Сахар со стеклом.

02: 13 Вся округа спит, весь город, за исключением игроманов, влюблённых и тех, кого терзают внутренние звери. Тонкие пальцы проходят по бледной коже,под которой скрываются тёмные вены. “Нет, слишком долгий способ уйти. Да и крови много будет, Свит Пи задолбётся вытирать. Но если поставить сюда ведро... Господи, Купер, какая же ты ущербная.” Элизабет шумно выдыхает. На улице слышен небольшой гул грузовиков. Тянет спать, вот только плохим людям спать нельзя, Купер в этом убеждена. Она не может оставаться здесь. Девушка поднимается и немного фыркает от боли в ноге, но всё же не садится обратно. Она смотрит на рамку с фото ребят на тумбочке, и к горлу поступает тошнота. “ Теперь он испепелит всё, что мне дорого, а я не смогу смотреть на то, как они умру из-за меня.” Блондинка глотает очередной ком, и надев пальто, уносится прочь из дома. Идти— куда глаза глядят, а глядят они в пустоту, поэтому она устремилась к самой глубокой реке города. Понырять, так сказать. Да, понырять в два часа ночи с простреленной ногой и не умея плавать. И что в этом такого? Пф. Спустя пол часа она оказалась на месте. Зелёные бездонные глаза уставились в глубь синей реки, видя там лишь безконечную, всепоглощающую пустоту. По телу разлилось спокойствие. Ещё минута, и оно станет вечным. Что ж, покурим на дорожку. Серый ядовитый дым заполняет лёгкие и ранее свежий воздух. Запах табака смешивается с запахом весенней мокрой травы на тротуарах. Грязь и чистота. Жизнь и смерть. Вот мы и приблизились к точке. Точка, шаг, и больше не будет ничего. Только безконечная боль близких, если девушка пойдёт на этот шаг. А она пойдёт, ведь иначе никак. Для неё никак. Купер вдохнула свою последнюю порцию воздуха, и уже в мучительной паузе отпустила одну руку, как тут за вторую кто-то схватился. — Не надо. Мужчина посмотрел на неё умоляющим взглядом и на лице девушки получилась измученная уставшая улыбка. — Как ты меня нашёл, пап? Но он не ответил и девушка лишь хмыкнула. — Ах да. Она отвела взгляд от отца и опять посмотрела вниз, на место своего предполагаемого падения. Если бы Элизабет не знала Хелла настолько хорошо, она бы подумала что он беспокоится. — Не делай этого. — Как будто ты оставишь меня в живых. Видимо, это было утверждение, так как Хэлл никак не ответил. — Я не хочу однажды проснуться увидев, что все мои друзья мертвы. В шепоте девушки слышалась дрожь, по щеке скотилась горячая слеза, и упала прямо в самую реку. Он отпустил её руку. Может, это и вправду конец? Бетти просовывает руку в карман пальто, надеясь найти сигарету, но вместо этого, нащупывает там ствол. Что, блин, за подарки судьбы такие не вовремя? Она нервно сглатывает. Это шанс. “Шанс застрелиться...” Что? Нет, Бетти, это шанс отомстить одной вонючке. Эээ, проснись. После продолжительной паузы Хелл прокашлялся и опять взглянул на дочь. — Ты не хочешь этого.- говорит он, смотря в реку. “ Так, стоп, у меня ствол и под боком недо- отец, чего я так туплю.” — Ты прав.- прорезается женский голосок.- Я не хочу этого.- произносит она, и глаза Хелла наполняются красками и надеждой, которая вот-вот умрёт, в самом буквальном смысле.— Я хочу пристрелить одну свинью! Слова вылетают чётко и ясно, а затем пуля, пущеная прямо в лоб. Секунда. И тело одного жестокого убийцы упало обливаясь кровью. — Бетти!- послышался крик сзади. Джонс, чёртов Джагхед Джонс. Из глаз Купер катятся слёзы, но видя брюнета она улыбается, совсем забыв о том, что находится за перилами. — Почему ты здесь, я слышал выстрел. Затем он увидел тело. — Ты... Чёрт, Бетти. Парень поднял её с перил и обнял, пытаясь унять рыдание девушки. За углом уже были слышны сирены полиции. Черный Капюшон повержен. *** « Дорогой дневник. Не помню, когда к тебе так обращалась, но эта запись будет последней. Сейчас я в больнице штата Оклахома, прохожу психологическую реабилитацию. Мы лечим мои старые раны, и психолог говорит что я иду на поправку. Мне тоже кажется, что душа постепенно прекращает кровоточить. Ещё неделя и я уезжаю— в новый дом с большим камином и светлыми стенами, в дом— где Джагхед пообещал, сделать меня счастливой, и я ему верю. Тони и Вероника улетели на Гоа, скорее всего изучать камасутру, которую подарил им Свит Пи на помолвку, перед тем как скончался от передозировки коксом в местном баре. Полтора года Джагхед не мог смириться с потерей, но вместе мы это пережили. Тот вечер, когда я хотела со всем покончить изменил всё. Я убила убийцу, но от того убийц не стало меньше. Арифметика крови, в которой я теперь буду ходить ещё долго, пока моя душа не излечится. Иногда у меня истерика и паника. В такие времена я могу причинить вред, в том числе и другим, я слабо это контролирую. Но повторюсь— таблетки помогают. Помогают. Скоро всё будет хорошо. Прощай, дневник. » Чёрный капюшон повержен. Повержен своим же учеником.