Дым в зеркалах

      Грифоны предпочитают гнездиться высоко в горах, а гнезда свои наполняют золотом, ибо с иным металлом дружбы не водят.       Шесс никогда не причислял себя к великим альпинистам и в глубине души считал, что человеческим существам положено оставаться где-нибудь на равнинах, где можно спокойно передвигаться на двух ногах, а не висеть на непонятных конструкциях из ремней и крюков или пробираться тропами, на которых уютно чувствовали себя только горные козы. Он тоскливо посмотрел вверх, где уже виднелась кромка отвесного участка скалы, за которой, как Шесс надеялся, находилась сколько-нибудь ровная площадка. Сил на еще один рывок никак не находилось. Ветерок трепал кое-как заплетенные волосы, а веревки натужно поскрипывали, намекая, что висеть тут долго — плохая идея.       — Спишь ты там, что ли? — тихий свистящий голос отвлек Шесса от мыслей о бренности бытия. На него упала чужая тень, а потом всего алхимика вместе со снаряжением резко дернуло вверх, и уже через мгновение он отстегивал от себя всю эту веревочную снасть и рылся в карманах в поисках какого-нибудь согревающего зелья: стылые прикосновения тени ему никогда не нравились.       — Здесь точно есть гнездо? — в глубине души Шесс не верил, что какой-нибудь твари придет в голову гнездиться в таких неудобных местах.       — Выше по тропе, — Шай, казалось, совершенно не мучился ни от окружающих температур, ни от разряженного воздуха. Но Шесс знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что румянец в данном случае не показатель здоровья, а лишь следствие специально ускоренного кровотока. У каждого свои методы, чтобы не мерзнуть и не задыхаться.       — Уверен?       — Ага, он сбрасывает сюда кости, — Шай махнул рукой чуть в сторону. Алхимик заинтересованно подошел ближе, разглядывая отдельные крупные кости, черепа с характерными проломами в затылочной части. Он повертел один в руках и с некоторым сожалением положил на место: козьи кости совершенно ни для чего не годились.       — Идем? — Шесс поудобнее перевесил сумку и некоторым сомнением оглядел узкую тропку. Пожалуй, даже горной козе было бы неудобно подниматься по ней.       — Может, все-таки я лучше сам? — Шай стоял у основания тропы, скрестив на груди руки, с большим сомнением оглядывал алхимика, явно сомневаясь в его полезности в данной экспедиции.       — Опять притащишь не то, — Шесс мотнул головой. К тому же, забравшись на такую высоту, не подняться еще немного казалось ему глупым. Да и после зубов огра он предпочел бы сам проследить за добычей правильного ингредиента.       Грифон суть есть соединение противоположностей: начала земного львиного и воздушного орлиного, что в вечном противостоянии слито. Встретились они некогда, вступили в единоборство, разорвали друг друга на части, да так, что орел крыльев лишился, а лев — головы. А что осталось в одно существо слилось. Царя звериного и птичьего, надменностью своей известного. И каждый, кто приблизится, ничтожество свое ощутит.       Накрыло его внезапно. Шесс споткнулся, чувствуя, как его буквально пригибает к земле ощущением собственной бесполезности. Незначительности. Зачем он вообще сюда поперся? Сидел бы в лаборатории и… Мысль не успела оформиться до конца, как виски его будто сдавило ледяным обручем, но нелепые размышления отступили куда-то в сторону. Алхимик поморщился и недовольно потер висок — ставить ментальные щиты так, чтобы окружающие при этом не чувствовали себя брошенными в прорубь, Шай до сих пор не научился. Или не хотел.       Грифон спал. Величественно свернулся в своем гнезде, сунув орлиную голову под крыло и поджав под себя лапы. Шесс приподнял голову, выглядывая из тени крупного валуна, в которую его всего мгновение назад затолкал Шай. Пожалуй, алхимик не ожидал, что предполагаемый ингредиент окажется настолько крупным. В этот момент грифон потянулся, высвобождая одну из лап. На свету ярко блеснули золотистые когти.       Когти Грифона особенно ценны, поскольку считается, что они могут изменять цвет напитка, если в нем находится яд.       Если бы Шессу были нужны грифоньи когти — он без труда отыскал сей ингредиент в любом крупном магазине. Но почему-то никому не приходило в голову использовать перья. Если грифон порождение двух противоположностей, то почему везде используется только одна из его сторон? Почему, применяя льва, все вечно забывают об орле? А ведь вся суть как раз в их соединении! Смешиваясь, противоположные начала образуют новое единое существо, растворяющее всяческие границы. Mercure animé — общий Растворитель Всяческого Естества, идеальный катализатор для любой субстанции с противофазными элементами. Шесс влюбленным взглядом оглядел тушу и примерился к небольшим перьям, топорщащимся на загривке.       — Куда! — шипение Шая перешло в ультразвук, а алхимик почувствовал, как его резко дернули назад, практически утыкая носом в пыль, — проснется же!       Шесс недовольно хмыкнул, но полез в сумку, доставая фиалы с сонным зельем для грифона и пропитанные антидотом платки для них с Шаем.       Брошенные рукой Шая фиалы разбились точно перед мордой грифона. Он недовольно всхрапнул, приподнимая голову. Блеснул янтарный глаз. Соприкоснувшееся с воздухом зелье быстро испарялось, образуя плотный туман. Грифон глубоко вздохнул, а потом снова опустил голову на лапы. Шесс мысленно отсчитывал мгновения, когда туман рассеется и можно будет подобраться поближе. Пусть он не рассчитывал на такой размер зверя, но все же четырех фиалов должно хватить.       Вторая попытка выбраться из укрытия сопротивления не встретила, и Шесс беспрепятственно подошел к спящему грифону. Оценивающе провел пальцами по крылу, примерился и выдернул перо из подпушка. Для чистоты эксперимента. Перья на груди были более мягкими и подходящими на вид, потому коллекцию его пополнили в двойном размере. Зверь шевельнулся и как-то недовольно заворчал, однако просыпаться не спешил. Только перевернулся так, что достать до загривка, к которому алхимик примерился изначально, оказалось трудновато. Шесс наступил на сгиб лапы, подтянулся и вцепился пальцами в вожделенные перья. Дернул на себя и вдруг почувствовал, как что-то поднимает его вверх. Грифон проснулся. Крылья распрямились, поднимая порыв ветра, Шесса швырнуло куда-то выше, он рефлекторно сжал колени и крепче вцепился в загривок. Грифон распахнул клюв и заорал.       От крика Грифона вянут цветы и жухнет трава, а если есть кто живой — то все мертвыми падают.       Насчет цветов Шесс возможности проверить не имел, но уши у него завяли однозначно — в оперу грифона точно не взяли бы. Мысль была совершенно глупой и неуместной, особенно на фоне того, что проклятая тварь резко взмахнула крыльями и взлетела. Облака стремительно приближались, земля же безнадежно удалялась. Шесс зажмурился и крепче вцепился в перья, некстати вспоминая, что высоты он вообще-то боится.       В ездовые животные грифоны не годились совершенно: он то снижался, то поднимался выше, то вовсе норовил перевернуться в воздухе, крутил башкой, но короткая шея не давала дотянуться до примостившегося на загривке человека. А разжимать руки добровольно Шесс совершенно не торопился — падать было как-то высоковато. Сколько длился этот полет, алхимик сказать не мог: чувство времени осталось где-то на земле. Но постепенно пальцы сводило холодом, хватка его слабела и он неумолимо начал соскальзывать куда-то вбок. Почувствовав это, грифон ускорился, выделывая все новые и новые кульбиты, пока в один прекрасный момент незапланированный пассажир не соскользнул вниз, оставив себе на память солидный кусок перьев. Грифон торжествующе взревел и гордо устремился к солнцу.       Шесс, познавший все прелести свободного полета, но так и не выпустивший из кулака горсть перьев, дернул зубами шнурок амулета, активируя его, и над головой алхимика забила крыльями длиннолапая тварь, напоминающая оживший зонтик. Падение замедлилось, обращаясь в величественное пикирование, вот только все равно было высоковато: тварь отчаянно орала и напоминала, что она не парашют, руны на ее шкуре тревожно мерцали. Когда до земли оставалась какая-то пара метров, систему таки закоротило, часть рун заискрила, погасла, и запахло паленым, так что приземлился Шесс как заправский бомбардировщик: с дымным следом и недовольной рожей, но глубокой внутренней радостью от того, что рядом нет никого с дурацкими шуточками про зонтики и летающих нянюшек, которые преследовали его с того момента, как он собрал эту летучую химеру.       С боем добытые перья исчезли в кармане, и осталось совсем немного — добраться до родной лаборатории. Шесс поднял голову, щурясь на солнце и пытаясь разобраться, в какой части света он вообще оказался. С географией у него всегда не ладилось.