В западне

Words like violence Break the silence Come crashing in Into my little world Painful to me Pierce right through me Can't you understand Oh my little girl All I ever wanted All I ever needed Is here in my arms Words are very unnecessary They can only do harm Depeche Mode & Linkin Park – «Enjoy The Silence»

2008 - 2013 Магнус познакомился с Ингой совершенно случайно. Один из его знакомых пригласил инспектора на вечеринку в честь своего Дня Рождения. Из-за необычайно сложного дела, к которым в полиции Истада не привыкли, Мартинссон был измотан физически и морально, Валландер только что жестко отчитал его за неуместный комментарий и сделал это на глазах всего управления, теперь полицейскому было просто необходимо напиться. Он всегда очень болезненно воспринимал критику со стороны начальства, а старший инспектор никогда не утруждал себя поиском тактичных фраз. После таких разносов, Магнусу казалось, что он попал под асфальтоукладчик и просто чудом остался жив, хотя и жить особо не хотелось. Именно поэтому он, ранее не особо горящий желанием идти на вечеринку, все же пересилил себя, купил бутылку вина, сменил рубашку, пригладил вечно торчащие кудряшки и направился в гости. Еще на подходе к дому Яна, своего друга, он услышал чарующие звуки музыки - звучал джаз. Вечно молодая «Голубая рапсодия» не могла никого оставить равнодушным. Каким-то волшебным образом печаль и озлобленность покидали душу молодого полицейского, он ускорил шаг, и его лицо озарила легкая улыбка. Легчайший проигрыш не оставлял места скуке, дарил надежду на новые свершения. Почему-то поверилось, что нечто новое, неизведанное ждет его за поворотом. Роскошная, дорогая музыка ласкала слух, проникала в самое сердце, мужчина чувствовал себя уже немного пьяным, не выпив ни капли, удивительно свободным и счастливым. Захотелось раскинуть руки широко-широко, запрокинуть голову к небу и кричать всему миру о своей любви. Тихий скучный вечер чопорного Истада окрасился новыми цветами, словно в такт музыке один за другим загорались ночные фонари. Магнус чувствовал себя волшебником, по мановению руки которого, отступает тьма. Он беззаботно рассмеялся и, ухватившись за один из фонарных столбов, покружился вокруг него. Наконец, пьянящая чувственная мелодия начала затихать, пока совсем не умолкла на последней дрожащей ноте. Магнус глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но ощущение безграничного счастья и единения с окружающим миром никуда не пропало. А когда после шикарного Гершвина раздались ни с чем не сравнимые звуки голоса Армстронга, рассказывающего о прекрасном мире, сердце и вовсе попыталось сделать радостный кульбит. Сейчас Мартинссон как никогда ощущал себя молодым, уверенным в себе, он чувствовал, что ему по плечу все, что угодно. Наверное, именно поэтому, когда на его звонок дверь открыла незнакомая женщина, он неожиданно для себя, закружил ее в каком-то подобии танца, а после и вовсе осмелился поцеловать в щеку. Незнакомка не отпрянула, наоборот прижалась к нему и ласково провела пальцами по лицу. - Как так получилось, что мы еще не знакомы? – голос у незнакомки был потрясающий, глубокий, с такой хрипотцой, что по коже Магнуса пробежал целый табун мурашек. - Это легко исправить, - ответил он, неосознанно понижая тон. – Магнус Мартинссон. - Инга Тильссон, мне очень приятно, - это она выдохнула в самое ухо мужчине, пощекотав его щеку теплым дыханием и обдав легким ароматом цветов. Магнусу показалось, что он слышит, как кровь бежит по венам, он облизнул внезапно пересохшие губы и, взяв под локоть прекрасную, как он уже называл ее про себя, Ингу, вошел в дом. Вечеринка удалась на славу. Звучала прекрасная музыка, выпивка лилась рекой, стоявшие в зале проекторы посылали на завешенные белыми простынями стены картины из роскошной и пустой жизни Америки 20-х годов, которые так хорошо подходили к звукам, доносящимся из динамиков. Кто-то вдохновенно рассказывал о новостях политики, кто-то доказывал, что конец света не за горами, кто-то с не меньшим пылом убеждал остальных в нашествии инопланетян. Магнус почти не участвовал в этих беседах. Он расположился напротив своей прекрасной Инги и с замиранием вслушивался в переливы ее голоса. Хозяин вечеринки представил Ингу, как свою сокурсницу, она оказалась довольно известной своими острыми расследованиями журналисткой, чем еще больше заинтересовала Магнуса. Он не сводил глаз с женщины, и его интерес был взаимен. Инга то и дело, вглядывалась в его лицо, не упускала случая невзначай провести по его плечу или просто взять за руку. Они говорили-говорили-говорили, и Мартинссон все больше растворялся в необъяснимом очаровании этой женщины. Так хорошо и уютно он еще ни с кем себя не чувствовал, хоть Инга до хрипоты спорила с ним, доказывая свое мнение по любому вопросу. Они оба не заметили, как почти все гости разошлись, только они вдвоем сидели на продавленном диванчике, обсуждая проблему спасения голубых китов. После очередного, по ее мнению, глупого замечания Магнуса, Инга легко рассмеялась, откинув голову назад. Потом поморщилась, вытащила шпильку из высоко уложенного пучка и встряхнула головой. Магнус сидел как оглушенный – волна белоснежных волос, высвобожденная от плена прически, разметалась по плечам, неудержимой лавиной спустилась по рукам и почти полностью закрыла лицо женщины. Только хитрые карие глаза сверкали из-за импровизированной завесы. Мартинссон, затаив дыхание, потянулся к такой манящей преграде и медленно убрал мешающие ему пряди. Инга подалась вперед и по-кошачьи потерлась о его ладонь, тут Магнус не выдержал, он придвинулся еще ближе и почти с опаской сорвал первый поцелуй. Он тут же отстранился, не зная чего ожидать от своей новой знакомой, но та, презрительно фыркнула и уже сама притянула его к себе, впиваясь в губы жестким, жадным поцелуем. Эту ночь они провели вместе, воруя у подступающего утра каждую ускользающую минуту. Их тела, казались предназначенными друг для друга. Они вновь и вновь сливались вместе, в вечном танце любви. Когда предательское солнце все же заявило о своих правах, не считаясь с мнением любовников, его лучи осветили два сплетенных воедино тела, на мокрых, истерзанных простынях. Бледную кожу обоих покрывали следы страсти, расцветая яркими цветками на самых неожиданных местах. Инга, утомленная бессонной ночью, все же задремала, а Магнус не мог заставить себя закрыть глаза, его взгляд продолжал ласкать волнующие изгибы тела любимой. Не любовницы, нет – Мартинссон понял, что впервые за всю свою жизнь влюбился по-настоящему. Он готов был прямо здесь и сейчас встать на одно колено и предложить этой женщине всего себя до последней капли крови. Он нежно провел пальцем по плечу Инги и собирался уже запечатлеть поцелуй, как раздался мерзкий звонок мобильного. - Мартинссон, где тебя носит?! - Валландер в своем репертуаре, не удосужился даже поздороваться. - Будут через десять минут, - прошептал Магнус и с сожалением покинул теплую постель. От этого движения проснулась Инга, распахнув заспанные глаза, она улыбнулась и потянулась всем телом, отчего у Магнуса сразу вылетело из головы обещание появиться в управлении через десять минут. Когда он, тяжело дышащий, с мокрым от пота лицом, откинулся на подушки, Инга, выводя пальцем круги на его груди, промурлыкала: - Ты хорош, мой мальчик. Но мне пора. Блаженная улыбка, появившаяся на лице мужчины после первых слов, тут же растаяла. Он, растерянно моргая, уставился на нее: - Как? Куда? – он не мог подобрать слов. Ему казалось, что он нашел свою единственную любовь, а она… - На работу, конечно. В Стокгольм. Я приехала только на один день. - Но, ты не можешь задержаться? – Магнус понимал, что его слова звучат жалко, но ничего не мог с собой поделать. Он должен удержать эту женщину. - Нет, котик, не могу, - твердо сказала Инга и поднялась с кровати, не утруждая себя закутыванием в простынку. Все воздушные замки, которые успел построить Магнус, рухнули в один момент. Он не более, чем постельная игрушка для этой женщины. Скрасил ей вечер и ночь, и довольно. От обиды кошки заскребли на душе. - Прекрасно, мне тоже пора. Я позвоню, - гордость требовала сказать эти слова, присущие только ловеласам из голливудских фильмов. Инга неожиданно рассмеялась и снова прилегла рядом, проводя тонким пальцем по морщинке между бровей мужчины. - Ты такой забавный, когда сердишься, малыш. - Я не малыш, - еще больше насупился Магнус, понимая, как глупо звучат его слова. - Для меня - малыш. Да я старше тебя лет на десять, - Инга вновь рассмеялась, растрепав волосы. – Не обижайся, котик, но серьезные отношения не для меня. Она легко чмокнула его в губы и с неохотой поднялась. Инга уехала в тот же день, и забрала с собой сердце молодого полицейского. Он отказывался признаться самому себе, насколько сильна его зависимость от этой женщины. Как тяжело ему было не звонить ей каждый день, не отправиться самому за ней следом. Он днями и ночами мечтал о новой встрече с ней, и она произошла. И не одна. Ингу, как оказалось, тоже непреодолимо тянуло к нему. Она приезжала на один-два дня, но оставалась на неделю. Это было самое счастливое время в жизни Магнуса, они занимались любовью, часами гуляли по городу, сидели на набережной, говорили обо всем на свете. Но потом она снова уезжала, обещая не возвращаться никогда. Тогда Магнусу казалось, что кинжал все глубже проникает в его раненное сердце. Он настолько сильно любил ее, что готов был согласиться даже на такие недо-отношения, лишь бы она хоть иногда бывала рядом… Пронесся год, как ни удивительно, но Рождество они все же встретили вместе. Радость, охватившая Мартинссона от этой новости, слегка отдавала оттенком грусти. Он понимал, что не сможет привязать эту жар-птицу к себе. Да и никто не смог бы, его «кошка, которая гуляет сама по себе» слишком любила свободу и независимость, чтобы позволить кому бы то ни было получить власть над нею. Она была слишком яркой, слишком умной, слишком другой… Такую не запрешь в четырех стенах, такая не станет возиться на кухне и с детишками. Такие женщины рождаются, чтобы гореть ярко, но не для одного мужчины, а для всего мира. Она успешно публиковалась, ее разгромные статьи читал весь мир. Инга уже не довольствовалась статьями в журналах, она писала книги, безжалостно расстреливая в них бесчестных политиков, да нечистых на руку дельцов. Магнус радовался ее успехам, но понимал, что еще немного, и он не сможет удержать ее, что близок день, когда она уедет и больше не вернется. Эта безотчетная тоска делала их встречи еще более страстными, каждый раз, словно последний. Но однажды она приехала без предупреждений. Такой взволнованной и растерянной Магнус ее еще никогда не видел. Она без остановки кружила по комнате, тяжело дыша и потирая руки, словно озябла. Когда он потянулся к Инге, чтобы попытаться хоть как-то успокоить ее, она резко отпрянула. - Я… Мне не следовало приезжать, - прошептала женщина и сделала несколько шагов по направлению к двери. Но Магнус поймал ее и крепко прижал к себе, поглаживая по спине, как испуганного ребенка. Инга вся напряглась в его руках, всхлипнула и потом как-то обмякла, уткнувшись ему в плечо. Она плакала, Магнус не мог поверить, его любовь никогда не плакала, и этого он испугался больше всего. - Что случилось? Расскажи мне, - просил он, заглядывая в ее глаза, но она отводила взгляд, прятала лицо, давясь всхлипами. - Я беременна. Мартинссону показалось, что он поднялся в небо, что его мечты, в которых он отказывался признаться даже самому себе, внезапно стали явью. У него будет ребенок от любимой женщины. В душе звучали хоралы. Но… почему же она плачет? Это же прекрасно, верно? Магнус, сколько себя помнил, мечтал о ребенке. Он сам не знал почему, никто из его сверстников в возрасте восемнадцати лет, а именно тогда он четко осознал свои желания, и не думал об этом, но Магнус был не таким, не похожим на других. Иногда его преследовали сны, где он, совсем еще мальчишка, держит в руках младенца. Он не знал, откуда эти странные сны, эти мечты, в детдом он попал в четыре года, когда его родители разбились в автокатастрофе, и он почти ничего не помнил о своей жизни до этого. Но навязчивое желание ощутить в своих руках тяжесть детского тела не проходило. А сейчас, его любимая сообщает ему о беременности как о тяжелейшем горе в своей жизни… - Почему ты плачешь? Это же прекрасно. - Прекрасно? – лицо Инги исказила гримаса, - я не хочу детей! Я ненавижу детей! Боже, как же так случилось? Я всегда была осторожна. - Инга, но ребенок, у нас будет малыш – мальчик или девочка. Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? - Почему же? – внезапно успокоилась Инга, - чувствую. Отвращение к этому существу внутри! Магнус отступил от нее на несколько шагов. Такой он ее еще не видел. Разве могла его нежная любимая быть этим чудовищем? «У нее просто стресс», - уговаривал себя Магнус. - Я хотела, чтобы ты знал. Я сделаю аборт. Мартинссон шагнул к ней, схватил на плечи и встряхнул, так что голова нелепо мотнулась из стороны в сторону. - Нет! Ты этого не сделаешь! Я тебе не позволю! - Интересно, как? - Это и мой ребенок, ты не можешь решать одна. - С чего ты взял, что отец ты? – некрасивая ухмылка появилась на лице женщины. - Потому что ты пришла ко мне, - Магнус снова обнял ее и прижал к себе, - я понимаю, что ты напугана, но не делай этого, молю. - Малыш, мне тридцать восемь. Думаешь, я смогу родить? – шептала она. - Мы справимся, обещаю. Я всегда буду рядом, только не убивай его, - он опустился на колени и прижался лбом к ее животу. Наверное, эта тихая мольба как-то затронула некие струны в ее душе, Инга не смогла избавиться от ребенка. Магнус, как и обещал, был рядом, он помнил даты всех визитов к врачам, неизменно напоминал ей принимать витамины и все прописанные лекарства, и в определенный срок на свет появилась его дочь – Мария Мартинссон. Магнус присутствовал при родах, он держал Ингу за руку, ему казалось, он чувствует ее боль как свою собственную, а когда все произошло, женщина отвернулась от своего дитя, и именно отец первым взял ее на руки и поцеловал в крошечный лобик. У них родилась прекрасная, здоровая малышка, которая в полтора месяца подарила своему отцу первую улыбку. Инга, как только отошла от родов, вернулась к работе, никак не проявляя интереса к своему ребенку. Маленькая Мария осталась с Магнусом, который на первое время взял отпуск, а потом нанял пожилую няню, которая опекала малышку, как свое дитя. Былая страсть к Инге поутихла, она иногда навещала его и дочь, но только брезгливо косилась на хныкающую девочку и уводила Магнуса в спальню. Тот, как мог, пытался показать, какая замечательная у них дочурка, но женщине было все равно. Она как-то даже сказала Мартинссону: «Ты меня не любил, тебе просто нужен был ребенок». Возможно, так оно и было. Сейчас весь мир сузился для него в этом крохотном кусочке плоти, он мог часами наблюдать, как Мария спит, как она ест, смешно сморщив носик, даже как она капризничает. Все в ней казалось ему прекрасным. Но после он все больше начал замечать, что ребенок бледнеет, становится неактивным, больше спит и ест без аппетита. Если бледность можно было объяснить цветом кожи обоих родителей, то остальное всерьез обеспокоило молодого отца. Малышке было всего полгода, когда страшный диагноз разрушил счастливую жизнь Магнуса – лейкемия. Он обратился к лучшим врачам, ведь Швеция по праву считалась одной из лучших стран в области здравоохранения, но никто не давал обещаний. Жизнь, до этого казавшаяся сказкой, разбилась в один миг. Инга, равнодушно выслушавшая плачущего Магнуса, пообещала дать сколько потребуется денег, ведь в средствах она не была стеснена и, выслав чек на крупную сумму, уехала из страны. Магнус стал нервным, невнимательным на работе, ведь мысли его занимала только дочь, чья жизнь была под угрозой. Он чуть было не завалил несколько дел, так как ему одному приходилось тащить на себе все текущие расследования, пока не вернулся из затяжного отпуска Валландер, как обычно накричав на Мартинссона за разгильдяйство. Магнус хотел было вспылить, но дрязги на работе показались ему насколько мелочными, что он махнул на них рукой. Он совсем отчаялся, видя, как бледнеет день ото дня личико Марии, как вдруг раздался звонок из Института онкологии, где как раз проводили испытания нового лекарства. Конечно, никто не дал ему гарантий, но вспыхнувшая надежда не желала покидать сердце. Началась новая жизнь для Мартинссона и его дочери, постоянные тесты, ежедневный прием лекарств, огромные суммы денег… Хотелось сдаться, оставить все как есть, никуда не бежать, прекратить бороться, но вспоминая, как он вымолил жизнь Марии, он не мог позволить себе опустить руки сейчас. Видимо, лечение подействовало, как так щечки малышки потихоньку окрашивались в розовый, она стала намного активнее, вернулся аппетит. Магнус не мог нарадоваться, но очередной осмотр показал, что до полного излечения еще далеко, а новый курс стоит безумно дорого. Тогда Магнус принял решение уйти из полиции и искать более прибыльное занятие. Он, скрепя сердце, отправился к Хольгерссон. Но неожиданно он встретил понимание в лице этой суровой женщины, она даже пожурила его, что он не пришел к ней раньше. Лиза смогла выбить деньги профсоюза, направила всю медицинскую страховку Магнуса на лечение дочери. И снова показалось, что еще не все потеряно. Так он и жил эти годы – ребенок кочевал из дома в больницу и обратно, бесконечные исследования и тесты и неумирающая надежда, что в этот раз врачи, наконец, обнадежат. Но чудо все не приходило… *** Курт чувствовал себя неловко в кабинете главврача клиники, адрес которой дала ему Лиза. Небольшой кабинет, стены увешаны дипломами и фотографиями, тяжелый письменный стол, за которым восседал пожилой мужчина. Доктор Стетссон недоверчиво уставился на Валландера пронзительным взглядом. - Так вы хотите сказать, что ведете расследование против Мартинссона? – уточнил доктор, вертя в руках дорогую ручку. - Не совсем так, обстоятельства дела пока неясны. Но Мартинссон в розыске. Он не появлялся здесь? - Насколько мне известно, он приезжал вчера. Должен был появиться сегодня, но почему-то пропустил визит. Этого никогда ранее не случалось, - доктор потер лоб, словно его мучила мигрень и посмотрел на Курта так, будто это было его виной. - Я должен попросить вас, если Маг… Мартинссон появится здесь, сразу же сообщить мне, - твердо произнес Курт, вручив доктору свою визитку. - Конечно, помощь полиции – наш долг. Но, если я не ошибаюсь, он сам служит в полиции? - Верно, как я уже сказал, дело сложное… - Курт вздохнул, понимая, сколько всего навалилось на него. Доктор хмыкнул и, отвернувшись от инспектора, уставился в окно. - Мне казалось, я хорошо знаю Магнуса. Это достойный человек. И как он любит свою дочь. Я видел многое, но как он борется за ее жизнь - одно это достойно уважения. Я ни разу не видел мать ребенка, но Магнус приезжает каждый день. Валландер опустил глаза, ему стало стыдно, что он ничего не знал о своем коллеге, о своем друге, о мальчишке, которого считал почти что сыном. В груди закололо, но он привычно отмахнулся от этой боли. - Его ребенок, я могу ее увидеть? - Марию? Не представляю, зачем вам это нужно, - отчеканил доктор. - Я… Мне стыдно признаться, но я коллега Мартинссона, и ничего не знал о его проблемах. Мне очень хотелось бы навестить девочку, - Курт достал из пакета игрушечного зайца, которого купил в вестибюле больницы. Лицо доктора смягчилось. Он в штыки воспринял визит этого потрепанного полицейского, рассказывающего, что они обвиняют в чем-то Магнуса, человека, которого доктор безгранично уважал. Но демонстрация игрушки заставила его иначе посмотреть на Валландера. «Может, он и правда хочет помочь», - подумал доктор. - Конечно, простите. Вы можете навестить Марию. Сестра покажет вам ее палату. Курт воспринял эти слова как прощание и, тяжело поднявшись на ноги, протянул руку доктору. - Пожалуйста, помните о вашем обещании, - сказал Валландер. - Непременно, - поджал губы доктор, - а вы подтвердите, что он невиновен, в чем бы его не обвиняли. - Непременно, - прошептал, уходя, Курт. Сестра провела инспектора в детское отделение. Курта не оставляло ощущение какого-то сюрреализма происходящего. Стены, раскрашенные яркими цветами, диковинные животные, известные сказочные персонажи – все это словно пыталось разбавить, спрятать отчетливо витающий здесь запах детской боли и страданий. Валландер стискивал зубы и до боли сжимал кулаки, он, как никогда ранее, радовался, что его Линда росла здоровой девочкой, и ему не пришлось проводить время в подобных местах. Как же сейчас он сочувствовал Магнусу, который приходил в эту обитель скорби каждый день, вынужден был улыбаться и делать вид, что все хорошо. Казалось, сами красочные стены давили на полицейского, ему пришлось даже остановиться и потереть грудь в районе сердца. Слишком больно, слишком глубоко, слишком… С трудом переведя дыхание, он нагнал сестру, стараясь не выказывать своего состояния. Марта, так звали девушку, с улыбкой открыла перед ним дверь с нарисованным динозавром. В комнатке была только одна кровать, на которой сидела маленькая девочка, увлеченно разрисовывающая какую-то книжку. Она тут же обернулась к двери и, Курт чуть было не задохнулся от надежды отраженной в ее глазах. Но огонек надежды тут же потух, и девочка вернулась к своей раскраске, скорбно скривив губы. «Она ждет отца», - подумал Курт, входя в палату. - Привет, Мария, - неестественно жизнерадостно сказал он и сам поморщился от фальши, прозвучавшей в его голосе. - Привет, - равнодушно ответила малышка, - только я Мари. Папа зовет меня только так, - добавила она. - Хорошо, Мари. Что ты рисуешь? Ребенок тут же заинтересованно повернулся к гостю. - Цветочки. - Можно мне посмотреть? - Смотри, - Мари протянула ему альбом, и у Курта сжалось сердце, когда он смог поближе рассмотреть девочку – маленькая, даже слишком маленькая для своих трех лет, очень худенькая и бледная, с огромными серыми глазами – это от отца. Малышка была похожа на сказочную фею, таких красивых детей Валландер еще не видел, несмотря на свою болезнь, черты лица казались совершенными и какими-то совсем не детскими. Высокий лоб, большие глаза с длинными пушистыми ресницами, тонкий носик и пухлые, хоть и бесцветные губы. «Какая же красавица вырастет из этого ребенка», - подумал Курт, прослеживая взглядом завитки льняных волос. Это тоже от отца. Вообще, Мари казалось маленькой улучшенной женской копией Магнуса, и от осознания этого по сердцу уже привычно полоснуло чувство вины. Осознав, что он вместо альбома беззастенчиво рассматривает ребенка, Валландер встряхнулся. - Очень красиво, - сказал он, не покривив душой. Рисунок и, правда, был аккуратно закрашен как для трехлетнего ребенка. Мари радостно улыбнулась, принимая комплимент. - Я тут кое-что тебе принес, - нерешительно сказал Курт, рассматривая целую батарею игрушек, выстроенную на подоконнике. - Покажи, - потребовала маленькая красавица. Валландер достал из пакета зайца и вручил Мари. - Зайчик, - разочарованно протянула малышка. - Ты не любишь зайчиков? – обеспокоенно спросил Курт, лихорадочно соображая, что еще можно принести Мари. - Я люблю лошадок, - ответил ребенок. – Папа обещал принести мне лошадку, но не пришел, - личико Мари сморщилось, она хлюпнула носом. Курт испугался, что малышка сейчас заплачет, но она только опустила глаза и уставилась в пол. «Железный характер, - подумал Курт, - и это в три года». - Папа задержался на работе, поэтому пришел я. Хочешь, я с тобой поиграю? Мари недоверчиво посмотрела на мужчину, а потом важно кивнула. - Хочу. Валландер думал, что позабыл уже, как обращаться с маленькими детьми, но, прежний опыт проснулся в нем, и он сам не заметил, как увлеченно рассказывал сказки о принцах и принцессах маленькой Мари, который радостно хлопала в ладоши и смеялась. Этот смех показался самым ценным для Курта, и мысленно он снова пообещал себе найти и вернуть Магнуса, чего бы это ему не стоило. Ради Мари.