. То, что меня определили в низшее сословие, немного покоробило. Правда, там была расшифровка, что я считаюсь городским жителем без домовладения. Всё это мне удалось вполне успешно прочитать, хотя местами больше догадывался, что означает очередная буквенная закорючка. Когда по салону прошел стюард с напитками и предложил журналы для прочтения, я прихватил себе парочку. Чем быстрее научусь читать, тем проще будет адаптироваться. К концу полета от усиленного запоминания местного алфавита голова просто раскалывалась. Хотя определенные успехи были. Я не только запомнил новые буквенные обозначения, но и прочитал много интересного. Так-то это были обычные светские сплетни. Для меня же ценным в них было всё. И то, что существует Боярская Дума, которая, как и в моём мире, больше «думает» о собственных привилегиях, чем о нуждах простых людей, и то, что царь-батюшка Иван Алексеевич в месяце ревуне празднует свое пятидесятилетие. Попутно я сделал для себя пометку срочно поискать названия местных месяцев. Наконец перелет завершился. Стюард произнес стандартную фразу о температуре и погоде в столице, о том, что не стоит забывать личные вещи в салоне, а получить багаж мы можем в здании станции на первом этаже. Учебный центр располагался в Подмосковье. К сожалению, мне не удалось в этот день посмотреть столицу. Я пообещал себе, что обязательно посещу Москву и удовлетворю любопытство. Пока же попутчик сопроводил меня на такси до КПП центра. Передал с рук на руки дежурному, получил какой-то документ и с довольной мордой удалился. – Курсант Петров, личные вещи необходимо сдать на склад, – тут же взял меня в оборот мужчина, представившийся наставником третьего уровня Галактионом Владимировичем. С первых же минут учебный центр очень сильно напомнил мне армию. Да и порядки в нем были соответствующие: казарма на сто койкомест, общая столовая, форма и строгая дисциплина. После получения формы наставник лично представил меня отряду, в котором я буду теперь учиться. Как только Галактион Владимирович вышел из комнаты, парни начали забрасывать меня вопросами. Всего в отряде было двадцать человек примерно моего возраста или чуть младше. Как я понял, у них всех были открыты пси-способности слишком поздно для нормального обучения на псионика. – Где ты раньше работал? – выяснял командир отряда Филат Пушатов. – В больнице, – честно ответил я. Один из парней полистал в мобильнике, ища обо мне информацию. Затем сообщил, что рода Петровых не обнаружил, а Вячеслав Варлаамович Петров из низшего сословия. – Разговариваешь как аристократ, – хмыкнул Филат. – Я было испугался, что ты из родовитых. Вообще-то речь курсантов и меня озадачивала. Кто-то «пшекал», кто-то «окал». Непривычные на слух слова и выражения сбивали с толку. – Я специально тренировался в разговорной речи, – выдал я приемлемую на мой взгляд версию. – Ишь ты, – хмыкнул парень по имени Окул. – Небось бастард? – Не без того, – потупился я. – Хорош парня задевать, – прервал любопытных курсантов Филат. – Лучше покажите, где у нас душевая, туалет и доска с расписанием. Ему еще процедуру очистки лица проходить. Под очисткой лица предполагалось уничтожение растительности. Отчего-то у псиоников это легко устранялось специальным кремом. Мне подобный сервис понравился. Парни тоже радовались, что экономили на бритье. В целом, новый коллектив меня устраивал. Правда, на меня немного косились, когда я говорил что-то, с точки зрения курсантов, слишком правильно по произношению. Но не язвили, если я спрашивал, а подробно отвечали на все вопросы. Расписание и занятия меня пока не сильно волновали, я просто не представлял, что это такое, и перспективы нашего обучения виделись мне смутно. – Ты кем в больнице работал? Санитаром? Считай, пойдешь на повышение, – пояснял мне Филат. – Зарплату тебе положат не рупь в месяц, а восемь или даже десять! Будешь в белой рубашке за врачом ходить, отслеживать эмоциональный фон больных и наличие проклятий. – Пси-опекун звучит гордо! – выпятил грудь Окул. – Считай, уже выбрался из низшего сословия! Такие перспективы меня не то что радовали, но как-то успокоили. Смущал только один момент. Поскольку за обучение мы не платим, то потом должны отработать долг. Сколько конкретно продлится эта отработка, никто из парней не знал. У всех выпускников получалось по-разному. Как повезет и куда попадешь. Но то, что зарплаты в первое время не будет, это точно. – За счет чего же жить? – недоумевал я. – Дык в больнице всегда найдется место, где переночевать. Опять же кормежка в столовой. То, что пациентам родственники принесут, а они не съедят, тоже твое. Не помрешь с голоду, – «успокоил» меня Окул. Я невольно зажмурился от таких перспектив. С другой стороны, это же только на время отработки долга. Можно и потерпеть. Вообще радоваться должен, что пока никто не заподозрил подмены и в моей личности не усомнился. Разбитый нос и опухшая щека стали своего рода маской. Даже сестра Мирослава не заметила разницы. Конечно, мы с братом были похожи, но кто его знает, вдруг у Мирослава какие шрамы или родинки на лице имелись? В полицейском управлении мне отсканировали фото со старого документа. А там я как ни разглядывал, различий не обнаружил. Кстати, моя немного «побитая» физиономия в учебном центре никого не удивила. Все курсанты попадали сюда после какой-то травмы головы, когда открывались новые способности организма. Перед отбоем в казарму заглянул Галактион Владимирович. – Ты грамотный? – поинтересовался он. – Читать могу, – ответил я и добавил: – Не быстро. – Понятно. Тогда записываю тебя и на общеобразовательные предметы. Чтение, письмо и арифметика. – Спасибо большое, – искренне поблагодарил я. – Смотри, эта учеба тоже обязательная, – не поверил моей радости наставник. – И не слушай этих олухов, когда они будут тебя сманивать в иллюзион вместо уроков. Но я заверил мужчину, что иллюзионы еще будут в моей жизни, а вот обучиться письменности стоит сейчас. На следующий день начались занятия по управлению пси-энергией. Первым делом меня проверили, сняв блокирующие браслеты. – Довольно сильный, но неустойчивый фон, – сообщил старший наставник Галактиону Владимировичу через несколько минут. – Если бы им занялись с самого детства​, можно было что-то сделать. Пока я вижу только стандартную область развития. Этот же наставник подобрал для меня браслет. – Ставлю пока такой. Когда научишься управлению силой, подберем специальный под твою энергию. Управлять своей силой все курсанты учились в первой половине дня. А после обеда шли на индивидуальные или общеобразовательные занятия. Я в первый день совершенно не понял, что тут называют пси-энергией. Как ее вообще видно? Успехов в этой области я не наблюдал у себя и в последующие несколько дней. И если на общеобразовательных предметах меня начали хвалить почти сразу, то в основных я конкретно тупил и даже пожаловался Галактиону Владимировичу. – Разберешься потихоньку, – успокоил меня наставник. – Пусть даже не год, а полтора продлится твое обучение, но пси-опекуна из тебя сделают. То, что учеба так затянется, меня совсем не радовало. Сумма моего долга, вероятно, тоже возрастет. Так что я сосредоточился на овладении нужными знаниями. Попутно с удивлением узнал, что в нашем отряде только четверть курсантов видят свою энергию и что-то там ею преобразуют. Остальные, как и я, пока сидят в зале медитаций, пытаясь уловить неуловимое. Войти в нужное состояние медитации я смог без проблем. Опыт прошлой жизни сказывался. И пусть я никогда не увлекался чем-то «энергетическим», но был в курсе того, как ищут чакры, которые якобы нужно «раскрывать». Другой вопрос, что здесь нужно было еще и видеть нечто конкретное. Я не видел! Не видел и поэтому психовал. Похоже, моя учеба в этом центре растянется на неопределенный срок.