Моё зазеркалье

Я бы еще долго размышлял по поводу дома. Но неожиданно в мой законный выходной позвонили сразу два клиента. Ко второму я не хотел ехать, отговаривался занятостью. – Карл Маркович очень вас рекомендовал, – добавил жалостливых ноток в голосе мужчина. – Понимаю, как вы заняты, но очень прошу, у меня так все конфиденциально... Той конфиденциальностью оказалось обычное воспаление простаты. В принципе, я знал, как это лечат в зависимости от того, инфекция это или другая причина воспаления. Кроме лекарственной терапии, нужен ультразвук. Только где его здесь взять? Ну а для усиления кровоснабжения простаты неплохо бы сделать массаж. Из всего перечня я мог предложить только массаж. Вернее, попробовать свой щуп для этих целей. Почти сразу заметил, что у пациента меняется аура в тазовой части тела. К концу пятиминутного массажа область из красной стала бледно-сиреневой. Я еще немного простимулировал и… клиент кончил. Смутились мы оба. Я попытался заверить, что это входит в лечебный процесс. Пациент в свою очередь заверил меня, что ничего такого в мой адрес не подумал, и у него имеется жена. – Одного сеанса массажа недостаточно. Нужно хотя бы пять, – честно сказал я. – Посмотрю результат, и, возможно, потребуется еще помощь знахаря, попьёте отвары из трав. – Проплачу авансом ваш э... массаж, – смутился в очередной раз мужчина. Авансом я получил двести рублей. Охренел и долго не мог прийти в себя. Местная аристократия высоко своё здоровье ценит. К тому времени, когда я добрался до пансиона, пришёл в себя и велел Фёдору показать то домовладение, которое он так упорно мне сватал. В конце концов, сто рублей за год аренды не так и дорого. Да и прислуга обойдется дешево. Повар, уборщик, секретарь. Не более двух рублей в месяц без учета питания. Насчет секретаря или того, кто будет вести первичный прием, я задумался всерьёз. Как раз не так давно получил письмо от Саввы Рыбака. Парень не явно, но жаловался на место службы. Затюкали его совсем. А ведь талантливый псионик. Мысль перекупить для себя пси-опекуна появилась в голове и не спешила ее покидать. Жаль, что додумать её я не успел. Фёдор привел меня к тому самому дому. – Здесь сторож имеется. Сейчас откроет, – пояснил камердинер и пошел договариваться. А я пока внешне оценивал небольшой двухэтажный особнячок. Изначально в нем кто-то намеревался устроить магазин или подобное заведение. Первый этаж был нежилым. Об этом свидетельствовали огромные витринные окна. Вскоре появился Фёдор со сторожем. Меня провели по первому и второму этажам. Я согласился, что для семейного человека такая странная планировка не совсем удобна. Зато для частной клиники очень даже подходит. Но главной причиной того, что дом никак не могли продать, оказалось отсутствие двора. В столице, особенно в центре, ценились маленькие задние дворики с ухоженным садом или хотя бы газоном и беседкой. Тут же все пространство заднего двора занимал огромный, вытянутый в длину сарай. Это кирпичное сооружение изначально строилось как склад. Потом планы поменялись вместе с хозяином. Можно было, конечно, все снести, но слишком уж это хлопотное дело. В столичной управе все сооружения зафиксированы в особом формуляре. Накладно вносить туда изменения. Проще продать как есть. Я же в очередной раз удивился тому, что такую полезную площадь посчитали недостатком. Мне кирпичное сооружение во дворе очень даже понравилось. В голове появилось множество вариантов, как его использовать. – Так что, господин, снимаем дом? Али как? – вопросительно поглядывал на меня Фёдор. – Не думаю... – ответил я. Камердинер сразу поник. – Купить его во сколько обойдется? Фёдор разом встрепенулся и засверкал глазами. – Четыре тысячи просили в прошлом месяце. Сейчас, может, и дешевле. Тут же ремонта лет пять не делали. И крышу чуток подлатать нужно. – Узнай. Я бы купил, если сумма не превысит ту, что ты назвал. Действительно, почему бы не купить дом? Недвижимость всегда в цене. А мне хотелось хоть какой-то стабильности в этом мире. Пусть даже если не получится у меня с частной практикой, но свой дом это свой дом. Вопрос с его приобретением решился в течение недели. Можно было и быстрее, но у меня дежурства. Фёдор сумел уломать хозяина на три тысячи девятьсот рублей. Я камердинеру выплатил комиссионные за труды. Фёдор получил десять рублей, обрадовался и заверил, что я самый лучший господин, у которого ему доводилось служить. Переезжать в свой дом я сразу не стал. Там требовался ремонт и некоторые преобразования. Покупать мебель я не собирался. Оказалось, что ее можно заказать в ближайшем Подмосковье. То, что это не будет известным брендом, мне было наплевать. Фёдор свозил меня на такси к тем мебельным умельцам. Мы обсудили примерные мои пожелания: гарнитуры на три спальни, набор в столовую, мелочи для гостиной и, главное, солидная стойка в приемной для посетителей. Мягкую мебель Фёдор подбирал без меня. Он же нанимал рабочих для ремонта и перепланировки первого этажа. Особых преобразований там не пришлось делать. Изначально помещение уже подходило под частную клинику. Но кое-что я изменил. Высказал свои пожелания по окраске стен и перебросил остальные заботы на плечи Фёдора. Пусть сам крутится. Не зря же я ему такие премиальные выплатил! Сам я только заказал визитки и буклеты с описанием услуг. Клиентская база у меня расширялась просто в геометрической прогрессии. Отчего-то прошел слух, что я лечу лучше всего именно «мужские» заболевания, и ко мне устремились клиенты с особого рода проблемами. Кстати, у половины из них я обнаружил банальные проклятия. Правда, направленные на конкретные функции организма. Снимать проклятия я не умел, да и не мой это профиль. Впрочем, клиентам и просто диагноза хватало, что и так благотворно сказывалось на моей репутации опытного диагноста. Совмещать деятельность в клинике и в полицейском участке уже не получалось. Поэтому у меня состоялся серьёзный разговор с Дивеем Ермолаевичем. Он и раньше не ожидал, что я долго проработаю в участке. Так что особым сюрпризом мой отказ от полноценной службы не стал. Но мы договорились, что я буду приходить каждый понедельник и проверять то, что мне подготовят полицейские. – Вячеслав, зачем тебе все это надо? – недоумевал начальник участка. – Так у вас же нет другого пси-консультанта. И неизвестно, когда будет, – пояснил я. – Не понимаю. Ты бывший виконт, продолжаешь работать обычным полицейским. Я смогу платить тебе не более трех рублей месяц. – Дивей Ермолаевич, я же не из-за денег служу. Мы с вами боремся с преступностью. Мне совесть не позволит вас бросить, – как мог пояснил я и, похоже, тем самым повысил свою репутацию среди полицейских. Только Вышата сделал «морду кирпичом» и демонстративно не общался со мной. Остальные парни пожелали удачи. Мадам Кики тоже сожалела о потере хорошего постояльца. Я съехал сразу по окончании ремонта второго этажа, когда была привезена первая мебель. Фёдор, обустраивая мой дом, «цвел и пах». Я выдал ещё сто рублей на всякую мелочовку в виде штор, покрывал и посуду. Еще раз повторил, что мне не нужны известные бренды, а важно наполнение дома необходимыми вещами. Фёдор не подвел. В свое время мне не доводилось жить в подобной роскоши. А тут еще личный повар, слуга, сторож дядя Миша, которого я не стал гнать, а взял в штат, и, конечно же, личный камердинер. На официальное открытие своей частной практики я пригласил тех немногих знакомых, которых заимел. Прежде всего Марию Павловну, затем Карла Марковича, Курьяна Константиновича и еще пяток бывших клиентов. Идея фуршета в этом мире была неизвестна. Поэтому к такому новшеству все отнеслись с интересом. Оценили необычный дизайн приемной и комнаты ожидания для посетителей. Я всучил каждому из гостей по пачке буклетов и стопке своих визиток, заверяя, что всегда готов помочь. Обслуживал наш фуршет Фёдор в новом смокинге. Несмотря на излишний вес, камердинер смотрелся безукоризненно. Его манеры и поведение были безупречны и вызывали восхищение. Вино и закуски, организованные им, пришлись более чем кстати, все остались довольны. Не знаю, как и кто раздавал мои визитки, но уже через три дня клинику буквально заполонили посетители. Деньги потекли широкой рекой. А свободного времени совсем не осталось. – Фёдор, я не успеваю проводить даже первичное собеседование, – пожаловался я камердинеру. – Десять клиентов за день! И у всех такие случаи, что нужно вникать и думать. В общем, оформив личную карточку и перебросив на нее средства, я отправил Фёдора «выкупать» для меня Савву Рыбака. Сопроводительное письмо приятелю я написал, но все равно очень волновался, что он откажется. Но Савва мне доверял. Кроме того, Фёдор (старый интриган!) успел ему по пути рассказать нечто жалостливое про «мальчика из хорошей семьи», которого за любовь исключили из рода, а царь-батюшка отказывается восстанавливать титул виконта. Мол, разве Савва не в курсе, что Вячеслав Варлаамович виконт?! И тут же «строго по секрету» была озвучена фамилия «моего» бывшего рода. Савва всем впечатлился: и рассказом о моей судьбе, и условиями в частной клинике, и теми клиентами, что к нам обращались. Да и зарплату я платил неплохую. Бланк договора я взял у Дивея Ермолаевича. Обозначил сумму погашения долга перед школой и назначил оклад своему сотруднику двадцать рублей в месяц. Но списывал всего десять в счет долга. Остальное оставалось Савве. Если решит побыстрее расплатиться, сам будет дополнительно перечислять. Пока же я не хотел вгонять парня в кабалу. Зато работы на него навесил выше крыши. Ну и приодел его соответственно должности и уровню моего заведения. Теперь всех посетителей встречал мой заместитель – Савва. Фёдор лично следил, чтобы на Савве «костюмчик сидел», и он производил самое благоприятное впечатление на клиентов. Собственно, в его задачу входило сразу отсеять тех, кто имеет следы проклятий. Отчего с такими симптомами люди не обращаются в обычную больницу, где есть пси-опекун, я не понимал. Только через два месяца работы я примерно вник в местный расклад. Знаете, в чем разница между поликлиникой и больницей? Так вот, аналога поликлиники в этом мире не существовало. Были Белые знахари, к которым обращались в случае легкого недомогания. В каждой родовитой семье имелся «на балансе» свой знахарь. Ходить к чужому знахарю не то чтобы не приветствовалось, но автоматически человек становился обязанным тому роду, помощь от которого принял. Народ из низшего сословия посещал Белых знахарей, работающих в больницах. Или вообще не посещал, предпочитая лечиться народными методами. Открыв первый частный кабинет по пси-услугам, я разрушил многие стереотипы и отчего-то моментально стал модным. Вовремя я усадил в приемной Савву. Просто любопытствующих и скучающих горожан отсеивал Савва, а иногда на выручку даже звал сторожа. – Вячеслав, сегодня было двести сорок посетителей! – возмущался Савва. – Только трое с проклятиями и ни одного больного! – Тебе нужен помощник? – поинтересовался я. – Не помешал бы, – честно ответил приятель. – Фёдор, что там в книге записей, какие у нас доходы? – задал я вопрос. Бухгалтерию я перевесил на камердинера. Он-то точно не забудет вовремя сделать отчисления наподобие налогов и выплатить зарплату служащим, включая себя. – За этот месяц? – тут же поинтересовался Фёдор, доставая учетную книгу. – Шестьсот восемьдесят два рублика доходов, двенадцать потрачено. – А не перекупить ли еще и Филата? – задумался я. – Ему и у пограничников неплохо, – вспомнил Савва. – Писал недавно, что всё нравится. – И кого тогда? – задумался я. – Окула я бы сам не выбрал. Не помню за ним особых талантов. – Нам не нужны те таланты, – ответил Савва. – Для приемной подойдет любой пси-опекун. – Не любой, – встрял Фёдор. – Нужен тот, кто покрасивше. – Если «покрасивше», тогда лучше выбрать Матвея, – припомнил я доброжелательного курсанта, который учил меня пользоваться банковской карточкой и терминалом. – Только у меня нет его адреса. Он мне не писал. – Свяжусь с кем-нибудь из наших и всё разузнаю, – пообещал Савва. Адрес Матвея он получил через две недели, сам же написал письмо, приглашая на работу в столицу. Матвей сразу согласился. Фёдору в этот раз пришлось лететь через полстраны на дирижабле. На такие затраты я не смотрел. Преданные люди того стоят. Фёдор же получил еще одного опекаемого и заквохтал, засуетился вокруг Матвея. Парнишка и впрямь был красавчиком. Жаль, что полуголодная жизнь в больнице наложила на него свой отпечаток. А еще Фёдор по секрету рассказал мне о том, что парня там насиловали, и не раз. Матвею даже зарплата была не важна, как то, что я забрал его из того ужасного места. С новой стрижкой, в элегантном костюме, красавчик Матвей в первый же день работы сразил наповал наших посетителей. Предложения о свидании посыпались как из рога изобилия. Даже мне в свое время столько не поступало, хотя я на свою внешность не жалуюсь. Но Матвей проявил стойкость и на все зазывания отвечал, что несвободен. Савва привычно ворчал. Он ожидал, что работы в приемной станет меньше. А оказалось, праздных бездельников только прибавилось. Дядя Миша, видя такое дело, напялил теплый тулуп и, несмотря на мороз в двадцать градусов, встал на входе, изображая швейцара и отсеивая тех, кто шел «просто посмотреть». Поток посетителей сократился в разы. Я искренне удивился, как такое удалось нашему охраннику. – А он стал брать рубль за посещение клиники, – просветил меня Савва. – Вон полную коробку уже собрали, Фёдор думает на эти деньги цветы в горшках купить. Такая тактика по взиманию наличности с любопытных принесла свои плоды. К весне мы вошли в нормальный рабочий режим частной клиники. Исчезли те, кто приходил просто так посмотреть, появились постоянные клиенты и такие, кто заранее записывался по мобильнику. Больше трех-четырех посетителей в течение дня не приходило. Если учесть, что по понедельникам я не принимал (работал в полицейском участке), а суббота и воскресенье были законными выходными, то работы было не так и много. Зато радовали стабильные доходы. А ещё Фёдор раскрутил меня на покупку галовизора. Я и в своем мире телевидение не сильно жаловал, а уж в этом и подавно. Технологии здесь были другие. Понятия записи в принципе не существовало. Все шло в прямой трансляции, так сказать, без дублей. Если транслировался спектакль из Московского государственного театра, то в реальном времени и от статичной камеры. Когда артисты уходили на антракт, камера продолжала снимать пустой занавес. Тем, кто смотрел галовизор, тоже приходилось делать перерыв. В общем, я эту технику передачи изображения не сильно любил. Новостей особых не показывали, остальное же выглядело слишком примитивным. В газетах или журналах все подавалось более информативно. Но Фёдор настаивал, чтобы у нас, «как в приличных домах», имелся галовизор. – Повесишь тогда эту бандуру в приемной, чтобы посетители не скучали, – согласился я выделить триста рублей на покупку техники. Неожиданно мое новшество снова подняло планку клиники. «Вы не были на приёме у Петрова? Ах, ах! Там даже в приемной галовизор есть!» – расходились обо мне по столице сплетни. Конечно, по-настоящему родовитых и титулованных клиентов было мало. С десяток близких знакомых Карла Марковича. Зато они платили не скупясь. Именно эти клиенты сначала связывались со мной по мобильнику и договаривались о приёме. Теперь мой личный мобильник стал общим средством связи. У Саввы сохранился и его старый мобильник. Порой это смотрелось довольно забавно, когда он пытался ответить одновременно по двум телефонам. Это еще добавляло слухов и сплетен (у секретарей Петрова ушей меньше, чем мобильников!). А еще я всех сотрудников переодел в единую форму с эмблемой клиники, поручив её разработку Фёдору. Вкус у мужчины был отменным. Портного он выбрал из недорогих, но сам проследил за работой. Что-то подправил и выдал ошеломляющий результат. Стильные костюмы, состоящие из черных брюк, темно-синего кителя и белоснежной рубашки, теперь были на всех сотрудниках, включая меня. Дядя Миша долго не мог поверить, что даже ему пошили такие красивые и хорошо сидящие по фигуре вещи. И теперь рвался постоять в дверях клиники в качестве швейцара, даже когда в этом не было необходимости. Новый 7521 год двадцать первого березня (марта) я встречал полностью уверенный в своих силах и в будущем своей клиники.