Моё зазеркалье

К началу лета клиника Петрова, как теперь называлось мое заведение, обрела популярность не только в Москве, но и за ее пределами. Даже не представляю, какими путями информация дошла до Филата Пушатова, но он написал мне письмо, интересуясь, не найдётся ли и для него местечка? – Вот, а ты говорил, что его всё устраивает, – попенял я Савве. – Нужно было Филата давно пригласить. – Так и Матвей неплохо справляется. Вчера один художник заплатил дяде Мише рубль, чтобы попасть в приемную и оценить лично того, о ком столько слухов ходит. – Да? Думал, что сплетни ходят только обо мне. Получается, я себе льщу? – Безбожно, – усмехнулся Савва и переспросил: – Так что с Филатом? – Отправлю, как обычно, Фёдора. Пусть выкупает. На Пушатова у меня были особые надежды. Я помнил, что он довольно сильный псионик. Его чуток поднатаскать, рассказать, что я сам знаю, и можно будет подкинуть многих клиентов. Сам я давно собирался заняться браслетами. Эта область деятельности меня очень интересовала, только времени не хватало. Еще я задумал кое-какие преобразования в том пустующем сарае. Планировал снять крышу (не сам лично, конечно), надстроить второй этаж и устроить подобие фитнес-клуба. Я обнаружил в этом мире ещё один пробел в предлагаемых услугах. Собственно, навели меня на мысль о необходимости подобного заведения те посетители, которые всю зиму осаждали клинику. Дядя Миша придумал брать с таких по рублю. Но если устроить фитнес-клуб и ввести членские взносы, получится еще лучше. Так-то элитные аристократические клубы в Москве имелись. Но не спортивные! Не было в этом мире подобного. Юношей обучали гимнастике и каким-то приемам самообороны в семьях. Низшему сословию, понятное дело, хватало «трудовой деятельности». Я же предвкушал, как и что сделаю и введу, пользуясь тем, что нахожусь сейчас на пике моды и популярности. Конечно, мне придется самому все разрабатывать, заказывать тренажеры, обучать тренеров, персонал и много чего еще делать. Кстати, я отловил того художника, что повадился таскаться к Матвею и заказал ему тематические плакаты. Художник поставил два условия: рисовать он начнет, когда будут готовы тренажеры, и в качестве модели возьмет... Ну, сами понимаете, кого. – Мне к плакатам потребуется подробный текст: какие группы мышц работают, – пояснил я свою мысль художнику. – Ты же у себя в академии изучал анатомию? Парень пообещал, что все сделает в лучшем виде (за сто рублей!!!) и с нетерпением начал ждать заказанных тренажеров. Я, в свою очередь, поторапливал строителей и отделочников. Уже совсем зашивался, когда вернулся Фёдор с Филатом и снял с меня часть забот. Несколько дней я потратил на то, чтобы проверить уровень знаний и возможности Пушатова. Парень оказался действительно так хорош, как я и думал. Натаскал его по схеме аур, которую давно для себя нарисовал, провел совместное диагностирование клиентов и сообщил, что к самостоятельной работе он готов. И вообще, меня могут теперь отвлекать только на клиентов, которые записываются в клинику по мобильнику. С остальными пусть парни сами разбираются. У меня, вон, стройка в самом разгаре. Кстати, никто, даже мой преданный Фёдор, не понимал, что это я такое затеваю. А уж когда я к душевым сделал еще пристрой с баней и сауной, недоумение у народа возросло во сто крат. – Это что же, и дамы, и господа в одном месте париться станут? – удивлялся Фёдор. – Какие дамы?! – возмутился я. – Фитнес только для мужчин. – А дамочки, что ходют к вам? Та-то купчиха почитай каждый месяц проверяется на проклятие. Госпожа Ремова действительно наведывалась в клинику с такой настырностью, что оставалось лишь посочувствовать её мужу. Пелагея Ярополковна в обязательном порядке требовала, чтобы её осматривал именно я. И сто рублей за прием не считала дорогим удовольствием. А я, скотина такая, брал деньги, мурыжил женщину не менее часа в кабинете. Затем выводил в парк на прогулку, делал вокруг озера два обязательных круга и вежливо прощался. Пелагея Ярополковна, как правило, записывалась на прием под вечер, когда не было других клиентов. И мне приходилось «выгуливать» купчиху. Хорошо, что это случалось не чаще одного раза в месяц. Очередной гонорар от Пелагеи Ярополковны забрал Фёдор и сказал, что ему нужно «для дела». Нужно, значит, нужно. Фёдор давно стал для меня членом семьи. Разбираться, куда пошли эти деньги, я не стал, а зря. Мой камердинер точно был гением бизнеса. Он мне устроил рекламу. Оплатил десять минут трансляции по галовизору. На следующий месяц, когда я, как обычно, прогуливался с купчихой вокруг озера, нас снимали по местному «телевидению». Я не обратил внимания на группу людей и странное оборудование. Оно, кстати, было направлено на мою клинику. По сторонам я не смотрел и неспешно обсуждал с Пелагей Ярополковной «погоду и природу». При этом активно потел и мысленно ругался на камердинера, который почему-то заставил меня нацепить полную форму моего заведения и еще специально сшитый берет в тон кителя надеть. Распрощавшись с дамой, я вернулся в клинику и застал весь свой персонал в полном составе (включая повара) за просмотром галовизора в приемной. – Вячеслав Варлаамович, вы выглядели великолепно! – первым сообщил дядя Миша. – Господин у нас красавчик, – расплылся в довольной улыбке Фёдор. – Что произошло? – не понял я. – Так я... ето... десять минут трансляции оплатил. Вас по галовизору показывали и рассказывали, какой туточки фитЬнес будет, – пояснил Фёдор. – Что?! – взревел я. – Вся Москва и Подмосковье видели, как я эту жирную корову вокруг озера вожу?! – Вячеслав Варлаамович, вы не правы, – вмешался Савва. – Все видели, как вы лично заботитесь о каждом клиенте и наблюдаете выполнение своих предписаний. – Слав, ты правда хорошо смотрелся, – хлопнул меня по плечу Филат. – Да и попал в кадр только на последней минуте. – А и плевать, – отмахнулся я. – Это вам придётся разбираться с теми посетителями, которые сейчас ломанутся в клинику. Мои парни притихли и покосились на Фёдора. Тот же всем своим видом демонстрировал полное удовлетворение. – Распечатанные буклеты по фитнесу уже привезли? – вернулся я к текущим вопросам. Мой фитнес-клуб был готов к открытию. Два дня назад Фёдор пригнал целую бригаду уборщиков, которые его буквально вылизали. Плакаты были развешены по стенам, оборудование установлено, тренеры набраны. Те буклеты, о которых я беспокоился, и не понадобились. Десятиминутный выпуск по галовизору в вечернее время успели посмотреть тысячи москвичей. Фитнес-клуб был рассчитан не более чем на сотню человек при условии, что они все одновременно не заявятся. Через неделю Фёдор с дядей Мишей стойко держали оборону, сообщая всем желающим записаться, что свободных мест нет. Но обязательно будут в новом клубе, который господин Петров откроет к осени. Строительство и прочие работы по новому филиалу взял на себя Фёдор. Он и здание подобрал. Не так далеко от Южного парка. Снова он ориентировался на владение, неудобное для проживания семьи. Я только «отслюнявил» десять тысяч. Повздыхал над денежной потерей, да и махнул рукой. Раз уж я такой популярный в столице, нужно развиваться и дальше. Безусловно, элитных клиентов с меня никто не снимал. Я продолжал работать по прямой специальности, занимаясь диагностикой или несложным лечением. От Курьяна Константиновича раз в месяц обязательно кто-то приходил с проблемами почек. В больнице, где работал Курьян Константинович, был пси-опекун, но слабенький. Он безошибочно определял наличие камней в почках, но лечить сам не мог. Таких клиентов переправляли мне. Обычно это были очень обеспеченные люди. Почечнокаменную болезнь лечили Белые знахари. Но времени у них уходило гораздо больше. В общем, клиентуры мне хватало. Очередной звонок в приемную по поводу консультации был от графа Вязова. Естественно, я такого графа не знал и никогда о нем не слышал. – Просит принять лично в удобное для вас время, – отчитался Савва. – У меня как раз завтра не сильно занят день. Подбери время и перезвони графу, – распорядился я. – Боже мой граф, граф Вязов! – метался Фёдор по приемной, попутно шпыняя уборщиков. – Чтоб все блестело! Где цветы?! И вино не забыть заказать! Такие «дерганья» со стороны Фёдора мне были непонятны. Пусть у меня раньше не было пациентов-«графьев» на приеме, но почему он так суетится? Чтобы разъяснить для себя вопрос, пошел в кабинет и достал справочник. Прикупил как-то полезную книжку. Граф Вязов оказался ни много ни мало, а министром иностранных дел. Во как! И чего птицу такого высокого полета занесло в мою частную клинику? Не верю, что у него нет родового высококвалифицированного псионика. В общем, все с нетерпением ждали этого графа. Дядя Миша в форме еще в обед занял пост у дверей, хотя консультация была назначена на пять вечера. Меня Фёдор наряжал лично. И собственноручно укладывал каждый волосок в и без того безукоризненной прическе. – Его сиятельство граф Вязов Роман Судиславович, – наконец сообщил Савва, пропуская посетителя в мой кабинет. – Очень приятно, граф, – я вежливо поздоровался. – Рад, что могу оказать вам посильную помощь. Какой вопрос вас беспокоит? – перешел я сразу к делу. Я говорил слова приветствия, а сам продолжал рассматривать мужчину. Хорош! Сразу чувствовалась порода. Высокий, широкий в плечах и внешне эффектный. Блондинистые волосы ниспадали на плечи, взгляд голубых глаз отчего-то заставлял трепыхаться мое сердце. Все положенные фразы я сказал, а граф продолжал безмолвствовать. – Хм... ваша проблема слишком деликатна? – предпринял я еще одну попытку узнать цель визита, попутно разглядывая всполохи ауры посетителя. – Мир, – произнес первое слово граф, и я начал примерно догадываться о той самой цели визита. – Простите, после травмы головы у меня открылись пси-способности, но я многое забыл. Если мы были знакомы раньше, то я этого не помню, – сообщил я давно отработанную версию. – Но мой подарок носишь, – кивнул граф на перстень. – Обнаружил его в своих вещах после больницы, – совершенно честно признался я. – А меня не вспомнил. – Простите, – еще раз извинился я. – Вы же не за перстнем сюда пришли? – Нет, конечно. Мечтал тебя увидеть. Искал. Иворовы сообщили, что ты вычеркнут из рода. А тут вдруг передача по галовизору. Ты стал еще более красивым. Слова мужчины меня успокоили и потешили самолюбие. Только сердце почему-то трепыхалось каждый раз, как мы встречались взглядами. Что делать дальше с таким «пациентом», я не знал. Хорошо, граф сам предложил решение проблемы. – Не хочешь и меня прогулять вокруг озера? – С удовольствием, – ответил я. – Мир, как ты жил это время? – расспрашивал меня Роман Судиславович во время нашей прогулки. – Моё имя Вячеслав, можно просто Слава, – поправил я. – Ты не любил, когда тебя называли Славой. – Не помню, – пожал я плечами. – Ничего не помнишь? – притормозил Роман Судиславович. – Ничего из личных воспоминаний. Я даже не знаю, как выглядит мой отец. Если встречу, спокойно пройду мимо. – У меня есть надежда, что мы иногда будем видеться? – Роман Судиславович, вы граф, а я из низшего сословия. Владелец клиники и пси-консультант полицейского участка. Вам самому не зазорно будет со мной общаться? – Мне нет, если ты дашь хоть какую-то надежду тому, кого отверг раньше. Примерно в таком лиричном миноре мы и продолжали общаться дальше, наворачивая круги вокруг озера. Расстались поздно вечером. Граф взял с меня слово, что в субботу мы посетим ресторацию, и, проводив до клиники, уехал. – Ну как? Как? – засыпали меня парни вопросами. Фёдор выгнал всех взашей и велел меня не беспокоить. Пока я переодевался и умывался, чуткий камердинер принес ужин в мою личную комнату. Обычно я ел вместе с ребятами в столовой, но сегодня был особый случай. – Граф он... хм... – никак не мог подобрать Фёдор подходящий вопрос. – Оказывается, это его подарок, – покрутил я на пальце перстень с саламандрой. Фёдор изобразил на лице одухотворение и больше вопросов не задавал. Наверняка уже сочинил целую повесть с драматическим сюжетом при моем непосредственном участии. А узнав, что я приглашен на ужин в Царскую ресторацию, развел такую бурную деятельность, что я начал невольно опасаться за здоровье окружающих. Кстати, с удивлением узнал, что у меня имеется личный портной, и я плачу ему зарплату. Бедный парень следующие три дня точно не спал. Зато костюм из индийского хлопка был готов в срок. На самом деле, ткань отдаленно напоминала хлопок. Какая-то синтетика в ней точно присутствовала. Костюм почти не мялся и имел приятный бежевый оттенок. Понятное дело, рубашка была белоснежной. Из батиста. Такими же белыми были и летние туфли. В целом, все смотрелось дорого и стильно. Фёдор с утра поправил мне стрижку и сообщил, что я сведу с ума половину мужского населения Москвы. – Мне столько не нужно, готов поделиться с Матвеем, – усмехнулся я. – Как там его художник Семен поживает? – Какой там Семен, – отмахнулся Фёдор. – Матвею теперь пишет стихи и песни модный композитор из Франции. – Да ты что? – удивился я – И как, успешно? – Песни? – уточнил Фёдор. – Кажется, одна заняла второе место на летнем фестивале Смоленской ярмарки талантов. – Я про отношения. – Матвей у нас мальчик с понятиями. Ждет свою любовь, а на этих всех не разменивается. – Какую-такую любовь он ждет? – не понял я. – Ну... пусть не графа, но хотя бы уважаемого промышленника, – пояснил Фёдор «любовные» предпочтения Матвея. – Он замуж хочет, а не служить музой для этих всех «талантливых». – Какая у него насыщенная личная жизнь, – заметил я. – Надеюсь, что и у вас она будет не хуже, – добавил Фёдор, провожая меня к такси.