В западне

Глава еще не бечена! Все ошибки мои собственные )) В этой главе присутствует сцена изнасилования, если вас травмирует описание таких действий, убедительная просьба пропустить главу. Алекс с детства была необычным ребенком – нелюдимым, замкнутым, необщительным. Всегда с большим удовольствием проводила время в компании с собой или тощим одноухим котом, жившим по соседству, чем со сверстниками. Другие дети не любили странную девочку, но и не обижали, скорее просто не замечали рыжую малышку в обносках. Иногда она подолгу сидела на пыльном тротуаре, наблюдая за играми других детей, но никогда не проявляла желания присоединиться к ним. Она существовала словно в параллельной вселенной, где были старые книги с картинками, скрипящие ступеньки обшарпанного дома и теплые мамины руки. Если бы Алекс попросили вспомнить свое детство, она не смогла бы описать ничего, кроме ощущения безграничного счастья, золотых лучей солнца на выщербленном деревянном полу и запаха выпечки. Жизнь текла медленно и сладко, словно патока, казалось, весь мир застыл, наслаждаясь ленивой негой, пока неожиданно не начал ускоряться. Началось это в школе, несмотря на свою замкнутость, Алекс училась хорошо, сказывалась любовь к чтению. Любимым предметом, как ни странно, была математика, девочка могла часами сидеть над учебником, решая задачи одну за другой. Таким образом, она быстро обогнала свой класс и могла на уроках сидеть с отсутствующим видом, однако, стоило учителю вызвать ее к доске, она непременно решала примеры и отвечала на вопросы. Так к ней и прилипло прозвище заучки и подлизы. Всем известно, что дети бывают жестоки, неоправданно жестоки к тем, кто хоть немного отличается от них. Алекс было всего восемь, когда ее впервые избили, маленькая и худенькая, она не могла дать сдачи и только сжималась на полу, закрывая голову руками. Тогда ее били вполсилы, чтобы проучить, заставить не выделяться, стать как все. Но урок не был усвоен, и травля продолжилась. Алекс сама не могла сказать, почему не жаловалась матери или учителям, молча сносила обиды, вскидывала голову и шла дальше, не обращая внимания на синяки и порванную одежду. Но когда один из главных зачинщиков драк заприметил ее дружбу с соседским котом, все изменилось. Однажды, она последняя выходила со школы, и ее подозвал один из шестерок Калле, ее обидчика. - Идем, рыжая, у нас кое-что есть. Девочка послушно побрела за ним, понимая, что сбежать не удастся и, готовясь получить новую порцию издевок. Из-за угла доносился смех и какие-то странные звуки. Подойдя ближе, она замерла, Калле держал в руках замотанного в мешковину одноухого кота, а другой мальчишка протягивал ему ножницы. Заметив, что Алекс смотрит на них, он ухмыльнулся. - Дружок твой, ведьма? Такой же урод как и ты. Но, это мы сейчас исправим, - он показательно щелкнул ножницами и поднес их к единственному уху животного. Кот, словно почувствовав, что сейчас произойдет, истошно завыл. Этот звук будто включил какой-то рубильник в голове Алекс. Она дернулась вперед и рванула мешок с отчаянно вырывающимся котом из рук Калле. Тот не ожидал такого напора и выпустил свою добычу. Не медля ни секунды, Алекс распутала ткань и выпустила несчастное животное на волю. Никогда еще девочка не была настолько зла, гнев захлестывал все ее маленькое тельце, перед глазами темнело, в груди колотилось сердце. «Ненавижу, чтоб ты сдох», - думала Алекс, сжимая кулачки. При виде такой непривычно яростной одноклассницы, Калле даже отступил на шаг или два, Алекс никогда не пыталась дать отпор. А сейчас со сверкающими глазами, бледная от ярости, она казалась настоящей ведьмой из сказок. - Убью, - крикнула Алекс и бросилась на мальчишку. Откуда только взялись силы в таком хрупком создании, Калле был на полторы головы выше ее и намного крупнее, но она, словно фурия бросалась на него и когда остальные участники представления, наконец, сообразили оттащить ее, она уже ногами пинала лежащего на полу мальчишку, а возле его головы расплывалось кровавое пятно. На детские крики сбежались взрослые, поднялась суматоха, вызвали скорую, Калле увезли в больницу, а Алекс отправили в кабинет директора. Когда ее вели по коридору, вслед ей неслось: «Ведьма хотела убить Калле, она хотела его убить». В мыслях было пусто, девочка не понимала, что она сделала не так. Когда били и унижали ее, она молчала, но мучить бессловесное животное она не могла позволить. Алекс честно рассказала директору, что произошло за школой. Но тот, без малейшего сочувствия глядя ей в глаза, ответил: - Это был всего лишь кот, а ты избила человека. Ты же понимаешь разницу? - Нет, - твердо сказала девочка. Директор аж поперхнулся следующими словами. - Очень плохо, Алекс, очень-очень плохо! Твоя мать уже едет. Алекс спокойно пожала плечами, она не боялась матери, та всегда была на ее стороне. Директор озадаченно смотрел в лицо девочки. - Ты что же, совсем не раскаиваешься? Ты разбила Калле голову. - Он заслужил. Мужчина хотел еще что-то добавить, но дверь резко распахнулась, и в кабинет влетела мама Алекс. - Милая, с тобой все хорошо? Ты в порядке? – женщина обнимала дочь, целовала ее лицо и незаметно ощупывала тело. - Мама, все хорошо, правда, - Алекс улыбнулась, и глаза матери засияли в ответ. Директор кашлянул, напоминая о своем присутствии: - Не все хорошо, фрау Линдгрен. Ваша дочь избила одноклассника, его увезли в больницу. Катарина непонимающе уставилась на свою дочь. Та никогда не дралась, всегда была тихим прилежным ребенком, даже слишком тихим. - Алекс, это правда? Но, почему? - Калле хотел отрезать ухо коту! – только сейчас в голосе девочки послышались сдерживаемые рыдания. - Господину Коту? – ужаснулась фрау Линдгрен. - Да, мама. Я… я так разозлилась… - плечи Алекс поникли, она опустила глаза. - Но, тогда это можно понять. Верно, господин директор? – Катарина с надеждой подсмотрела в глаза мужчине. Но тот увлеченно изучал содержимое ее декольте, и не сразу ответил на вопрос. - Понять? Кхм… не думаю. Дети просто играли, а ваша дочь набросилась на мальчика и избила его до крови. Это нельзя так просто оставить. Я вынужден сообщить куда следует. Катарина побледнела, с ужасом покосилась на дочь и подняла глаза на директора, изучающего ее каким-то маслянистым взглядом. - Но, возможно, мы сможем как-то решить этот вопрос? Мы ведь не хотим портить будущее ребенка, верно? Это всего лишь ошибка, господин директор. Алекс никогда не слышала от своей матери такого заискивающего тона, таких просительных ноток. Она была еще слишком мала, чтобы понять, что именно происходит сейчас в кабинете директора. А мужчина обвел взглядом фигуру ее матери, почему-то облизнулся и откинулся на спинку своего кресла. - Вы понимаете, что оставить это на самотек я не могу? Потребуется множество усилий, чтобы замять все. А если мальчик серьезно пострадал? - Я уверена, что такой мудрый человек, знает, как решаются подобные вопросы, - Катарина улыбнулась. Директор еще какое-то время разглядывал женщину, а потом медленно кивнул и покосился на Алекс. - Дорогая, подожди маму на улице. Нам с господином директором надо решить еще кое-какие вопросы, - голос матери звучал жестко, и Алекс не посмела ослушаться. Ждала маму она около получаса, сидя на скамейке в лучах заходящего солнца. Когда Катарина вышла к дочери, та заметила, что лицо матери раскраснелось, а губы были непривычно алыми и какими-то опухшими. Тогда маленькая Алекс не понимала, что произошло, и наивно верила, что мама поговорила с директором, и он понял, что девочка была права. Тогда она еще не понимала, как решаются подобные вопросы в мире взрослых. Тогда она еще не понимала, насколько порочен и испорчен этот мир. Она взяла свою мать за руку и, рассказывая какие-то свои детские истории, повела ее домой. Таким было первое знакомство невинного ребенка с изнанкой жизни. После этого случая, все удалось замять, родители Калле не заявили на Алекс, а самого мальчика забрали в другую школу. Никто в школе не забыл, как повела себя рыжая ведьма, но теперь задирать ее боялись. Если раньше ее общества могли искать такие же изгои как она, то теперь даже те обходили девочку стороной. Но Алекс не страдала от одиночества, с ней всегда была ее мать, а так же книги и, конечно же, задачники по математике. Второе знакомство с жизнью произошло спустя четыре года. Алекс было всего двенадцать, когда она пришла домой из школы и обнаружила бездыханное тело матери в коридоре. Как ни звала она маму, как ни трясла ее, ни рыдала, та не отзывалась. Девочка вызвала скорую, а когда врачи приехали, то смогли констатировать только смерть женщины. Алекс сидела на полу, глядя на тело самого любимого человека пустыми глазами, она не верила, что ее красивой, умной, веселой мамы больше нет. Это было выше ее понимания. Глаза бесцельно скользили по копошащимся вокруг фигурам, когда вдруг взгляд зацепился за чьи-то руки, расстегивающие тонкую золотую цепочку на шее женщины. Санитар, воровато оглядываясь, уже снимал с Катарины ее единственное украшение – цепочку с тяжелой подвеской, украшенной большим сапфиром. Это была единственная вещь, которой по-настоящему дорожила мать Алекс. Катарина всегда говорила, что вещи – дело наживное и легко с ними расставалась, но эту подвеску не снимала никогда. Уже знакомая волна ярости затопила девочку, она со сдавленным криком бросилась на вора, отнимающего последнее у ее мертвой матери. Тот попытался отмахнуться от ребенка, но она изо всех сил вцепилась в него и когда его рука мелькнула у Алекс перед лицом, девочка впилась зубами в мягкую плоть. Она с мстительным удовольствием сжимала зубы, краем уха слыша крик санитара, чувствуя, как его кровь попадает ей в рот и течет по лицу. Мужчина выл от боли, пытался стряхнуть девчонку с себя, но та держалась крепко и только подоспевший врач смог отцепить Алекс от него, вколов ей успокоительное в шею. Очнулась девочка в совершенно другом месте, вокруг пахло лекарствами, а сама она была привязана к постели. Так начался новый этап в жизни Алекс. Пострадавший от зубов ребенка санитар подал рапорт, из школы запросили характеристику девочки – и Алекс оказалась в клинике для детей с психическими расстройствами. Никто не поверил двенадцатилетней девочке, государство, которое должно было защитить ребенка, просто отмахнулось от нее, и Алекс попала на лечение к восходящей звезде психиатрии доктору Линусу Сундстрему. Следующие четыре года Алекс почти не помнила, ее постоянно пичкали лекарствами, испытывали все новые и новые методики – то закрывали одну, привязанную к кровати, с повязкой на глазах, на несколько суток, то вкалывали ей что-то, от чего девочку шатало, словно на американских горках, на ней испробовали гипноз, различные виды психологических манипуляций. И когда Алекс уже начала забывать свое имя, свою прошлую жизнь, неожиданно пришло избавление. В лечебницу нагрянула проверка, комиссия пришла в ужас от обнаруженных нарушений, клинику прикрыли, а всех пациентов направили на восстановление. Оказалось, что доктор Сундрем придерживался крайне неэтичных методов лечения, используя своих пациентов буквально как подопытных кроликов, в его лечебницу попадали только те дети, за которых некому было заступиться. Кроме этого, доктор успешно растратил средства, доставшиеся в наследство некоторых детей-сирот, в число которых попала сама Алекс. Ее бабушка по материнской линии оставила внучке внушительное состояние, распорядившись использовать его только после смерти Катарины. Состоялся громкий процесс, скандальные подробности которого освещали все газеты Швеции. Конечно, имена и фамилии участников были изменены, так как затрагивались интересы несовершеннолетних. Государство было призвано позаботиться о пострадавших детях, были выделены средства, возмещающие украденные, а также покрывающие ущерб от действий доктора Сундстрема. Алекс определили в новую больницу, так как экспертиза подтвердила, что ребенок сильно пострадал от действий доктора и не в состоянии влиться в социум. Новая клиника больше была похожа на санаторий, персонал был доброжелателен и заботлив, девочку окружили теплом и лаской, но Алекс больше не доверяла людям. Ото всех она ждала подвоха, она понимала, что никто не поверит слабому в этом мире, она научилась притворяться, притворяться, что ей нравится пожилая нянечка, притворяться, что она не ненавидит нового доктора Окессона, притворяться, что она счастлива. Когда контроль над новой пациенткой стал меньше, она научилась незаметно сбегать из больницы. Клиника была расположена недалеко от Стокгольма, и добраться до большого города было несложно. Там, бродя по площадям в толпе горожан, Алекс познакомилась с уличной жизнью. Хоть она и была одиночкой, ей удалось подружиться с беспризорниками, и те научили ее основам воровства. Теперь Алекс могла позаботиться о себе, за вечер ей легко удавалось набить себе карманы легкими деньгами, а после чего она спокойно засыпала на скамейке в городском парке, только под утро, возвращаясь в свою больницу. Конечно, так не могло долго продолжаться, и жизнь не преминула преподать очередной урок расслабившейся девушке. Ей было шестнадцать, невысокая, худенькая, с неоформившейся грудью, она легко могла сойти за мальчишку, чем и пользовалась вовсю. Многие из ее новых дружков даже не подозревали, что Алекс – девочка. Как-то раз ее позвали в клуб, потанцевать и выпить ни разу не испробованный алкоголь, Алекс легкомысленно согласилась. Не доверяя никому, она почему-то верила своим новым знакомым, видимо, наивность не до конца была выбита из ее детской невинной души. Она даже не удивилась, как легко подростков-оборванцев пустили в приличный с виду клуб, без лишних вопросов налили им выпивку… А после второго бокала чего-то очень вкусного, Алекс вообще перестала замечать что-либо. Ей хотелось веселиться, танцевать, она чувствовала себя легко и свободно, совершенно не замечая мужских взглядов направленных на нее. Она неловко и, наверное, не слишком красиво двигалась под ритмичную музыку, когда в руку ей ткнулся очередной стакан и мужской голос произнес: - Рыжик, потанцуем? Алекс радостно кивнула и улыбнулась, ее уже вело от выпитого. Она даже не заметила, как мужчина подмигнул кому-то и опустил руки ей на ягодицы. Девушка дернулась от прикосновения, но мужчина только крепче прижал ее к себе, приказав допить напиток. Не ожидая подвоха, Алекс сделала новый глоток, потом еще один, а после этого она не помнила ничего. Пришла в себя Алекс от посторонних голосов. Кто-то громко обсуждал что-то у нее надо головой. - Да не хочу я трахать бревно. Пусть придет в себя. Девушка распахнула глаза и слишком поздно спохватилась, надо было подольше изображать отключку. - О, рыжик, пришел в себя, - раздался новый голос. Алекс повернула голову и обнаружила, что лежит на столе в комнате без окон, а возле нее сидят двое мужчин. - Что вам нужно? – прошептала она. - Ой, вот только не надо изображать невинность. Все знают, зачем такие как ты приходят в этот клуб. - Такие как я? – удивилась Алекс. - Ну да, шлюховатые мальчишки. Сколько берешь, красавица? – рассмеялся один из мужчин, которого Алекс уже про себя назвала Лысым. - Я… я не… вы неправильно поняли, - попыталась объясниться девушка. - Да-да, все вы так говорите, - заметил второй мужчина, Тощий, как назвала его Алекс. Тощий, был довольно симпатичным, но глаза у него были холодными как лед. - Только учти, платить тебе мы не будем, полиции скидки, ага? – радостно добавил Лысый. Глаза Алекс заметались по комнате. Полиция? Но, разве не должны они защитить ее? - Пожалуйста, отпустите меня, - попробовала умолять Алекс, - я случайно в этом клубе, правда. - Смотри-ка, рыжик не хочет без зарплаты оставаться, - рассмеялся Лысый, - не переживай, если нам понравится, может, и заплатим. - Хватит тянуть, и так столько времени потратили, - рявкнул Тощий и принялся стаскивать с Алекс джинсы. - Стойте, не надо, пожалуйста, - кричала Алекс, но ее никто не слушал. Мужчины быстро избавляли ее от одежды, не давая ей сопротивляться. Когда Тощий стянул с нее джинсы и бесцеремонно схватил за пах, его лицо разочаровано искривилось. - Смотри-ка, сюрприз, а рыжик-то не пацан… - он одним движением стянул с нее белье, демонстрируя подельнику промежность девушки. - Да какая разница? Даже лучше, лишняя дырка, - сопел Лысый. Но пыл Тощего поутих, он без прежнего энтузиазма раздевал Алекс. На пол полетела футболка, оголяя грудь. Лысый хрюкнул. - Совсем как пацан, не крути носом, сисек-то нет почти. Алекс уже не кричала, тихо плакала и просила мужчин остановиться, но те не обращали на нее ни малейшего внимания. Тощий, облапав грудь, бока и бедра девушки, перевернул ее на живот. Лысый не преминул радостно заметить: - Ага, тебе так привычнее будет! Тощий молчал, только сзади раздался какой-то шелест. «Меня сейчас изнасилуют», - думала Алекс, сжимая кулаки и извиваясь на столе. - Ты там осторожнее, вдруг девочка еще, - заметил Лысый. - Заткнись, - прорычал Тощий, и тут Алекс обожгло такой невыносимой болью, что она захлебнулась криком. - Порвешь, идиот, - закричал Лысый, но второй мужчина ничего не ответил, только сопел над девушкой. Было так больно, что крики скоро перешли в надсадные хрипы, она сорвала голос, но продолжала орать. Насильнику, видимо, это надоело: - Да заткни ее, барабанные перепонки лопнут. Притихший Лысый засуетился, и скоро в губы Алекс ткнулось что-то мокрое и резко пахнущее, ее голову за волосы оттянули назад и строгий голос приказал: - Зубы спрячь, укусишь, убью, поняла? – Алекс кивнула. Она не знала, сколько продолжалось это мучение. Не помнила толком, что вытворяли с ней мужчины. Пришла в себя она утром на скамейке в парке, одетая, с несколькими купюрами в кармане. Кое-как Алекс добралась до клиники, ломило все тело, каждый шаг отдавался невыносимой болью, едва ступив на порог, она потеряла сознание. Потом были объяснения с доктором Окессоном, прибыл полицейский из города, который пытался задавать вопросы, пряча глаза. Но Алекс упорно молчала, слишком хорошо она запомнила слова Лысого: «полиции скидки». Они все заодно, никому нельзя верить - эти слова накрепко вбились в сознание девушки. И из тихого замкнутого ребенка, Алекс превратилась в загнанного волка, готового загрызть любого, кто позарится на ее свободу. Она поклялась отомстить своим обидчикам и каждый вечер вспоминала лица Тощего и Лысого, чтобы никогда не забыть этих зверей в людском обличье. Каждый вечер, засыпая, она шептала: «господин директор, доктор Сундстрем, Лысый, Тощий». Когда ей исполнилось восемнадцать, Алекс назначили новую психическую экспертизу и с сожалением были вынуждены констатировать, что хоть девушка и не представляет угрозы окружающим, жить самостоятельно в обществе она не способна. Комиссия признала ее частично полноценной и назначила опекуна, который должен был регулярно проверять состояние Алекс, отвечать за правильное расходование ее финансов и помогать устроиться в жизни. Комиссия рекомендовала Алекс посетить какие-нибудь курсы, чтобы ей было легче адаптироваться, и девушка, не задумываясь, выбрала компьютерные. После она переезжала из города в город, нигде не задерживаясь подолгу и совершенствуя свое мастерство. Она сумела найти себе работу, о которой не знала ее опекун, та думала, что девушка просто набирает тексты по заказу, а на самом деле Алекс легко взламывала базы данных, добывая секретную информацию. Она ни с кем не общалась, знакомилась только с такими же, как она сама в сети, и ее это устраивало. Пока однажды она не встретила Магнуса Мартинссона – полицейского, не похожего на других. *** Вилли позвонил в дверь Алекс глубокой ночью, он с трудом отпросился у жены, объясняя свое отсутствие срочным вызовом. Ветеринару было уже под сорок, и к Алекс он относился как к дочери, которой у него не было. Она нашла его совершенно случайно, через интернет, когда подобрала сбитого машиной кота, ему нужно было всего лишь перебинтовать лапу, но Вилли помнил, как тряслась над ним девушка, не забывая подозрительно коситься на ветеринара. Дело было пустяковым, но Алекс попыталась заплатить ему слишком много. И когда Вилли сказал, что не в деньгах дело, взгляд девушки из настороженного сменился презрительным. Тогда мужчина только рассмеялся: - Нет, милая, твои прелести меня не волнуют. Жена у меня есть, понимаешь, - улыбался Вилли. И лед в зеленых глазах Алекс растаял. После этого случая она еще несколько раз звонила ветеринару – то очередная кошка, то собака – и они стали не то чтобы друзьями, но добрыми знакомыми. Во всяком случае, Вилли надеялся на это. Почему-то ему очень импонировала эта странная девушка. За ее независимыми замашками он видел внутреннюю боль травмированного ребенка и старался всеми силами ей помочь. Вот и сейчас, невзирая на позднее время, он собрал чемодан с инструментами и рванул к Алекс. Дверь распахнулась через несколько секунд. Вилли какое-то время рассматривал взъерошенную девушку, а потом скомандовал: - Ну, где твоя обезьяна, веди! Алекс замялась. - Это не совсем обезьяна, Вилли… - и повела его в комнату. Не успел Вилли зайти внутрь, как остолбенел, на постели девушки лежал незнакомый ему мужчина. Яркий свет заливал его лицо и позволял видеть неестественную бледность кожного покрова, испарину покрывшую лоб. Взгляд опустился ниже – незнакомец был обнажен по пояс, и возле правого плеча расплывалось кровавое пятно. - Черт, Алекс! Что это такое?! - Не что, а кто, - ответила девушка. – Это… Робин, ему нужно помочь. Пожалуйста. - Робин? А что ж ты Робина в больницу не отвезла? А? Почему скорую не вызвала? Это ты его так? – он уставился в глаза девушке. - Нет, конечно, нет. В больницу ему нельзя. Я не могу рассказать. Просто поверь мне, он… хороший человек, - тут глаза Вилли полезли на лоб, никогда и ни о ком Алекс так не отзывалась. Мужчина вообще считал, что девушка ненавидит всех одинаково. «Может, это ее парень», - подумал Вилли и махнул рукой. - Ладно, но ты понимаешь, что меня могут посадить, тебя могут посадить? Хоть бы предупредила. - А ты бы приехал тогда? – задала резонный вопрос девушка. - Думаю, нет. Что ж с тобой делать-то? – Вилли потер лоб рукой. - Со мной - ничего, а ему помоги. Ветеринар спохватился и подошел ближе. Мужчина лежал не слишком удобно, и рану не было видно. - Помоги мне его повернуть. Где ж я так нагрешил? – сетовал Вилли. - В прошлой жизни? – пыхтела Алекс, переворачивая больного. - Да уж, не иначе, - в тон ей, ответил ветеринар. - Так, что тут у нас, - Вилли отнял от раны сложенные бинты и присвистнул. Пулевое ранение во всей красе. Только входное отверстие, значит, пуля еще внутри. Плохо. - Алекс, детка… ты понимаешь, что я не военно-полевой хирург? – Вилли задавал вопрос, а руки уже ощупывали место ранения, определяя, где именно засела пуля. - Понимаю, ты можешь ему помочь? - Я постараюсь. Во что ты меня втягиваешь? Открой мой чемодан, доставай спирт, перчатки, скальпель и пинцет. Алекс метнулась исполнять его рваные команды. А Вилли тем временем закатывал рукава, осматривая фронт работ и вспоминая все уроки. Он порадовался, что мужчина находится без сознания, так что анестезия пока не нужна – все, что у него было подходило только для животных. Аккуратно вытерев кровь, он сделал глубокий надрез, темно-красная жидкость тут же заполнила рану. - Так не пойдет. Девочка моя, будешь ассистировать. Надеюсь, ты не упадешь в обморок, - ответом ему было только презрительное фырканье. Девушка подобралась ближе. Под тщательным руководством ветеринара, она смывала выступившую кровь, открывая ему доступ вглубь разреза. - Еще чуть-чуть, - прошептал Вилли. – Пинцет, сестра, - Алекс тут же подала ему необходимый инструмент. - Пожалуй, будешь помогать мне в операционной, - пошутил новоявленный доктор, вытаскивая покореженный кусок металла. Алекс тяжело сглотнула, вытирая новые потеки крови. – Держись, малышка! Руки дрожали, но делали свое дело, уверенно закрепляя стежок за стежком на плече мужчины. - Как долго он расхаживал с пулей внутри? – поинтересовался Вилли, умывая руки. - Я не знаю, - устало ответила девушка. – Он пришел ко мне минут сорок назад. - Судя по состоянию раны, довольно долго, - сказал ветеринар, - нужно сделать кое-какие уколы. У меня ничего такого с собой нет. Тебе придется достать эти лекарства, я оставлю список. Пулю мы достали, ты была молодцом, но это еще не все. Понимаешь? Алекс кивнула. - И еще, когда он придет в себя, ему будет больно, очень больно. Нужно достать обезболивающие. Я напишу, что именно, сможешь? Еще один кивок, кто бы сомневался. Алекс всегда была решительной девушкой. Помимо воли, Вилли залюбовался ею, решительный взгляд, тонкие черты лица. Если бы он не был женат… - Хорошо, мне пора. Ты справишься, я в тебя верю, - наградой за эти слова была легкая улыбка. После ухода ветеринара Алекс еще немного покружила по комнате, сна не было ни в одном глазу. Она зашла в сеть и сразу же наткнулась на объявление о розыске Магнуса Мартинссона, с экрана на нее смотрела фотография красивого улыбающегося мужчины, ничего общего с тем измученным телом, что лежало у нее на кровати. Нахмурившись, она аккуратно влезла в базу данных полиции Истада, там все то же - разыскивается инспектор Мартинссон. Но за что, в чем его обвиняют, об это не было сказано ни слова. Во второй раз, открыв его запись, она пробежалась по уже знакомой информации, остановившись только на имени непосредственного начальника Магнуса – Курте Валландере. Курт, что же ты ему не помог? Ты заодно с ними всеми? «Ими всеми» Алекс называла плохих по ее мнению людей. «Валландер, тебя тоже мне нужно внести в свой список?» - спросила у себя девушка. Вилли вернулся домой, принял душ, стараясь смыть с себя вместе с остатками крови и усталости воспоминания. У него не было детей, но он отчаянно хотел этого, и его жена Соня тоже. Может именно поэтому он так привязался к этой непонятной девочке – Алекс. Или же это его испорченная натура, которая желала близости с молодой девушкой. Он верил, что искренне любит свою супругу, а та любит его, но что же заставляло его снова и снова приходить по первому зову Линдгрен? Повозившись еще немного, он устроился под теплым боком Сони и та что-то сонно пробормотав, обняла его. Прошло еще пару часов пока Алекс устало откинулась на спинку стула, покосившись на спавшего Магнуса. Она вошла в почту старшего инспектора Валландера и не нашла там ничего предосудительного. Девушка изучила все, что смогла найти на Курта и удостоверилась, что он честный человек. «Почему же ты не помог ему?» - снова спросила она. Также она взломала переписку его начальницы – Лизы Холгерссон – и нашла там скрытый запрос на личное дело инспектора Улссона. С базой данных полиции Стокгольма пришлось повозиться, но через некоторое время перед ней открылась карточка Оливера Улссона. - Ну, привет, инспектор, - прошептала Алекс, и некрасивая усмешка разрезала ее лицо. От занимательных поисков ее отвлек стон, донесшийся от кровати. Магнус пытался перевернуться на спину, и тугая повязка явно мешала ему. Один шаг и Алекс уже сидела у постели, поглаживая Мартинссона по волосам. - Т-ш-ш, Магнус, теперь все будет хорошо. Я с тобой. Магнус снова застонал и открыл подернутые дымкой глаза. Он сфокусировал взгляд на девушке и попытался что-то сказать. С первого раза ничего не получилось. С трудом, осторожно повернув его тело набок, Алекс смочила губы полицейского водой. Он жадно облизал пересохшие губы и прошептал. - Мари? - С ней тоже все хорошо, я обещаю. Спи, Магнус, спи. Мартинссон послушно закрыл глаза, а Алекс продолжала бездумно гладить его по голове, повторяя: - Теперь все будет хорошо. Прислушиваясь к тихому хрипловатому дыханию, девушка разделась и легла рядом с Магнусом. Закрывая глаза, она шептала: - Господин директор, доктор Сундрем, Лысый… - пауза, легкая улыбка, - Улссон, господин директор, доктор Сундрем…