Пролог
21 октября 2019 г., 20:29
За окном призывно прозвенел первый трамвай. Клен шумел, предвещая бурю. Последние следы ночи медленно стирались с небосвода, уступая место облачному утру, и прохладный летний воздух наполнял спальню.
Август в Лондоне всегда был таким — обманчиво теплым сначала, а с середины — ностальгически хмурым с северными ветрами.
Просыпаться от холода — всегда неприятно, особенно проспав всего несколько часов. На большой двуспальной кровати неохотно зашевелилась девушка. Двуспальная кровать для нее одной — признак внезапно наступившего одиночества, казалось бы. Гермиона лежала в полудреме, борясь с желанием поспать еще. Голова неприятно гудела, как напоминание о событиях прошлой ночи. Взгляд на часы: 4.40. Слишком рано, чтобы вставать, но спать в таком холоде желания больше не было.
***
Засвистел чайник, и Гермиона встрепенулась. Вчера ей исполнилось 27. Магическое число в ее жизни. В его жизни. Он любил его по каким-то неведомым ему самому причинам, и вскоре она тоже приобщилась к этому странному культу. 27 — это по нелепому совпадению номер ее квартиры. 27 — этаж, на котором она работает.
Замечая это число в номерах новых знакомых, которые их диктовали, она улыбалась сама себе. Иногда при взгляде на свои электронные наручные часы — циферблат она читать не умела, ее маленькая слабость — она отмечала мысленно «27 минут». И опять улыбалась.
Может быть, магия этого числа заключалась в том, что оно вызывало тайную, по-детски наивную радость у нее, и, наверное, у него. И на месте этого числа могло быть совершенно любое, скажем, 40, 88 или даже 2.
Но с некоторых пор оно приобрело другой оттенок. 27 октября они виделись в последний раз при самых обыденных обстоятельствах. Они обедали в небольшом ресторане неподалеку от офиса. Он как всегда говорил о работе, пока она разглядывала пожилую пару за соседним столиком. Мужчина возраста ее дедушки с улыбкой смотрел на свою супругу, недовольную и ворчащую на него. Гермиона невольно улыбнулась краем губ.
Он вдруг перестал недовольно поносить своих подчиненных и поинтересовался:
— Гермиона, ты меня слушаешь?
Она неловко повернулась к нему и задела локтем вилку на своей тарелке. Раздался громкий звон металла о плитку на полу. Она быстро, будто пытаясь загладить свою вину, наклонилась за ней, когда услышала его разочарованный выдох.
— Прости, я устала сегодня. Этот последний заказчик из Франции вывел меня из себя: в каждом его слове сквозило презрение ко мне, и больше всего я не могла понять почему именно — то ли из-за того, что я иностранка, то ли из-за того что девушка. — пыталась оправдаться Гермиона.
Он лишь тряхнул головой.
— Я сам поговорю с ним. — повисла неловкая тишина, пока он задумчиво разглядывал следы от губ на ее бокале.
— Тебе не нравится вино? Ты почти не притронулась. Если хочешь, я закажу белое «с девочкой».
Гермиона улыбнулась его заботе: белое «с девочкой» на этикетке — ее любимое, и он это знал.
— Спасибо. Сегодня я не в настроении. — ответила она и поймала его любопытный взгляд. Впрочем, через секунду его глаза скользнули по ней и остановились где-то за ее спиной, взгляд стал более тяжелым.
Повисла неловкая тишина.
— Насчет той ночи… Ты знаешь, если я сделал тебе больно, прости меня, — она с усмешкой посмотрела на него, отчего он поёжился. — Я был слишком пьян. Прости, что завалился к тебе так поздно.
Ничего. Мне тоже было одиноко, — взгляд смягчился — его и ее.
Сон прервался горячим от спиртного поцелуем.
Пусть это останется между нами. Сейчас все слишком запутано… — он перевел взгляд на ее запястья, где сквозь тонкую кожу просвечивали синеватые следы, и смутился.
Не расстегивая, он задирает ее пижамную рубашку.
Как скажешь, — голос оставался нейтральным. Хранить самообладание в самых паршивых разговорах — полезный навык.
Большие ладони накрывают хрупкую грудь, отчего та покрывается мурашками.
— Только одна просьба, — она вопросительно поднимает взгляд. — Не ищи меня. Я увольняюсь.
Одной своей ладонью он обхватывает оба ее запястья, и комната наполняется неровным дыханием любовников.
После он спит на ее груди, пьяный и измотанный, она поглаживает его волосы, и ее тело содрогается от беззвучного плача. Слезы липкими дорожками затекают в уши, и становится щекотно, но отчего-то только горче.
Будто вспомнив о чем-то, она тянется за своей палочкой к тумбочке, но рука останавливается на полпути, когда она замечает лунный свет, готовый вот-вот ворваться в спальню через единственное окно неправильной формы.
Буквально секунды — и мягкий голубоватый свет освещает одежду, оставленную впопыхах своим неуемным хозяином, его палочку, выкатившуюся из кармана и рассыпанные визитки из кармана его пиджака.
«Какой неосторожный» — думает она, глядя на палочку, и улыбается, переводя взгляд на его лицо.
Но сегодня все по-другому. В конце концов, разве мог Драко Малфой испортить ей жизнь своим уходом? Рано или поздно она забудет о нем, и все вернется на круги своя.
Переводя взгляд на часы на своем рабочем столе, Гермиона выдохнула и усмехнулась в темноту.
Часы показывали уже 23:10. Ровные числа — как приятно на них смотреть. Наверное, такие перфекционисты, как она, все в своей жизни хотят подвести под них.
Но этот возраст, это нечетное число — принесет ли оно ей счастье взамен ушедшего мужчины?
Примечания:
Спасибо за прочтение! Это мой первый фанфик, замысел для которого я вынашивала долгое время. Когда-то я начала его писать, чтобы лучше разобраться в себе и помочь себе выйти из личностного кризиса. Сейчас, возвращаясь к нему, я поняла, что это удалось. И герои, кажется, тоже выбрались из кризиса своих рамок, и стали жить по-своему.
Надеюсь, это им удастся.
Понимаю, что пролог дает мало ясности относительно сюжета. В целом, я сама плохо понимаю, что будут делать Драко и Гермиона, но одно точно - за ними придется пристально следить.
