Завтра будет лучше

День начался как обычно — с громкого, сиреной раздающегося в темноте утра будильника. Шесть утра — потому что в 7 начинается школа, а в 7:30 — первая встреча на работе. — Эри, вставай, солнышко! Опоздаешь в школу. Сегодня же твой день, помнишь? Гермиона подошла к кровати, в которой спал маленький мальчик, и, присев, отодвинула одеяло. Мальчик нехотя зашевелился на кровати и отвернулся в другую сторону. — Я включаю свет. Сегодня на завтрак твои любимые тосты с авокадо. — после этих слов по взмаху палочки комната залилась светом, и спрятаться от него стало невозможно. В ее квартире наконец стало уютно — она купила ее полгода назад, когда поняла, что вдвоем им стало тесно в ее старой квартире на Уилтшир-стрит, которую она снимала последние семь лет. У Эри появилась большая комната, где умещались не только все его игрушки и хотелки, но и пианино. А Гермиона позволила себе огромную гостиную, переходящую в кухню, куда можно было приглашать друзей. Сначала здесь было слишком пусто — мало магии и света. Но старые привычки и осторожность не позволили ей оставить квартиру без защиты: вскоре после покупки она попросила Гарри наложить на их дом несколько сильнейших защитных заклинаний. Магия имеет свойство накапливаться в пространстве со временем, и кажется, полгода и необычайно редкие и древние защитные заклинания сделали свое дело. На бархатном диване в гостиной посапывал Живоглот — он, услышав шаги Гермионы, метнулся в сторону комнаты Эри — каждое утро он будил мальчика, топча одеяло и оставляя невероятное количество своей шерсти в его постели. Впрочем, хорошо, что у мальчика не было аллергии на животных. — Глотик, отстань, — послышалось недовольное мычание мальчика. С приходом зимы ему стало труднее вставать по утрам, и Гермионе каждый раз было мучительно будить его в такую рань. Сама девушка давно привыкла к такому графику работы. — Мамочка, привет, — появившийся в дверном проеме мальчик, закутанный в одеяло, расплылся в сонной улыбке. Гермиона оторвалась от своего кофе и позволила мальчику обнять ее за ноги. — Привет, милый. Садись завтракать, все готово, — движением палочки она перенесла готовые тосты с авокадо на стол и заставила чай налиться в маленькую фарфоровую чашку. Она всегда любила завтракать с ним — это было время для них двоих, сразу после пробуждения. Пока Живоглот, успевший запрыгнуть на колени к мальчику, мурлыкал от удовольствия, а чашки наполнялись кофе и чаем магическим образом, Гермиона смотрела на сына и думала о том, как он справится с конкурсом. — Ты придешь на мое выступление? — отвлек ее Эри. — Я начинаю в шесть. — Я постараюсь успеть, милый. Бабушка с дедушкой отведут тебя, помнишь? — Мам, я не буду играть без тебя! — заявил мальчик, и тон его звучал обиженно. Гермиона усмехнулась: она знала, что это уловка. Эри слишком любил музыкальные конкурсы, чтобы на самом деле отказаться от него. — В таком случае, я приду. — Клянешься своей магией? — Клянусь своей магией, — девушка улыбнулась и сделала последний глоток кофе.

***

Он появился на свет 19 ноября, и этот день изменил ее жизнь. Его прислонили к ее груди — красного и необычайно хрупкого, но как только она увидела его, она знала, что любит его. В нем не было, кажется, ничего ни от его отца, ни от нее — он был совершенно новый крошечный человек. И это ее поразило. Она назвала его Эридан, в честь созвездия, которое снилось ей множество раз во время беременности. Во снах она обводила его пальцем на небосводе, летала вдоль звезд — от одной к другой, что выводили его. Или лежала где-то в невыносимой духоте ночи, среди тропиков, нагая, завернутая в объятия полубога; и глаза ее были устремлены в небо, ищущие созвездие Эридана. Недоверчиво относящаяся к суевериям снов, она перечитала сотни страниц в поисках правильного имени для ребенка. И даже выбрала парочку вполне нормальных, земных имен! Но они вылетели из ее головы, когда в Св. Мунго она впервые увидела своего сына. Расплакалась от счастья и прижала его к себе, шепча сквозь слезы: “Эридан, Эридан… Эри”. Впрочем, предыдущие девять месяцев беременности были сущим адом. Магическая беременность забирает много сил у матери, поскольку ребенок взращивает свою магию из родительского источника. “У вас очень сильный ребенок” — постоянно слышала она от врачей, когда они проводили над ней диагностические заклинания. У нее совершенно изменились предпочтения в еде, отношение к запахам: она больше не могла носить или слушать духи, ей тяжело было переносить громкие звуки и свет. Токсикоз преследовал ее на втором и третьем триместрах, бессонница одолевала, сменяясь нарколепсией. Так, иногда она спала сутками, набираясь сил перед бессонными ночами. Стоит ли говорить, что ей пришлось уйти в декрет на четвертом месяце беременности, поскольку работать в лаборатории не представлялось возможным? Помимо невыносимых ароматов зелий, въевшихся в самую магию этих помещений, ей приходилось бы взаимодействовать с опасными магическими артефактами и заклятиями. Первые три месяца с помощью зелий, подавляющих обоняние, ей удавалось сохранять работоспособность, и так бы все и продолжалось, не узнай ее друзья о предстоящем разрешении. Однажды в ее кабинет ворвался Гарри, держащий в руках справку из Св. Мунго, подтверждающую ее беременность, и разъярённо дал ей понять, что у него есть все полномочия отстранить ее от работы сейчас же. Минутой позже, выдохнув, он растрогался и твердил, как он был рад узнать о том, что она ждет ребенка. Обнявшись, они стояли в ее офисе и делили что-то сокровенное между собой. — Но кто… это Рон, Гермиона? — неуверенно спросил Гарри, наконец приходя в чувства. Ему неловко было глядеть ей в глаза. — Нет, ты же знаешь, что между нами давно ничего нет. Это не он, и я скажу тебе… Скажу об этом, когда буду готова, Гарри, — улыбнулась девушка, и улыбка ее была полна какой-то странной грусти, заставившей Гарри замолчать. Она успокаивающе провела ладонью по его щеке. Он улыбнулся в ответ и оставил этот вопрос на разрешение ей самой. А дальше было много хлопот: ее родители, друзья и даже коллеги опекали ее по поводу и без; Джинни, недавно ставшая мамой, приносила ей десятки зельев от тошноты, учила заклинаниям, сдерживающим стихийную магию плода, и — конечно — притащила целую кучу одежды, игрушек и различных приспособлений для будущего малыша. Вечерами она лежала в постели и иногда чувствовала, как он толкается — она была уверена, что это мальчик, даже без обследования — нетерпеливо и даже немного обиженно. Готовый поскорее вырваться в мир, который ему предстоит покорить! Тогда она откладывала в сторону очередную книжку о темных артефактах и руками нащупывала его движения на своём животе.

***

— Эри, милый, я постараюсь успеть… да, да… бабушка уже приехала? Пожалуйста, не забывай: никакой магии! Обещаешь? Целую, да… да. — Гермиона положила трубку и взглянула на часы. Было только три часа дня, но день обещал затянуться. Сразу три происшествия с использованием редких темных артефактов за последнюю неделю! Голова болела от третьего — впрочем; отвратительного — кофе за день, а Милфорд, ее коллега из аврората, лишь подливал масла в огонь. — Мисс Грейнджер, из-за этого чертова зеркала у нас один погибший аврор, двое — в коме, и ни одного ответа, что это и кто подбросил его! При всем моем терпении, — на этих словах желваки его угловатой челюсти напряглись, — я не могу ждать, пока Вы соблюдете все пункты вашего регламента. Мне нужно знать, что сказать родственникам моих ребят. Когда они выйдут из комы, если выйдут вообще?! Сегодня утром произошло нечто неординарное: четверо авроров отправились на срочный вызов в спальный район на окраине Лондона и обнаружили на месте труп Джессики Линдшер — сквиба, давно живущей в маггловском Лондоне. Джессике было 34 года, ее обнаружил сын Майкл, вернувшийся домой на летние каникулы. Похоже, труп успел пролежать в доме несколько дней, так и не обнаруженный никем. Проведя обыск, авроры нашли предполагаемое орудие убийства — заколдованное темной магией зеркало. К сожалению, один из авроров — тот самый, что первым нашёл амулет — скончался на месте. Настолько сильным была магия артефакта — два трупа за раз. Гермиона вздохнула, окинув взглядом сидевших в кабинете: старший аврор Милфорд, Гарри, ставший главой Аврората, и Блейз Забини, ее коллега из лаборатории по изучению темных артефактов, а в прошлом — одноклассник. Напряжение витало в воздухе и заставило девушку потереть напряженный лоб. — Коллеги, боюсь, изучение артефакта займет не меньше трёх дней, — девушка прокашлялась и продолжила. — В текущей ситуации мы и так перегружены работой, но я попрошу наших лучший исследователей взяться за изготовление зелья. В любом случае, пока мы не изучим артефакт, окончательное зелье сварить не удастся. — Гермиона, боюсь, этот случай требует особых мер. Это уже второе подобное происшествие за шесть месяцев. — Гермиона удивлённо подняла брови при словах Гарри. — К сожалению, предыдущее пока имеет статус особой секретности, я не могу делиться подробностями. Хотя магического артефакта на месте не было найдено, след похож — убийство сквиба, неизвестное проклятье. Гарри выглядел озабоченно. Видимо, дела действительно были плохи, раз за шесть месяцев не было найдено зацепок о возможных преступниках. — И какого черта нас не оповестили о прошлом преступлении? — вмешался Блейз. Он всегда выполнял роль плохого полицейского, хотя и неспециально — такой уж был у него характер, парень был вспыльчивый, впрочем отходчивый. — Забини, мы не обязаны докладывать о каждом преступлении в вашу лабораторию! - прорычал Милфорд. — К тому же, это не касается непосредственно вас. Как сказал Поттер, никаких артефактов на месте преступления не было. — Неизвестное проклятье, убийство… — ну конечно же, это не указывает на применение темного артефакта. — Cаркастически выплюнул Забини. — Коллеги, давайте не забывать о приоритетах. Сейчас надо сосредоточиться на зеркале, — попытался разрядить обстановку Гарри. — В первую очередь нужно излечить авроров. Возможно, они видели что-то, о чем мы не знаем. И уже после этого мы соберем комиссию для расследования серийных преступлений. Придется привлечь кого-то из вашего отдела. — Гарри выразительно посмотрел на Гермиону.

***

— Как же меня бесят эти идиоты из аврората. Безмозглые придурки! — Блейз пил кофе и жаловался девушке. —У меня дурное предчувствие… — Вздохнула Гермиона. Молодой человек резко прервал гневную тираду и озадаченно посмотрел на ее лицо. — В чем дело? — Отчего такая секретность? И дураку понятно, что это было как-то связано с темными артефактами… — Ты переоцениваешь этих идиотов, Гермиона, — Блейз закатил глаза и отпил кофе. — Даже если так, я хочу выяснить, что там произошло. — Девушка откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Маленькие наручные часы показывали уже 4:30, а это значит, что ей нужно было успеть закончить все дела до 5:30, чтобы попасть на концерт Эри. Девушка прикинула, что она сможет перенести на завтра или взять с собой на дом — у нее была еще вся ночь впереди, в конце концов. Она знала, что переработки — это путь к верному выгоранию, но… — Даже и не думай, Гермиона, — предупредительно покачал головой Блейз. — Я слышу, как крутятся винтики в твоей маленькой голове. Ты помнишь про концерт Эри? Девушка утвердительно покачала головой, но ее глаза были все еще прикованы к поверхности стола, задумчивые, даже зацикленные. — А про наше свидание завтра? — Парень подмигнул ей на этих словах, зная, что это выведет ее из равновесия. Гермиона оторвалась от стола и удивленно посмотрела прямо в ярко-зеленые зрачки Блейза. Мгновение спустя она подавила свое удивленное выражение лица и обрушилась на него: — Я бы хотела забыть, но ты напоминаешь о нем каждый день. Меня надо вернуть домой ровно к восьми, помнишь? И за это ты сводишь Эри в тот парк динозавров на следующих выходных! — Уговор, дорогая. А теперь пора возвращаться в офис, пока Авроры не подослали нам еще одно срочное дело. Гермиона собрала папки, лежащие на свободном стуле и поднялась из-за стола.

***

На часах было уже 5:20, и в груди у девушки медленно нарастала тревожность. С тех пор, как Эри стал заниматься музыкой, у него развилась нетерпимость к опозданиям. Он буквально вынуждал ее приводить его на занятия на полчаса раньше; в школу он также приходил раньше всех, это распространилось и на обычные встречи с ее друзьями — по выходным Гермиона часто ужинала где-нибудь в Лондоне с Гарри и Джинни, а Эри даже ставил будильники на своих детских часиках, чтобы знать, когда ей нужно было выйти, чтобы успеть вовремя (на самом деле она всегда оказывалась на месте заранее). Странно, как быстро он взрослел и напоминал Гермионе ее саму же в детстве — она тоже была таким тревожным ребенком, вечно боялась что-то забыть или куда-то опоздать. И от этого она лучше понимала, что он чувствует в такие моменты. Но полчаса назад пришло срочное задание от министра по контролю магических артефактов с мигающей пометкой “срочно”: нужно было проверить 48 патентов на изобретение магических предметов от “Магических вспомогателей Пирса Пирсилктона”. Как глава лаборатории по изучению темных артефактов, она имела дело с таким количеством бумажной работы, что иногда забывала, как выглядит сама лаборатория. — Мисс Грейнджер, вы просили напомнить вам, когда останется полчаса до концерта вашего сына, — девушка оторвала взгляд от кипы бумаг, чтобы обратить внимание на источник писклявого голоса. Голова ее секретарши Лиззи Монтегю почти парила в узкой щели между открытой дверью и стеной — вчерашняя школьница до ужаса боялась свою начальницу, что было написано у нее на лице. — Спаси… — начала было Гермиона, но разворачивающиеся неожиданно события не дали ей закончить простое предложение. Голова вдруг развернулась, пока тело ее, очевидно не успевшее закрыть дверь, висело где-то по ту сторону кабинета, и послышался недовольный лепет Лиззи: —Нет, сэр, боюсь, вам н-н-нельзя без предварительной записи. — Я лишь одним глазком, — послышался приближающийся мужской бас за дверью. И прежде, чем Гермиона успела это осознать, перед ней оказался Драко Малфой. — Мисс Грейнджер, и-и-извините, он ворвался, ему совсем не было назначено, — продолжала лепетать Лиззи, стоя в дверях. Гермиона закрыла глаза и подумала: “Черт возьми”.

***

Открыв глаза, она все еще видела перед собой Драко Малфоя. Она и забыла, какое впечатление он производит своей осанкой и высоким ростом; одетый в простую белую рубашку из льна и серые “чинос”, он выглядел свежо и немного не к месту. Тусклое освещение в кабинете все же позволяло рассмотреть его загар и светлую щетину, а также порядком отросшие волосы, причесанные назад. Но главное — в глазах был тот же огонек, что и раньше, сейчас различимый более, чем когда-либо, на контрасте с темной кожей. —Ну, привет. — парень улыбнулся и засунул руки в карманы, стоя посреди комнаты. Она не знала, что нужно говорить в таких ситуациях. Он появился, как гром среди ясного неба, и "привет"? Определенно, нужно было как-то ответить на его дурацкую реплику. Гермиона попыталась подняться из-за стола, но запнулась о ножку стула — в то же мгновение услышав в голове “идиотка”. —Черт! — выкрикнула девушка и повалилась обратно на стул. — Малфой, что ты тут делаешь? Парень тем временем разглядывал ее кабинет, отмечая новые книжные стеллажи и картины. — Здорово тут все поменялось с моего ухода. — Тебя не было пять лет, — настороженно проговорила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. —Я знаю, Грейнджер, — он поймал ее взгляд и улыбнулся. — И вот я тут. —Так что ты тут делаешь? Драко сделал пару шагов вперед и уселся в кожаное кресло для посетителей. — Пришлось вернуться. — Откуда? — Оттуда, где я был, — усмехнулся парень. — Скучала? Девушка закатила глаза и немного выдохнула, расслабившись. —Вообще-то… вообще-то да, — Гермиона прокашлялась и взглянула на него неожиданно серьезно даже для самой себя. Драко разглядывал ее лицо с другого края стола. Вдруг он откинулся назад и закинул ногу на ногу. — Я приехал по работе и подумал, что нам надо выпить, — он взглянул на нее вопросительно. — Как это в твоем стиле, Малфой. — Так, и что? Заканчивай работу и пойдем в наш любимый бар. Девушка пробежалась пальцами по бумагам на столе и закинула руку, приглаживая волосы назад. — Бар закрылся, — она подняла глаза на его лицо. — И кроме того, сегодня я занята. — Брось, отложи свое свидание ради встречи со старым другом, — он сделал акцент на последнем слове. —Боюсь, это свидание я пропустить не могу, — Гермиона мягко улыбнулась и снисходительно опустила голову вбок. После этого девушка встала из-за стола и направилась к шкафу с одеждой, чтобы снять с плечиков хлопковый тренч. Она услышала, как за спиной Драко встал со стула и подошел к ней. Обернулась и встретилась глазами с его светлыми зрачками. Он был выше ее на голову, и ей было непривычно физически ощущать его так близко. — Я кое-кому пообещала, это действительно важно. Малфой. — Гермиона неотрывно смотрела в его глаза и будто со стороны наблюдала, как у нее перехватывает дыхание от этой давно забытой близости. Парень отвел глаза и отошел к двери. —Дай мне свой адрес, и я заеду к тебе после твоего ужина. Если, конечно, ты не против? Она поколебалась несколько секунд, но назвала улицу и номер дома.

***

Весь концерт Гермиона думала о Малфое. Что это произошло в ее офисе? Почему он приехал? И что он за человек, знает ли она что-то о нем, или те знания уже неактуальны? Он выглядел… в порядке. Он выглядел счастливым. Здоровым. Загорелым? Но что он, черт возьми, делал в Лондоне? Пять лет назад он исчез так резко, что у нее не было времени свыкнуться с его предстоящим отъездом. Она не знала, куда он уезжает, и была даже рада этому — это незнание давало ей некоторую степень свободы от него. К тому же, у нее было впереди невозможно много времени, чтобы перестать думать о нем. И спустя пару лет она действительно почти перестала его вспоминать. Иногда ей снились сны, но его лицо было как будто даже не его лицо, а голос — будто и не его голос, а сложенный из сотни случайных голосов мужчин и женщин. С рождением сына у нее и вовсе почти не оставалось времени и сил, чтобы предаваться ностальгии, так что вскоре он был в ее памяти лишь давно ушедшей любовью. После него у Гермионы было несколько непродолжительных романов, но ей не были интересны отношения, а мужчины… ну, мужчины были не в восторге от тех крупиц свободного времени и внимания, которые она могла им выделить. Но одно дело — забыть его вот так, не видя столько лет, и совсем другое — видеть во плоти. В тот момент, когда он стоял там, в ее кабинете, у нее внутри все скрутило от ужасающего ощущения, что он — лишь призрак, отчего-то появившийся так внезапно в ее жизни. Возможно, когда-то она примирилась с его уходом. С его смертью — не реальной, конечно, а метафизической смертью его образа в ее сознании. Так было действительно легче.

***

— Мамочка, ты пришла! — Закричал Эри, спускаясь со сцены после своего выступления. Гермиона опустилась на колено и обняла сына. — Конечно, милый. Пришлось даже использовать магию, чтобы успеть к тебе. Мальчик засмеялся и взглянул на мать торжествующе. — Теперь они точно дадут мне первое место, мам. Я сыграл лучше всех, вот увидишь. Девушка засмеялась и согласилась с сыном.

***

В 10:20 Гермиона услышала хлопок аппарации прямо за входной дверью и схватила палочку, подходя к коридору. — А, это ты, Малфой, — Гермиона открыла дверь и покосилась на Драко, чья одежда выглядела слегка потрепанно. —Я все же заскочил в бар с Забини, — ответил на ее невербальные подозрения парень. От него совсем немного пахло алкоголем. —Боюсь, мне нечего будет тебе предложить, — разочарованно улыбнулась девушка. —Ничего, я захватил вино, — с этими словами парень вытащил из-за спины бутылку белого вина “с девочкой”. Гермиона взяла у него бутылку, и его пальцы, сжимающие ее, на мгновение обожгли руку девушки. — Спасибо. Ты помнишь, — она посмотрела на него многозначительно. — Конечно, — парень прошел в гостиную и сел на диван. — Милая квартирка. —Мы… я переехала сюда только полгода назад, — девушка и сама не знала, почему эта запинка вывела ее из равновесия. — У тебя кто-то есть? — парень вопросительно смотрел ей вслед, пока она наливала вино по бокалам. — Нет. Работа отнимает все мое время. — Я надеялся это услышать, — Драко поднял бокал, и вдруг в его глазах свернула искра. — За нас, свободных и независимых. Девушка чокнулась с ним бокалом и отпила вино, немного пузырящееся у нее на губах. — Я думала, ты давно женился. — Боюсь, это были слухи, которые распускали журналисты вроде Риты Скитер. Видимо, заголовки с моим именем хорошо продаются. Между ними все еще пролегала неловкость двух людей — знакомых, но давно утерявших связь между собой. Гермиона ощутила, как начали покалывать конечности, а голова —тяжелеть. Несколько минут они сидели в тишине друг напротив друга. Она решилась нарушить это молчание: — Боюсь, многое изменилось с тех пор, как мы встречались, Малфой, — вот, она уронила то самое слово, которые хоть как-то характеризовало их отношения. Открыла тайник, существование которого они пока скрывали друг от друга. Драко почти раздраженно посмотрел на нее: — Да? И что именно? Я не вижу обручального кольца на твоем пальце, у меня тоже нет девушки, так что изменилось, Грейнджер? — Мамочка, — в дверях показался заплаканный Эри в голубой пижаме. Увидев Драко, он смутился и произнес, — Кто это, мамочка? Прежде чем Гермиона подошла к сыну, она выразительно посмотрела на Драко, всем своим видом говоря: “Вот что изменилось, Малфой”.