Моё зазеркалье

В наше семейство Сонька вписался сразу и без проблем. Он и раньше часто посещал особняк. Потому ни слуги, ни мы с Романом особой разницы не почувствовали. Разве что под его гардероб отдельную комнату пришлось выделять. Владимир от телепата был в полном восторге. – А что я сейчас подумал, а сейчас? – донимал ребенок Соньку. Тот вяло что-то отвечал и старался избегать таких расспросов. А тут ещё Глафира Семеновна сообщила, что видит у Мира способности к сверхинтуиции. Пока не слишком явно, но он безошибочно предвидит любые приятные события. – С одной стороны, это хорошо, – вздыхал Роман, – а с другой, Мира придется отдавать в закрытую школу. – Когда? – заволновался я. – Лет через пять, если, конечно, у него действительно проявятся родовые способности. – Будет следующим министром, – усмехнулся я. – Все лучше, чем быть телепатом. – Зато свой телепат в доме очень даже полезен, – возразил муж. Если быть объективным, то встречались мы с Сонькой только во время ужина. Днем все разъезжались по делам. Телепат раз в три дня дежурил во дворце. В остальное время он наседал на нашего портного. Идею с салонами Соня не оставил. Личных накоплений ему вполне хватало на постройку небольшого цеха на землях баронства и на небольшое помещение под магазин в столице. Конечно, в центре или рядом с Кремлем все было слишком дорого. Зато по соседству от моей клиники продавали неплохое владение. Не всем нравилось соседство с клиникой и то, что рядом с домами постоянно паркуются машины с посетителями. Роман случайно услышал сетования Соньки на дороговизну домов и неожиданно выдал результат. Мы тогда даже не знали, что соседи собираются продавать дом. В общем, я впервые увидел, как работает интуиция мужа. Небольшой двухэтажный домик Сонька купил за тридцать тысяч. По сравнению с нашим особняком владение совсем крохотное. Но жить в нем телепат не планировал. Правда, он меня снова ввел в состояние гипноза. Еще и рисовать заставил. Но я не обижался. Главное, мой друг не переживает о разрыве отношений, а занимается делом. Для своего салона телепат нагнал столько работников, что они за три недели закончили все преобразования. Мебельщики из Подмосковья к тому времени изготовили витрины и манекены. Первая пробная партия костюмов была пошита в мастерской нашего особняка. По ним же были изготовлены лекала. А в середине травеня (мая) заработал цех в Константиновской. Изначально Соня хотел продавать только галстуки и новые фасоны рубашек. Но почти сразу понял, что к ним нужны костюмы. По готовым лекалам в Константиновской шили малые партии. Где Соня находил умельцев и портных, я не вникал. У меня как раз пошло оснащение двух новых фитнес-клубов. Роман к моему бизнесу относился благосклонно. Понимал, что без этого я заскучаю. Да и свое звание пришельца из другого мира мне приходилось отрабатывать. Царь-батюшка периодически спрашивал, как продвигаются дела с запуском производства плееров и фотоаппаратов, Роман отчитывался, летал с проверками на завод. Пока проблем не предвиделось. Да и чего царю сильно переживать? Он свои деньги не вкладывал. Это Роман заплатил только за одни высокоточные станки больше ста тысяч. А конвейерная лента с оборудованием и микроскопами обошлась ему почти в сто пятьдесят тысяч. Местная магия энергий вещь, конечно, хорошая, но уж больно затратная на начальном этапе. Потом-то не потребуется ни двигателей, ни чего другого. Конвейер начнет работать в замкнутом цикле. Я ради интереса подсчитал, сколько уже муж вложил в новое производство с учетом постройки здания, лабораторий и персонала. Немногим до полумиллиона не дотягивало. Так что поступления от моей клиники и фитнеса были ощутимой прибавкой к семейному бюджету. Сонька при проверке графского казначея сунул нос в бухгалтерию и тоже присвистнул. Из всех затрат дешевле всего обходилось содержание особняка с прислугой и их кормежкой. Производство двигателей дирижаблей, конечно, было доходным. Но и затраты там были соизмеримые. Раз в квартал закупались стальные листы особого качества на сумму более двухсот тысяч рублей. Установка и закачка кристаллов тоже были дорогими. В целом, набегали сумасшедшие суммы. Роман не только много зарабатывал, но и тратил немало. Но именно Роман со своей интуицией поддерживал Соньку во всех его начинаниях с салоном. Теперь мы с мужем на все приемы и званые обеды приходили в элегантных костюмах и рубашках особого покроя с галстуками. На нас смотрели с интересом, Сонькин салон тоже посещали. Но продавцы пока скучали, а знать не спешила перенимать моду. Хотя кое-кто из состоятельных горожан приобретал такие новинки. И пока это были жалкие гроши по сравнению с тем, сколько вложил телепат. Погрузиться в отчаяние другу не давала опять же интуиция Романа. Он заверял, что все будет хорошо. Лето пролетело в делах и заботах. Роман предлагал устроить хотя бы недельный отпуск. Но я отмахнулся. Вначале все отрегулируем, чтобы было, как у меня в клинике – персонал работает, а я только контролирую. Цех по производству плееров уже был готов. Но мы хотели сразу представить и фотоаппараты. Здесь нас немного притормаживали химики. Хотя оборудование в цехе уже стояло и прошло тестирование. А еще мы поймали парочку шпионов. Пришлось звать на помощь Соньку. Он нам быстро отыскал того, кто оказался чрезмерно болтливым, рассказывая кому не нужно, что на заводе Вязова что-то будут делать по царской привилегии. Заводскую службу безопасности Роман как следует погонял и усилил. Да ещё я подкинул идею с пропусками. Изначально оба цеха были разделены на зоны. Каждая из которых теперь получила «свой» цвет. Рабочий из зеленой зоны не мог зайти в синюю. А если он там «случайно» оказывался, то служба безопасности не только била тревогу, но и вызывала телепата. Довольно быстро рабочие сообразили, что они получают тройной оклад не только за качество, но и секретность. Умных оказалось гораздо больше, чем жадных, кого привлек «левый» заработок на продаже вязовских секретов. Прежде чем запустить конвейеры, Роман долго ходил по цехам, прислушивался к своей интуиции. Заготовки и детали уже хранились на складе. Опытные образцы тоже прошли испытание. Все было готово для того, чтобы запустить серийное производство. – Хочу с красной ленточкой, – неожиданно заявил Сонька перед запуском конвейера. Где у меня в памяти он подсмотрел такое, я даже не представлял. Но красную ленточку и ножницы Сонька лично подготовил. А я это все еще и запечатлел на первый в этом мире фотоаппарат. Только никто так и не понял, что это за коробочка у меня в руке. Кстати, первый салон по продаже плееров и фотоаппаратов решено было устроить в доме по соседству с Сонькиным салоном. Царь-батюшка как-то всё пустил на самотек, не вникая в детали. А Роман впервые за все время решил воспользоваться теми преимуществами, которые давал документ из царского секретариата. Хозяевам дома по соседству настойчиво предложили его продать. Конечно, время на выселение дали с запасом. Да и цену Роман заплатил неплохую. И хотя бывшие жильцы продавать владение совсем не собирались, но… пришлось. Внешне новый салон несильно отличался от Сонькиного. Правда, внутри стоял только один стол-витрина, а на стене висел плакат с Матвеем. Когда я попросил приятеля попозировать, он не стал возражать. Матвей решил, что это Соня костюм и галстук-бабочку рекламирует. Тот костюм, кстати, ему подарили. А то, что Матвей держал странную коробочку, имитируя жест как для сэлфи, никто, включая саму позирующую модель, не понял. Мы изготовили с десяток подобных плакатов. Был там и я с плеером, и Сонька, и даже Роман. В фойе своей клиники я тоже повесил плакат, где мы с Сонькой дурачимся и делаем сэлфи. Оба веселые, счастливые и, конечно же, в рубашках с галстуками! Первые двадцать подарочных комплектов плееров и фотоаппаратов Роман самолично отвез царю. Тот выслушал, что склад салона заполнен, и дал отмашку. По личному царскому повелению в салон была отправлена бригада трансляторов. Съемку вели сразу с трех мест. Сначала со стороны улицы. Тут уже я подсуетился. Заранее оговорил с оператором, как лучше сделать обзор, чтобы салон «Соня» находился на переднем плане, далее было видно стеклянную витрину магазина мужской одежды «От Сони» и клинику Петрова. Трансляторы довольно сноровисто переключали своё оборудование. Отсняв внешний план со мной в кадре, где я поясняю, что это за салон, трансляторы переместились в само помещение. Здесь уже выступал Сонька. Я зашел внутрь спустя несколько минут и смог полюбоваться ошарашенными лицами трансляторов. Из плеера раздавалась музыка, Сонька виртуозно менял композиции, возвращаясь обратно или, наоборот, выбирая следующую. Я подключился, когда стали демонстрировать наушники. Роман пока скромно стоял в стороне. Я подошёл к нему, когда Сонька достал фотоаппарат. Он щелкнул нас вместе и следом тех, кто был рядом. Тут же он развернул к галовизору экранчик и показал получившиеся изображения. Хотя я и сохранил название «фотоаппарат», как таковым он им не был. Скорее, это напоминало планшет. Экран размером в две ладони и глазок камеры. Снизу у экрана имелись кнопочки для переключения и перелистывания изображения. Роман сообщил трансляторам, что уже разрабатываются камеры для записи и мгновенного воспроизводства изображения. Но это ни в коей мере не заменит возможности галовизора, передающего новости для жителей столицы и Подмосковья. Ну-ну. Я-то знал эти самые возможности, но тоже считал, что народ нужно постепенно приучать к новинкам. Пусть пока этому порадуются. Вскоре трансляторы удалились, а мы с Романом и Сонькой, оставив в салоне персонал, поехали в Царскую ресторацию отмечать знаменательное событие. Теперь уже, не скрываясь, фотографировали все, что видели и попадалось по пути. В ресторации мы устроили сэлфи. Показали изображения официантам. Те еще не смотрели программу по галовизору, поэтому очумели. – Еще в вечерних газетах опубликуют сообщения и в двух журналах готовятся к публикации статьи, – перечислял рекламные акции Сонька. Но пообедать у нас не получилось. Мобильники начали названивать у всех троих. И если от внимания графа Романова или боярина Наумова можно было отмахнуться, то от Владимира, требующего срочно объяснить, что там такое папы изобрели, не получилось. – Едем домой. Пусть ребенок порадуется, – скомандовал я. О том, что нас будут показывать по галовизору, домочадцы были предупреждены. Все смотрели, уже оценили и пребывали в восторге. Только меня смутила аура Глафиры Семеновны. Я кивнул Соньке. Тот сразу сделал стойку. – Какие рисунки? – переспросил он воспитательницу маленького виконта. – Владимир Романович проявляет усердие, и ему нанят учитель рисования, – начала слишком уж издалека объяснять Глафира Семеновна. Я ничего не понял. Да и Сонька тоже. Роман поступил проще и велел принести те рисунки. – Правда же, похоже? – крутился рядом Мир, хвастаясь. – Очень похоже, – подтвердил муж и побледнел. То, что Мир никогда не видел плеер или фотоаппарат, я мог гарантировать. Мы до последнего дня держали это в секрете. Даже если предположить, что он мог их увидеть, но только не тот момент, когда мы втроем внутри салона делаем сэлфи. Не только наши фигуры и лица были узнаваемы, но и детали интерьера помещения, в котором ребёнок точно не бывал. – Оракул, предсказатель, – пояснил мне Сонька. – И не просто интуиция, а предвидение событий будущего. Аура Глафиры Семеновны продолжала демонстрировать обеспокоенность. Я поинтересовался, собственно, почему? – Слава, на сегодняшний день в стране нет ни одного предсказателя, – сообщил Роман. Теперь и я понял, чем это грозит Миру. – Роман Судиславович, я категорически против, чтобы ребенка в этом возрасте отдавали в пансион или привлекали к государственным делам, – выпрямилась во весь свой немаленький рост Глафира Семёновна и колыхнула бюстом. – Я и сам против, – прижал Роман к себе сына. – И мы никому не скажем, – подключился я, оглядев тех, кто находился в комнате. Слуги, передав рисунки, сразу вышли. Телохранители привычно стояли в коридоре снаружи. Из всех нас только Миру требовалось все объяснить. – Ещё лет пять его способности можно будет выдавать за интуицию, – размышлял Сонька вслух. – Если никто из телепатов специально не копнет вашу память, то секрет удастся сохранить. – Кому может потребоваться такая информация о Мире? – задал я вопрос. – Вдруг государь спросит о нём тебя или Романа, смело отвечайте, что у Мира есть зачатки интуиции, – поддержал меня Соня. – А я подтвержу ваши слова. На этом мы успокоились. Рисунки можно было трактовать двояко. Кто там видел, приносили мы домой эти изделия или нет? В личные покои, кроме камердинеров, редко кого впускают. Осталось все правильно объяснить Миру. Выслушав Соньку и отца, маленький виконт пообещал, что не будет ни с кем обсуждать то, что рисует, и говорить об этом с незнакомыми людьми. – Не знаю, стоит его обучать дальше рисованию или нет? – задумался Роман. – Пусть рисует, – вмешалась Глафира Семёновна. – Учитель ставит ему конкретные задания. Вчера на уроке виконт рисовал вазу. Все остальные рисунки он делает у себя в комнате, в свободное от занятий время. – Вы уж проследите за ним, – попросил Роман, – и неплохо бы посмотреть, что там еще есть. – Ничего такого, – отмахнулась воспитательница. – Эти ваши самолеты... – У меня в них дядя Соня летает, – добавил Мир. Мы дружно замерли. Хорошо, что Глафира Семеновна вовремя заметила необычные способности своего воспитанника. Конечно, домашний оракул это удобно, но царь-батюшка точно заинтересуется. Второй раз за рисунками пошла сама воспитательница. Принесла всё, что было. Мы до самого ужина разглядывали детское творчество. Что-то оказалось обычными детскими рисунками, что-то сам Мир не мог объяснить. Или, что вероятнее всего, не мог достоверно нарисовать. Хотя некоторые предметы у него получались неплохо. – Учитель сейчас учит рисовать фигуры вращения, – пояснила Глафира Семеновна. – На прошлой неделе виконт рисовал цилиндр, сейчас вазу. Это вот бокал. Очень похоже. – Только у нас таких дома нет, – внимательно смотрел на рисунок Роман. – И у меня нехорошее предчувствие... – Насколько нехорошее? – заволновался я. – Славка, есть предчувствие, но мимолетное. Как всегда, когда ты рядом. – Он сбивает твою интуицию? – заинтересовался Сонька странным явлением. – Скорее, он сам исправляет причину тревоги. Помнишь, как я искал его, когда Славу похитили? А он сам со всем разобрался и вернулся домой. Вот и сейчас так же. Продолжать тему интуиции Роман не стал. Еще раз попросил Глафиру Семеновну не спускать глаз с виконта и велел подавать ужин. Сложный и волнительный день близился к завершению.