Дым в зеркалах

      Теоретически, все серьезные ритуалы полагалось проводить в специально оборудованных для этого помещениях, в соответствии с фазами луны и положением звезд на небосводе. Но Шай’о, истинное дитя природы по утверждению Шесса, всем ритуальным залам предпочитал уютные лесные полянки, а время выбирал исключительно по велению сердца и зову интуиции. Правда, для сегодняшнего действия он даже с лунным календарем сверился, вот только туманное «Луна во Льве» на его намерения никак не повлияло. Да хоть в Козероге! Лишь бы не у наставницы под хвостами вместе с очередной блажью. Но все-таки дело предстояло серьезное, потому Шай честно слямзил у коллеги по ученичеству самый натуральный ритуальный нож, попил колодезной водички в очищающих целях, дождался, пока луна поднимется повыше и теней станет побольше, и только потом приступил к делу.       Тени Шая слушались всегда — с самого раннего детства, сколько он себя помнил, уютная прохлада изнанки реальности была рядом, дарила чувство безопасности и покоя. О том, что скрывается за этим бесконечный голод и жажда запустить когти во что-нибудь живое и дышащее, он узнал позднее. И даже на целых десять минут задумался — связывать ли свою жизнь с опасной и переменчивой силой. С другой стороны, он эту самую жизнь уже связал с опасной и переменчивой Терой-сама, а по сравнению с ней какая-то изнанка, пусть даже и реальности, представлялась сущей ерундой. Ну где ей сравниться с созданием, гоняющим за чаем даже высших демонов? Тут Шай снова задумался: как демон может быть демонологом и гонять так других демонов? Ведь по всему выходило, что девятихвостые лисы к демонам относились самым прямым и тесным образом, вот только лично Тере-сама об этом никто не сказать, видимо, не рискнул.       Младший ученик демона-демонолога снова вздохнул и аккуратно проверил остроту ножа. Посторонние мысли активно отвлекали его от предстоящего ритуала, Шай как мог оттягивал момент очередного приближения к теневой реальности, после которого — тут он был абсолютно уверен — пути назад уже не останется: только вперед, все дальше к не самому приятному в мирах посмертию. Ритуал этот он уже последовательно опробовал на змеях и воронах, но все же перед экспериментами над своей драгоценной персоной предпочел бы потренироваться на ком-нибудь еще. Например, на Шессе. Но вредный демонолог, несмотря на все свои высказывания о торжестве прогресса, на алтарь шаевской научной мысли ложиться не спешил и даже запустил банкой с сушеными тараканами. От банки Шай уклонился со всем профессионализмом человека, в которого каждый норовит кинуть что-нибудь тяжелое и членовредительское, прихватил ножик и смылся из лаборатории жаловаться наставнице, что никто его сиротинушку не любит и каждый обидеть норовит. Тера-сама к нытью осталась традиционно равнодушна, но от проклятия обнаружившего пропажу любимого ножика Шесса все-таки прикрыла. И вот теперь Шай опять стоял один-одинешенек в сомнительной компании леса, теней и луны, и затягивать действие дальше никакого смысла не было: на луну то и дело набегали подозрительного вида облачка, а творить ритуалы под дождем Шай’о был не настроен категорически.       Он повернулся спиной к луне, находя взглядом собственную густую тень, подождал, пока та замрет и вытянется, и тихо зашептал под нос старую считалочку, которую запомнил еще с далекого детства в родной деревушке. Под нее хорошо было дышать на счет и выравнивать потоки энергий, отделять его собственную от общего потока окружающего мира, аккуратно подцеплять, управлять, концентрировать во все более плотной и осязаемой тени, отсекать щупальца чужой энергии: изнанка как всегда была совсем рядом и готова вцепиться в каждую каплю дармовой силы. Тень его медленно поднималась, смотрела пустыми глазами, не отражающими лунный свет, жадно тянула силы. Шай физически ощущал, как сам он истончается, становясь все более похожим на тени вокруг. От холода ломило пальцы, ослабевала хватка на ритуальном ноже, а сила все уходила и уходила, утекала шумом крови в ушах, стихающим пульсом, облачками остывающего дыхания. Казалось — еще мгновение и сам он окончательно раствориться, а шаг вместо Шая сделает холодная черная тень, становящаяся все более живой и плотной. Пора. Нож рухнул вниз, вонзаясь и рассекая соединяющий Шая и его тень энергетический канал. Он дернул его, провел, преодолевая сопротивление земли и энергий, перехватил, завязывая узлом рассеченные энергетические линии. Тень покачнулась, отступая на шаг от него, живая, наполненная доверху магией и теплом, напружинилась, готовясь бежать, но не успела — поднялись вверх кольца-петли сплетенной загодя ловушки, оплели и удержали на месте.       — Не так быстро, — Шай хищно улыбнулся, разгоняя чуть быстрее кровь по жилам, заставляя себя ожить и действовать — ему еще плести подчиняющий ритуал для своего двойника — гаранта договора с тенями, их власти и, одновременно, его защиты от жадной тени. Теперь не запустить когти, не дотянуться до сердца, не проникнуть под кожу, и не найти в мире след того, кто больше не имеет собственной тени. Попробуй излови ее — одну из множества, тень среди теней изнанки. Он сам придет к ней. Сам вернется, когда пламя угаснет, когда кровь больше не согреет, а желания иссякнут. Тогда не останется ничего от него, и только она растворится в сгущающемся сумраке.