Дым в зеркалах

      Шай’о остановился и почесал нос: чуткое обоняние Охотника тревожил запах, вернее какая-то неуловимая тень полузнакомого запаха, которую он никак не мог определить. Он покрутился на месте, пытаясь определить источник, и прикрыл глаза. Несколько шагов, и Шай уперся в запертую дверь лаборатории Шесса. Нос зачесался яростнее, Шай неожиданно высоко чихнул и поспешил ретироваться — владения Шесса всегда пестрели самыми разными ароматами, и не все их можно было вдыхать без последствий для организма. Вот только самого Шесса он не видел с самого эпичного отлета собрата по ученичеству на грифоне.       И все-таки, чем так… воняет. Что «дивный» аромат мерещится не ему одному, Шай понял, когда столкнулся у той же лабораторной двери с Терой-сама. Лисица так же яростно терла нос, вздыбив шерсть на всех девяти хвостах.       — Может там того… умер кто? — задумчиво предположил Шай и чихнул.       — Это мы скоро того… умрем, — мрачно отозвалась Тера-сама, подбирая ключи к печатям лаборатории.       Дверь щелкнула, приоткрываясь, и Шай’о запоздало натянул повыше шейный платок, прикрывая рот и нос. Аромат шибанул по глазам, вышибая слезу. Тера-сама уткнулась лицом в один из своих хвостов и приглашающе махнула рукой.       — Не любите вы меня, — пробубнил Шай в платок, но все же первым шагнул в лабораторию. По периметру призрачным зеленоватым светом вспыхнули огоньки аварийного освещения.       К задумчивому изумлению Шая, в лаборатории царил совершенно не шессовский порядок — реактивы стояли рядком на полках, на столах не громоздилось ничего лишнего, не наблюдалось ни забытых на огне котлов, ни жертв в ритуальных кругах. Трупов за шкафами тоже не валялось — это Шай проверил особо.       — Может крыса? — неуверенно предположил он, наблюдая, как Тера-сама, приподняв повыше юбки и хвосты, обходит лабораторию с другой стороны. Вот она остановилась у ничем не примечательного стеллажа и постучала по боковине костяшками пальцев. Стеллаж подумал с минуту, а потом как-то неуверенно зарябил и растворился прямо в воздухе, явив еще один узкий проход. Шай цокнул языком, досадуя, что не сумел распознать иллюзию. В воздухе отчетливо запахло его грядущими многочисленными встречами с отсутствующими дверями в жизненно важные места и попытками выйти через стены в окно.       В том, что к их цели вел именно скрытый проход — Шай убедился сразу. Каким-то образом иллюзия скрыла часть аромата, но после ее исчезновения миазмы, кажется, пробрали даже более тренированную Теру-сама. Во всяком случае, в проход она с щедрого подзатыльника хвостом отправила все того же Шая. Он шел и судорожно разрывался между желанием идти как можно медленнее, чтобы никуда не дойти, и ускориться, чтобы прекратить терзать свое обоняние и наконец-то найти цель. Позади шла Тера-сама, и вариантов отступления не предвиделось.       Десять мучительных шагов привели их в узкое помещение со старым рассохшимся буфетом, на котором скромненько притулилась большая кастрюля в синий облупившийся цветочек. Шай неуверенно шагнул к ней и остановился, оглянувшись на Теру-сама: приобщаться к неизвестности без мудрого наставничьего руководства он не желал. Лисица взмахнула рукой, приподнимая крышку, и они вместе склонились над кастрюлей.       — Это… что? — произнесла Тера-сама спустя минуту вдумчивого созерцания.       — Мммм борщ? — осторожно предположил Шай’о, — только он того… прокис. Немного.       — Прокис, — задумчиво повторила Тера-сама. Они переглянулись и синхронно кивнули. Крышка аккуратно заняла свое место.       Шай’о сидел на подоконнике и наблюдал, как Тера-сама накрывает лаборатории мудреным запахоизолирующим барьером. Перед глазами стоял борщ, покрытый трогательным пушком разноцветной плесени и шевелящий зачатками капустных тентаклей. Лишать Шесса радости встречи с новозародившейся формой жизни было бы настоящим преступлением. Шай одобрительно кивнул в такт своим мыслям и добавил на двери пару теневых ловушек. Просто на всякий случай.