Будни экзорцистов

      Под пристальным взглядом Шурочка чувствовала себя неуютно.       — А не молодовата ли ты для экзорциста, девочка? — хозяйка квартиры смотрела скептически и недоверчиво.       — Нет, — Шурочка практически ткнула ей под нос удостоверение, в глубине души очень жалея, что не дождалась ни Петровича, ни Станислава. Но так хотелось записать в свое дело первое самостоятельное задание, да и работа казалась элементарной. Шурочка даже предположить не могла, что проблема окажется в том, чтобы вообще к ней приступить. Будет очень обидно, если ее попросту не пустят в квартиру.       Хозяйка изучала удостоверение целую вечность, но, наконец, посторонилась, пропуская Шурочку внутрь.       — Там он, в студии. По батареям стучит — никакой управы нет. Уже святой водой поливали, а матом крыли — а как стучало, так и стучит, — жаловалась она, провожая Шурочку в большую светлую комнату, — еще и на стенах картинки рисует! — хозяйка обличающе ткнула пальцем в стену, где поверх стареньких обоев растекались полосы яркой краски: желтые, красные, синие — они причудливо смешивались, рождая всю палитру оттенков.       Шурочка открыла рот, собираясь сказать, что смотрятся художества неизвестного не то призрака, не то полтергейста очень даже неплохо и вообще оживляют унылый интерьер, но передумала: хозяйка совершенно не походила на ценителя современного искусства.       — Спасибо, сейчас посмотрим, в чем тут дело, — она обернулась на хозяйку, искренне надеясь, что та оставит ее одну и не будет мешать работать. Чужие взгляды в спину Шурочка ненавидела. Но дама намеков определенно не понимала, вернее, понимать-то понимала, но вместо того, чтобы уйти, уселась на старый продавленный диван, всем своим видом демонстрируя, что оставлять сомнительную экзорцистку наедине с драгоценной собственностью не собирается. «Пускаешь таких в квартиру, а потом ложки пропадают», — ясно читалось на ее лице. Шурочка на всякий случай огляделась, пытаясь отыскать не замеченные ранее ценности, но «студия» была совершенно пуста, если не считать обоев и продавленного дивана.       — Вы не могли бы… — предприняла она еще одну попытку обеспечить себе комфортные рабочие условия.       — Нет, — отрезала хозяйка и приняла еще более неприступный вид.       Шурочка с тяжелым вздохом отвернулась, поставила на пол сумку и достала из нее свечу. Щелкнула зажигалкой и, все также ощущая спиной пристальный недобрый взгляд, шагнула к стене. Пламя колебалось, искрило, свеча тихо шипела, а потом резко погасла, демонстрируя, что следы эти оставлены личностью явно потусторонней и эта самая личность находится где-то поблизости. Шурочка улыбнулась: конечно же, оформить ложный вызов всегда намного проще, чем действительно поработать, но найти что-то стоящее хотелось больше.       Ощущая себя так, словно снова оказалась на экзаменах перед приемной комиссией, Шурочка установила прямо на пол старую доску с кирилическими и латинскими символами, положила на нее деревянную стрелку. На колени она положила планшет с закрепленной на нем бумагой и взялась за карандаш. На истории им рассказывали, что раньше общение с призраками обставлялось целым ритуалом: люди садились в круг, держались за руки и звали кого-нибудь с той стороны. Сейчас красивое и мистическое действие превратилось в обычную рутину.       — Имя, фамилия, род прижизненных занятий… — стрелка несколько мгновений колебалась, а потом шустро заскользила по доске, указывая то на одну, то на другую букву. Шурочка привычно принялась стенографировать: призраки изъяснялись быстро и беспорядочно, проще было записать все на черновик, а потом уже оформлять протокол. К тому же, она не удивилась бы, если вместо ответов на вопросы записывала сейчас какую-нибудь чушь: руки и глаза действовали быстрее разума, не успевавшего расшифровывать поступающую информацию.       — Согласно поступившей жалобе, осуществляете деяния, носящие хулиганский характер, а именно: порча имущества, слуховые воздействия, приводящие к длительным мигреням. Что можете пояснить по данному факту? — и снова тихий перестук стрелки и шуршание карандаша по бумаге. Когда хозяйка квартиры оставила ее одну, Шурочка, увлеченная работой, и не заметила.       Стрелка замерла, легкий холодок, всегда сопровождающий присутствие призраков, исчез. Шурочка размяла пальцы, взялась за расшифровку и замерла, когда ее рука вывела на чистом листе первую строку пространных призрачных показания: «Заявление». Принимать заявления от призраков ей еще не приходилось, но такова работа экзорцистов — все когда-нибудь случается в первый раз.       — Вот, принимайте! — Шурочка с чувством шлепнула на стол в канцелярии несколько листков.       — Это что?       — Заявление!       — А чего заявитель сам подать не может? — недовольно буркнул секретарь, исправно выставляя штамп на первую страницу.       — Покойный юрист-консул Каулье не может лично по причине своей бестелесности, — радостно сообщила Шурочка, наблюдая за тем, как рука секретаря дрогнула, выводя входящий номер.       — Опять ваш Соколов ругаться будет — все нормальные экзорцисты дела закрытые приносят, а вы заявление новые. Еще и от призраков.       — А оно все равно не по нашей подведомственности пойдет, — Шурочка хитро улыбнулась, — господин юрист-консул жалуется на жильцов, снимающих его бывшую квартиру. Пишет — дебоширят и нарушают своими выходками его посмертный покой.