Акула

На «Морской черепахе» завелся вор. Возможно, на другом пиратском судне это даже не сразу бы обнаружили. Но кок судна Наруто, Чоджи, вел тщательный учет продуктам. Как известно, нет ничего хуже, чем застрять посреди моря без провизии. Душераздирающие истории о временах, когда запасы еды подходили к концу, а пиратам приходилось есть не только крыс, ремни и голенища сапог, но и, нередко, друг друга, — на «Морской черепахе» эти истории оставались всего лишь россказнями отнюдь не только благодаря штурманскому таланту Неджи. Чоджи был одним из немногих коков, мало того, что умеющих сносно готовить, но и заботящихся о качестве пищи. Не в последнюю очередь благодаря ему еще пираты Хирузена болели цингой и страдали поносом куда реже, чем пираты других команд. Чоджи, едва не единственный из коков, которых знала Сакура, умел готовить квашеную капусту. Помимо обычной солонины, на «Морской черепахе» еще водился букан — мясо, приготовленное индейским способом. Букан долго сохранялся съедобным даже в условиях тропического климата. Чоджи, француз по происхождению, превосходно готовил букан. В свое время он был охотником и коптильщиком на Карибских островах; присоединиться к Хирузену его заставила та самая жажда приключений, которая не давала покоя практически всем пиратам из команды Наруто. Когда везло, на «Морскую черепаху» попадали ее тезки, гигантские черепахи. Перевернутые и уложенные штабелями в трюме, черепахи могли жить месяцами и по одной отправлялись в последний путь на камбуз. Искусных рыболовов на корабле Наруто не было, поэтому свежей рыбой пираты редко могли побаловаться, но для того, чтобы наловить черепах на безлюдных островах, особой сноровки обычно и не требовалось. Чоджи знал подобные острова наперечет и нередко настаивал на том, чтобы пристать к ним и пополнить запасы провизии. Если на других пиратских судах коку нередко не доверяли (он мог вступить с кем-нибудь в сговор и отравить половину команды), то Чоджи пользовался абсолютным доверием команды. Добродушный и молчаливый толстяк больше всего на свете, казалось, интересовался едой. Притом не только ее поглощением, но и приготовлением, которое само по себе приносило ему удовольствие. Чоджи совершенно не волновало, кто будет капитаном, а кто — первым помощником. Свое дело он знал в совершенстве, поэтому на камбузе «Морской черепахи» властвовал безраздельно. У него не было сменщиков, в определенное время заступающих на дежурство. Иногда Чоджи обращался за помощью к Сакуре. Как медик, она дала уже немало полезных советов. По ее настоянию на корабле, помимо квашеной капусты и быстропортящихся бобов и гороха, всегда были лук и чеснок. Они могли долго храниться и, как и капуста, помогали предупредить угрозу цинги или дизентерии. Кроме того, Сакура готовила специальные зелья и отвары из трав, предотвращающие заболевания. Один раз Сакура спасла команду «Морской черепахи» в прямом смысле слова. В то время команда находилась в открытом море уже более двух недель, запасы мяса подходили к концу, и бережливый Чоджи отдал предпочтение галетам и сухарям из черного ржаного хлеба. Мясо он решил приберечь до возможных более трудных времен. Итак, рацион команды временно ограничился галетами, сделанными из пресного теста, совершенно без соли. Соли и без того хватало в солонине, она пробуждала сильную жажду, а питьевая вода на корабле к тому времени была на вес золота. К тому же, она начинала портиться. Приходилось подмешивать в нее ром для своеобразной «дезинфекции», как приучала говорить всех Сакура. Чтобы внести хоть какое-то разнообразие в пищу, пираты «Морской черепахи» иногда растирали галеты в крошки, смешивали их с салом и сахаром и слегка разбавляли все это морской водой. Получалось сладко-соленое кушанье, которое члены команды сушили на солнце в виде лепешек или колбасок и называли «собачьим печеньем» — внешне эта еда изрядно смахивала на собачье дерьмо. Именно тогда это и началось — галлюцинации вкупе с судорогами. Многие матросы стали видеть то, чего рядом не было и быть не могло. Первым заболел Канкуро. Он и раньше ел меньше мяса, чем остальные, отдавая предпочтение хлебу. В Германии, родной стране Гаары и Канкуро, хлеб предпочитали мясу. Только Гаара вообще интересовался пищей куда меньше, чем своими орудиями. Невысокий, худощавый, бледный, пропахший насквозь порохом и жиром, которым он смазывал пушки, Гаара ел редко и не глядя. И никогда не болел. Возможно, причиной тому была его определенная неуравновешенность, из-за которой Гаару не взяли в немецкий флот. Сакура не сразу поняла, в чем дело. Когда Канкуро начал кричать о скорпионах, грозящих поглотить его, она даже подумала грешным делом, что безумие Гаары заразно. Ведь после первого бунта на «Морской черепахе» прошло не так-то много недель, а душевным болезням в медицинском университете, где училась Сакура, уделяли преступно мало времени. В религиозное происхождение таких болезней Сакура никогда не верила, но понимала, что знает о них всего ничего. Однако состояние Канкуро видениями не ограничивалось. К ним присоединились тошнота, рвота, понос, кишечные спазмы, а Гаара, вопреки ожиданиям Сакуры, не видел скорпионов и вообще казался стабильным. Тогда-то Сакура и поняла: дело в отравлении. Она лично промыла Канкуро желудок, после чего бедолаге полегчало, и велела ограничить его рацион. Узнав, чем в последнее время питался Канкуро, Сакура обратила особое внимание на галеты. В скором времени ее подозрения подтвердились: вторым слег сам Чоджи, тоже ударяющий по хлебу. Его видения были более безобидными: вместо скорпионов бедолаге мерещились бабочки и прекрасные морские девы, русалки-мерроу, обвивающие его своими хвостами, кормящие изысканными лакомствами. Тошнота, впрочем, никуда не делась. Болезнь Чоджи, пускай оперативно приостановленная Сакурой, сказалась на команде отрицательно. Сакура запретила кому-либо на корабле есть сухари или галеты в попытке остановить болезнь, но предложенные ею отвары были неважной заменой, к тому же, они подходили к концу. Мяса на всех не хватало. Неудивительно, что строжайший запрет на сухари время от времени нарушался. Кражи с камбуза стали обычным делом, выбрасывать же сухари было нельзя: Сакура продолжала исследования. Она даже не сразу эти самые кражи заметила, без Чоджи, который всегда знал, что и где лежит. Шло время, и количество заболевших возрастало, промывание желудка помогало не всем и ненадолго. По курсу, определенному Неджи, «Морская черепаха» направлялась к берегу; экипаж был обессилен. Они до сих пор держались только благодаря неунывающему капитану, которого, как и Гаару, никакая зараза не брала. Правда, по другой причине. Сакура поняла, в чем дело, только когда сама решилась съесть рассыпающийся сухарь. «Огни святого Антония», проще — эрготизм. До этого неупорядоченные симптомы сложились в цельную мозаику; Сакура помнила быков и лошадей с отвалившимися хвостами и ушами, которых видела во Фландрии. Крестьяне думали, что в них вселились демоны, и сжигали животных на кострах. В университете Сакура слышала о «лже-открытии», произошедшем в Марбурге. Якобы подобные заболевания животных связаны с употреблением некачественного зерна. Как видно, лжи в том открытии было немного. «Огни святого Антония» были и вправду тесно связаны с рожью, пораженной неведомой заразой. В тот же день Наруто и Гаара отправили оставшиеся сухари в море. Им удалось дотерпеть до суши. Заболевшие медленно, но верно поправлялись; затянув пояса потуже, члены команды Наруто выжили — благодаря познаниям Сакуры. С тех пор она проверяла почти все припасы, закупаемые Чоджи; стоило Сакуре хоть на миг усомниться в качестве хлеба — и он немедленно браковался. Вообще, хлеб после этого на «Морской черепахе» не жаловали. А Чоджи с того времени доверял Сакуре больше, чем кому-либо еще, и нередко советовался с ней. Неудивительно, что своими опасениями по поводу недостачи продуктов Чоджи поделился в первую очередь с Сакурой. — В основном бобы, но иногда и мясо, — пожаловался он через пару дней после пленения адмирала Учихи Саске. — Не слишком много, не слишком заметно… Сакура нахмурилась. Первым делом под ее подозрение пал сам адмирал, с недавних пор обитающий в ее бывшей каюте. С корабля Наруто ему все равно было некуда бежать. Охрана, приставленная к адмиралу, позволяла ему относительно свободно болтаться по кораблю. Что, если Саске научился избегать внимания охраны? Это обещало немалые неприятности. Сакура покачала головой. Она доверяла своим товарищам. Болтаясь по «Морской черепахе» туда-сюда, Учиха Саске ни в жизнь не сумел бы незаметно пробраться на камбуз. Сакура верила в его незаметность не больше, чем в существование корабля-призрака «Рассвет». Не стал бы делать этого и никто из команды: Чоджи был скор на расправу, а вот на добавку обычно не скупился, тем более что до Тортуги оставался какой-то день плавания. Напрашивался закономерный вывод: помимо Учихи Саске, на корабле появился еще один гость. Первый день на «Морской черепахе» прошел для Саске не лучшим образом. — Выкуп? — в ответ на вопрос о выкупе пиратка с розовыми волосами, которую, как Саске понял из разговоров других матросов, звали Сакурой, только ухмыльнулась. — Он никого здесь не интересует. Мы не берем знатных пленных. Вообще чаще всего не берем. Мороки много. Считай, что для тебя сделали исключение. — Зачем я вам понадобился? — задал Саске резонный вопрос. — Если не ради выкупа. После того, как Саске совершил самое ужасное в своей жизни открытие, а именно, что его страстно обожаемая леди — один из самых опасных пиратов современности, переживания по поводу собственного пленения временно утратили смысл. Саске был уверен, что его жизни ничто не угрожает. Ведь не убили же его до сих пор. А подходящий случай освободиться наверняка представится. Саске не стал бы адмиралом в столь юном возрасте, не умей он находить выход из по определению безвыходных ситуаций. Первое, что Саске сделал после того, как его отвязали от мачты с целью препроводить в отведенную ему каюту, — попытался поговорить с Сакурой. Он мало что понимал в женщинах и без платья, как выяснилось, вообще с трудом отличал их от мужчин, но многие представительницы слабого пола находили его красивым и по неизвестной причине симпатизировали. Ино к таким, правда, не принадлежала… Сакура, как выяснилось, тоже. — Ты — ключ, — сказала она и усмехнулась криво, как настоящий пират, ничуть не лучше своих собратьев. — Впрочем, если хочешь освободиться, один способ все-таки есть! И загоготала. Гогот Сакуры подхватили другие пираты, отиравшиеся неподалеку. — Бочку! — велела пиратка. Бочку тут же притащил парень с фиолетовыми разводами на лице, — то ли грязь, то ли краска, то ли татуировки, распространенные среди индейцев и запрещенные просвещенной церковью. — Один локоть нужно держать на бочке, — просветила Сакура, подкрепляя слова действиями. — Кисти рук должны быть сцеплены. Сможешь пересилить меня с трех попыток — будешь свободен. Дадим тебе лодку, догонишь свою невесту. Все честь по чести. Честь у пиратов? В эти басни Саске не верил. Смешки других пиратов и их поощрительные вопли заставили сцепить зубы: — Я не стану соревноваться с женщиной. — О, ну тогда женщина тебя победит, дружок. Еще до начала драки, — Сакура ослепительно улыбнулась. У нее, как у знатных девушек, были на месте все зубы. Пожалуй, они даже лучше выглядели, чем зубы Ино. Но не так хорошо, как зубы Наруто Лиса. Саске вспомнил, каково это было, — проводить языком по чужим зубам… От воспоминаний бросило в жар. — Сама напросилась, — уронил он отрывисто, сжимая крепкую, по ощущениям совершенно не женскую ладонь. Сакура хмыкнула и сразу же припечатала руку Саске к бочке костяшками. Саске сдавленно зашипел. Это было больно и слишком быстро — он даже не успел отследить движения Сакуры. — Еще раз? — предложила пиратка. — Да. Признавать поражение, тем более — от женщины, Саске отказывался. На этот раз Сакура укладывала его руку на бочку показательно медленно. Рубаха свободного покроя не скрыла того, как вздулись мышцы на не самом тонком предплечье; возможно, рядом с такой девушкой Наруто Лиса и впрямь легко было принять за женщину. Нет. Саске ошибся еще до знакомства с Сакурой. — Хороша как всегда, — раздался знакомый чуть хрипловатый голос. Саске вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Наруто Лис стоял неподалеку, тепло глядя на Сакуру. Похоже, он ею гордился. — «Хороша как всегда», — пискнул кто-то рядом с Наруто. Присмотревшись, Саске увидел мальчишку-юнгу. В точности копируя позу Наруто, юнга пытался и его интонации повторить. Это удалось ему значительно хуже, видимо, оттого расстроенный малый и добавил: — Капитан не может не похвалить свою подружку! Наруто нахмурился: — Заткнись, Конохамару. Подружка, вот, значит, как. Саске прикусил губу и отвернулся. Некстати пришла мысль о том, что губы у самого Наруто — потрескавшиеся, темные… совершенно не женские. И как он мог сразу не заметить? — Не зевай, — окликнула Сакура. Саске крепче ухватился за ее ладонь. На этот раз он боролся до последнего, не давая наклонить свою руку. Мышцы ныли от напряжения, взгляд не отрывался от прищуренных зеленых глаз пиратки; победа любой ценой. По виску Сакуры стекла капелька пота, и Саске почувствовал, как щекотно скользит похожая капля по его шее. Никакой это не был запах апельсинов, от Наруто. Тоже — запах пота, и только. Пираты вокруг зашумели. Похоже, редко кто из них так долго выдерживал против сожительницы Наруто Лиса. Саске собирался не просто выдержать, но и победить. Он, в конце концов, никогда не проигрывал. Хитрость, которой одолел его Наруто Лис, не в счет. — Вали его, Сакура. Спокойный голос Наруто заставил обернуться. Его волосы трепетали на морском ветру, светлые, как солома; Саске не успел даже моргнуть — Сакура уложила его на раз-два и довольно заржала. Пираты поддержали ее нестройными выкриками. Некоторые подошли, чтобы похлопать победительницу по спине; Саске сидел напротив Сакуры, не в силах шевельнуться. Он не мог поверить в произошедшее. Подошел Наруто, с размаху хлопнул свою подружку по плечу: — Тебе полагается прибавка к жалованью. — Жалованье выдается только на флотских кораблях, — пренебрежительно фыркнула Сакура, — лучше увеличь мою долю. — Еще бы, до флотской дисциплины вам далеко, — Саске сам не знал, кто дернул его за язык. Вроде до этого склонностью к самоубийству он не страдал. Пираты мигом примолкли. Их молчание было опасным знаком, но Саске не мог остановиться при всем желании: — Век пиратов короток. Вскоре вас всех переловят и повесят. Из «Морской черепахи» — ведь так называется ваше судно? — получится неплохой суп. — Нашел, чем грозить, — присвистнул пират, чьи не самые чистые по виду волосы были стянуты в высокий хвост. Этот пират показался Саске знакомым. — Наша морская черепаха проглотит немало рыбешек, таких, как ты! — поддержал юнга по имени Конохамару. — Я — не обычная рыбешка. — Саске оскалился. — Вы горько пожалеете, что решили меня… проглотить. Тишину, повисшую после этих слов на палубе, казалось, можно было резать ножами. Саске успел подумать о том, что протаскивание под килем, употреблявшееся как пиратами, так и морским флотом, вряд ли покажется ему приятным опытом; а потом Наруто Лис рассмеялся, и его поддержала вся команда. — Акула, значит? — спросил он сквозь смех. — Акула для пирата — добрый знак! Нередко она ест нашего брата, но и сопровождает наши корабли всегда, надеясь на поживу. В трюм его! Получить отдельную каюту в трюме Саске, признаться, не рассчитывал. Каюта была подготовлена заранее; кто жил в ней раньше, Саске определить не мог. Судя по устоявшемуся запаху трав, кто-то, заинтересованный в знахарстве. Ясное дело, настоящего медика на пиратском корабле быть не могло. Их и на военном-то флоте не было, и в регулярных армиях; ученые медики сидели в своих университетах, сестры милосердия и деревенские знахари лечили только самые простые хвори. В городах медицинскую помощь оказывали в основном цирюльники, владеющие минимумом знаний. Все это Саске не раз слышал от своего опекуна Данзо. Данзо мог себе позволить консультироваться с университетскими медиками насчет разнообразных болезней, которыми сам не страдал. Для своих лет Данзо вообще был крепким мужчиной, поэтому его интерес к медицине часто казался Саске непонятным. — Захочешь посрать — стучи, — с ленцой сообщил ему один из охранников, пережевывая табак. — У нас гальюн есть, не то что на большинстве корыт. Саске приподнял брови; этот факт его удивил не менее, чем то, что на «Морской черепахе» не чувствовалось особенной вони. Пиратские корабли, которые до этого видел Саске, воняли дерьмом, тухлой рыбой, испорченной водой и несвежим мясом в не меньшей мере, чем немытыми телами. Здесь же даже запах немытых тел был минимальным; от Наруто или той же Сакуры не пахло прокисшим сыром и заспиртованной тухлятиной. Разве что потом. Обычно в качестве отхожего места на пиратских кораблях использовалась площадка под бушпритом; в том, что на «Морской черепахе» действительно имеется гальюн, Саске убедился немногим позже. Его сопровождающий, тот самый смутно знакомый парень с высоким «хвостом», добавил: — Удивлен небось, а? — Дер-р-рьмо, — весомо поддержал резкий неприятный голос, — дер-р-рьмо, дер-р-рьмо. Послышалось хлопанье крыльев, и сверху на только что справившего нужду Саске спикировал огромный попугай. — Надо же, — удивленно заметил охранник Саске, — похоже, ты ему понравился. Саске не мог сказать, будто его это радует. Попугай летал над ним и норовил не то усесться ему на голову, не то на эту самую голову нагадить, крича свое «Дер-р-рьмо-дер-р-рьмо-дер-р-рьмо», а сопровождающий не спешил что-либо предпринимать по данному поводу. — Курама редко к кому-то настолько проникается. Разве что Акамару — его любимец, — заметил охранник Саске глубокомысленно. — Курама? — Попугай капитана. Во многих отношениях он похож на самого капитана, — сопровождающий задумчиво улыбнулся, — только вот капитан из него хреновый. Мы уже убедились как-то… — Я тебя знаю, — вдруг понял Саске. Задумчивая улыбка пирата будто сняла с его воспоминаний блеклую пелену. — Ты — Шикамару Рэйндиа, знаменитый инструктор английского флота. — Мы встречались? — вопреки ожиданиям Саске, пират не возразил, только глянул удивленно. — Я сопровождал Данзо, — уточнил Саске. — А-а-а, Данзо, — протянул Шикамару. — Этого одноглазого хрыча… Вот уж кто настоящий пират. — Почему ты ушел из английского флота? — Ты же слышал сегодня, — Шикамару пожал плечами, — жалованья там мало платят, карьеристов дохуя зато и больше. Никакой жизни. Там не погреешься на солнышке и не сделаешь то, что хочется самому. Только и знай, что выкладывайся во славу короны, пока не сдохнешь. — Уж конечно, быть пиратом гораздо проще. — Проще? Пфе! Да кому нужна простота. Быть пиратом — это выбор. Это свобода, — Шикамару глянул в небо, перевел на Саске посерьезневший взгляд. — Делать карьеру нас принуждает общество, которое желает, чтобы мы соответствовали его запросам. Вот ты, например. Почему ты стал адмиралом? Наверняка ведь старый хрыч, твой опекун, на это тебя нацелил. И проталкивал всюду, как мог. Другими словами, это не был твой выбор. Ты ничего не решал в собственной жизни. Нашелся человек, который позаботился о твоем непыльном будущем вместо тебя. Но далеко не у каждого есть такое обеспеченное будущее. И не всякий любит, чтобы выбирали за него. Истинное счастье — и настоящую свободу — может принести только собственный осознанный выбор. — Стать преступником — это выбор? — съязвил Саске. — Да. Для многих альтернативным выбором является смерть. Но пиратство тоже ведет к скорой смерти. Ты ведь сам сказал, что пираты не живут долго. Мы умираем в морских схватках, от ран или болезней. Наш век сокращает некачественное пойло и пропадающая в открытом море жратва, мы гнием заживо от срамных болезней, подцепленных в портах, гибнем во время шторма или от рук собственных собратьев. Иногда нас вешают. Зная все это, мы остаемся пиратами, сами выбираем свой путь. Нет ничего проще, чем вписываться в рамки, установленные обществом, чем идти на убой покорно, будто скот. На то, чтобы переступить эти рамки, нужна смелость. Быть как все — это не выбор, а его отсутствие. — Пираты не знают чести, — отрезал Саске. — Ты — живое тому подтверждение, предатель. Не говори мне о выборе. — Ты считаешь его предателем? — раздался рядом чей-то холодный голос. — Дер-р-рьмо, — поддержал Курама, устроившийся неподалеку. Саске обернулся. Рядом с ними стоял молодой человек с холодными светлыми глазами. До этого Саске не видел его среди пиратов «Морской черепахи». Чувство узнавания на этот раз было даже сильнее, чем в случае с Шикамару. Но этого пирата, в отличие от Шикамару, Саске не видел раньше. У него было чувство, будто он видел кого-то чрезвычайно похожего… совсем недавно. Та же сталь во взгляде, то же подобие улыбки на губах, тот же решительный подбородок. — Неджи, — Шикамару нахмурился. Саске не знал этого имени. — Предатели — не мы, раньше служившие короне, — продолжил Неджи тем временем, — а политики, в чьи игры мы оказались втянуты. Ее Величество с самого начала поощряла пиратство. Любой пират мог получить каперский патент. Чего стоит хотя бы Учиха Мадара, легендарный «проклятый». — У… Учиха? — Саске не поверил собственным ушам. — Чаще его называли Мадара Дракон, — уточнил Неджи, — в частности, испанцы. Нищий дворянин по происхождению, да еще с примесью не то индейской, не то азиатской крови, Мадара стал юнгой. Позже дослужился до капитана, получил в капитанство кораблик своего родственника Изуны и отправился в первый рейд к испанцам. Разведав за пару плаваний обстановку, обустроив базы на островах и заведя полезные знакомства, Мадара взял шесть кораблей и двинулся в море. Он пробыл в плавании больше четырех лет. — Откуда ты столько о нем знаешь? — встрял Шикамару. О Саске они будто и забыли. — Учиха Мадара считается легендарным пиратом, доподлинно о нем мало что известно. — Он — не легенда, — Неджи кивнул в сторону Саске, — и его дед не был. Хотя, возможно, Учиха Мадара приходится ему отцом. «Мой… отец?» — Ты должен рассказать об этом Наруто. — Зачем? — Неджи пожал плечами. — Великосветские сплетни капитану ни к чему. Он и без них знает, чего хочет. Учиха Мадара тоже знал, в этом они с капитаном похожи. За два года Мадара прошел по всему побережью Южной Америки от берегов Панамы на Атлантическом океане и до берегов той же Панамы, но только тихоокеанского побережья, обобрав испанцев до нитки. Среди прочего он ограбил испанский караван, шедший с грузом в Панаму. Добыча была такой богатой, что пираты не смогли всю ее увезти. Пришлось брать только самое ценное… Дальше Саске не слушал. Шикамару сопроводил его назад в каюту; в голове билась одна мысль: «Вранье». Саске не знал своих родителей и очень плохо помнил собственное прошлое, но отказывался принять то, что среди его родственников были пираты. *** Сначала они пели. И «В тот день, когда меня накроет волна», и «На полрумба влево», и другие песни на испанском; пели, смачивали глотки и снова пели — все, кроме дежурных, выставленных Шикамару. Впрочем, вздумай кто напасть на «Морскую черепаху» в это время, пираты смогли бы дать отпор. Нередко команда Наруто употребляла ром непосредственно перед морской схваткой. Сакура была одной из немногих, кто не пил, но убедить других последовать ее примеру она не могла. После песен пришел черед историй. — О Хирузене, — потребовал Наруто. Киба ожидаемо вздохнул. Рассказывать истории о великих пиратах во время гулянок давно стало традицией. Гулянки, впрочем, на «Морской черепахе» не особенно поощрялись: за этим Сакура следила строго. Она могла привести немало аргументов в пользу того, что напиваться, да еще и не перед боем, — это плохо. От рома просыпалась жажда, заглушить которую посреди моря не всегда представлялось возможным. Пресная вода на «Морской черепахе» была не меньшим сокровищем, чем на любом другом пиратском судне. Но на этот раз для попойки был вполне весомый повод: Учиха Саске оказался в руках пиратов вместе с богатой добычей, захваченной на губернаторском паруснике. Дело было за малым: продать трофеи на Тортуге и прямым ходом направляться к месту, указанному на карте. А до тех пор и расслабиться не грех. Истории о великих пиратах прошлого лучше всего рассказывал Киба. Курама пытался составлять ему конкуренцию меткими матерными замечаниями, но был хорош только как комментатор. Киба мог поведать о любом пирате; Наруто больше всего любил слушать про Хирузена, на чьем корабле когда-то ходил вместе с «костяком» своей нынешней команды. Хирузен, пират, промышлявший поначалу вблизи Кампече, стал известен не сразу. После двух неудачных нападений, потеряв более половины команды убитыми или ранеными, он захватил большое испанское судно у берегов Кубы. В то время у Хирузена был только корабль с четырьмя орудиями и тридцать человек в команде. С добычей, составляющей в общей сложности семьдесят тысяч песо, Хирузен попытался вернуться на Ямайку. Этой попытке помешал поднявшийся сильный ветер. Тогда Хирузен взял курс на западное побережье Кубы. Там судно Хирузена было захвачено тремя испанскими военными кораблями, которые конфисковали груз. После сильного шторма Хирузен был вынужден вернуться в Кампече, где позже был опознан и захвачен властями. Пленик на испанском корабле, он сумел убежать, нанеся удар украденным ножом часовому. Хирузен не умел плавать, поэтому использовал пустые винные фляги. Держась за них, он добрался до берега, пересек более чем сто двадцать миль джунглей, а потом достиг залива Тристе, откуда добрался до Порт-Рояля. Вернувшись в Кампече с двадцатью пиратами, Хирузен захватил тот самый корабль, на котором был пленником, и отплыл с большим количеством ценного груза. Вскоре корабль сел на мель, а Хирузен вернулся в Порт-Рояль с оставшимися пиратами и приумножил свою команду, набрав новых людей, в том числе — Наруто. — О живых мертвецах, — возразил Конохамару. Он не любил слушать про Хирузена. Должно быть, страшные истории ему больше нравились. Наруто истории о живых мертвецах ненавидел. У него на то была своя причина. Команда, однако, в этот раз поддержала Конохамару. Киба воодушевился на глазах. Похоже, истории, которые нормальным людям разве что после испорченного хлеба померещиться могут, и ему больше нравились. — «Рассвет» — корабль-призрак, — начал Киба нарочито страшным голосом. Конохамару рядом с Наруто затаил дыхание, сам Наруто начал ерзать. Он страшные истории ненавидел со времен Фландрии. — Но так было не всегда. Сначала «Рассвет» ничем не отличался от других кораблей. Все изменилось, когда его капитаном стал Ворон. — Какой Ворон? — нетерпеливо спросил Конохамару. Все давно знали эту историю, но спросить полагалось; Киба охотно ответил: — Никто не знал его настоящего имени. Поговаривали, будто он родился в Плимуте. Ворон был решителен и хладнокровен. В одном из плаваний, когда пиратское судно переходило через Атлантический океан, один индиец угрожал зажечь крюйт-камеру корабля. Ворон стремительно вскочил, выхватил свой пистолет и выстрелил индийцу в лицо. Команда разрубила тело индийца на части, а сам Ворон распорол живот мертвеца, потом вырвал ему сердце, вскипятил и съел. Во время путешествия «Рассвет» захватил торговое судно. Почти половина команды уплыла, но другая половина осталась с Вороном на «Рассвете». Он стал их капитаном. Какое-то время Ворон и команда «Рассвета» нагоняли ужас на бразильское побережье, но после поднялся бунт. Первый помощник Ворона, Орочимару, восстал против капитана. Команда поддержала восстание. Убивать Ворона матросы побоялись, опасаясь проклятия. Они оставили его на безлюдном острове умирать, но Ворон неведомым образом спасся. Темной ночью он вернулся на «Рассвет» и оставил на каждом из членов экипажа свою метку. После этого Ворон исчез, а пираты «Рассвета» превратились в живых мертвецов. Им не нужна ни еда, ни вода, они не могут почувствовать ни одно из доступных людям удовольствий. Нагоняющие ужас на обычных моряков, не мертвые, но и не живые, неспособные ступить на берег, пираты «Рассвета» до сих пор ищут Ворона. Они ходят под черными парусами с красными облаками и уничтожают все корабли на своем пути… Киба выдержал трагическую паузу; Наруто поймал себя на том, что схватился за левое плечо, и быстро убрал руку. — Ну и бред, — громко сказала Сакура. Наруто даже не заметил, когда она подошла. — Я скорее поверю, что корабли уничтожает шторм. Наруто посмотрел на Сакуру не без признательности. Во время рассказа Кибы он почти успел протрезветь: пришлось исправить упущение, отхлебнув рома. Сакура сжала его предплечье. — Хочешь, подниму тебе настроение? — шепнула. Наруто кивнул. Поднимать настроение Сакура умела — еще с того времени, как они вместе служили в кавалерии. *** Отворившаяся дверь застала Саске врасплох. Он, конечно, ожидал, что его будут кормить, но не думал, что так скоро. Еды, однако, явившаяся к нему Сакура не принесла. Зато она притащила… платье. Гораздо проще, чем то, которое было на Наруто Лисе, когда Саске его впервые увидел. Одно воспоминание об этом заставляло страдальчески морщиться. Как можно было принять неотесанного пирата за очаровательную девушку? Как можно было хоть на секунду усомниться в том, что все из рода Учиха свято блюли закон? Пиратам нельзя доверять. Пираты всегда лгут, только они могли выдумать, будто известный даже Саске Мадара Дракон носил фамилию Учиха. Все, что угодно, лишь бы поглумиться над знатным пленником, который неизвестно для чего им нужен… — Раздевайся, — буркнула Сакура, швыряя платье на кровать. Саске посмотрел на нее недоуменно. — Чего? — Это для тебя платье. Капитан велел тебе его надеть и явиться к ужину. Сказал: «не одному мне в бабьих тряпках расхаживать», — передразнила Сакура. Ее голос звучал раздраженно. Саске вскочил на ноги: — Я никогда это не надену. — Тогда я позову твою охрану, — Сакура обернулась к двери, — пусть они тебя разденут. Как считаешь? Капитан сказал: или ты будешь ужинать с ним в этом платье, или голяком, со всей командой. Хочу предупредить: нравы у нас свободные, женщин, кроме меня, в команде больше нет, а ты достаточно неплохо выглядишь. Саске пробрала невольная дрожь. Конечно, он слышал о нравах некоторых пиратов, но и подумать не мог, что когда-то окажется перед подобной угрозой. — Раздевайся, — повторила Сакура нетерпеливо. Кажется, она не была счастлива. Наруто Лис с такой легкостью переоделся в женское платье, подумал Саске, и так уверенно себя вел. Он целовал Саске без видимой неохоты и, кажется, собирался даже зайти дальше. Любовное признание Саске спутало ему все карты, только поэтому… Похоже, знаменитый пират Наруто Лис был неравнодушен к представителям обоих полов. Эта мысль плавно подвела Саске к следующему умозаключению: его взяли в плен не в качестве того, за кого можно получить выкуп. Он стал ценным трофеем иного толка; потенциальным наложником капитана. Как несчастные девушки, которых иногда захватывают пираты. Видимо, потому ему и была выделена личная каюта. И Сакура эта с самого начала его невзлюбила. Если она сожительница капитана, ей не нужна конкуренция… Саске сцепил зубы. — Ни за что. У меня еще осталось достоинство. — Значит, — с обманчивой мягкостью добавила Сакура, — тебе хочется, чтобы тебя отымели всем кораблем, а потом отправили за борт? Не думаю, что после такого ты еще будешь на что-то годиться. Капитан тобой уж точно побрезгует. Саске вспомнил Наруто в платье, их единственный поцелуй… Нет, не то. Он должен был оставаться в живых. Только так можно совершить побег. — Выйди. — Еще чего. Ты не справишься с этим платьем в одиночку, — пропела Сакура, красноречиво разминая пальцы рук. Саске посмотрел на нее обреченно. *** — Что ты ему сказала? — Наруто перевел взгляд со стоявшего в дверях Саске на Сакуру. — Что иначе его отымеют всем кораблем, — отозвалась та шепотом. — Он ведь не знает, что у нас такое не практикуют. Вижу, ты улыбаешься. Значит, терапия оказала нужный эффект. — Какая-такая тепария… — Неважно. Надеюсь, ты с ним справишься в случае чего, — с этими словами Сакура двинулась к выходу из каюты, обогнула Саске и захлопнула дверь у него за спиной. Наруто остался с захваченным в плен адмиралом наедине — если не считать нескольких бутылок рома. — Будешь пить? — поинтересовался Наруто почти обыденно. — Ты не стой в дверях, проходи. Саске сделал шаг вперед. Выглядел он не сильно уверенно, и Наруто его понимал: все дело в корсете. Хотя и юбки длинные — не подарок. — Ты, наверное, хочешь узнать, почему мы взяли тебя в плен? — продолжил Наруто, чисто символически разливая ром по кружкам. — Ты уже знаешь, что не ради выкупа. Саске кивнул; если бы взгляд мог убивать, Наруто был бы уже мертв. — Все дело в кладе, — признался Наруто проникновенно. Нагнетать обстановку и дальше было рискованно. — Пират по имени Учиха Мадара, по легенде, спрятал свои сокровища в гигантской статуе. Совершенно случайно мы узнали, где эту статую искать. Но статуя проклята. Чтобы не навлечь на себя проклятие, мы должны окропить статую кровью одного из Учиха. — Жертвоприношение? — уточнил Саске. Его попытка встать в начальную боевую стойку выглядела уморительно. Наруто улыбнулся: — Нет. Нескольких капель будет достаточно. Словом, сплаваешь с нами, а потом мы тебя отпустим. — Зачем? — вопросы у Саске, похоже, на этом не закончились. — Какого дьявола ты явился на мой корабль, переодетый женщиной?! — Я не ожидал, что настолько тебе понравлюсь, — Наруто склонил голову набок. Он был уже достаточно пьян, чтобы признать: Саске, гневно сверкающий глазами, казался очень красивым. Может, это и было странно — называть другого парня красивым, но Наруто и раньше видел таких парней. Например, во Фландрии. Обычно подобная красота объяснялась смешанным происхождением. Наруто был уверен, что в родословной Саске пробегали и европейцы, и аборигены вроде индейцев, а то и вовсе какие-нибудь азиаты. Учиха Мадара ведь, по легенде, тоже был с индейцами связан… — Мне просто нужно было добраться до твоего члена. Глаза у Саске стали совсем круглыми. Наруто прикусил язык. — Я хотел сказать… — начал он, почему-то чувствуя потребность объясниться, но договорить не успел. Саске схватил со стола бутылку рома и, недолго думая, приложил ею Наруто по голове. Голова Наруто оказалась крепче бутылки. Последняя разбилась, осколки разлетелись во все стороны, ром потек по лицу, норовя попасть в глаза, а Саске потянулся за второй бутылкой и… споткнулся. Запнулся о слишком длинные юбки и повалился на Наруто. Наруто к тому времени не настолько проморгался, чтобы сохранить равновесие. Он слепо ухватился за край скатерти на столе, в итоге упали они втроем: Наруто, Саске и стол. Все, что было на столе, оказалось на полу, а Саске оказался на Наруто. Кажется, адмирал королевского флота героически пытался подняться, но в итоге только больше запутался в платье. — Блядь, — заключил Наруто, потерявшись в жестких кружевных оборках и ощущении чужого крепкого тела. Давненько он не был у Цунадэ в гостях, и говорить нечего. Саске только шипел. Врезать Наруто он додумался далеко не сразу. Удар получился смазанным, ведь Саске все еще был ограничен в движениях; Наруто ответил таким же не особо удачным пинком, повалив Саске на пол, прижав его сверху. Чужой взгляд показался ему искрой, которой подожгла порох в пушке. Забыв, кто он и что здесь делает, Наруто упоенно потерся бедрами о бедра Саске. В пылу валяний по полу юбка последнего задралась, с очевидностью непреклонности подтверждая: Саске в борделе тоже давно не был. А до Тортуги не меньше двух дней. Безобразие. Зазевавшись, Наруто пропустил прицельный и довольно удачный удар в скулу, но сбросить себя не позволил. Уловив момент, поймал запястья Саске и с силой их выкрутил. Сдавленный стон стал ему наградой. — Тебе это нравится, — обалдело заметил Наруто. Тесный физический контакт позволял моментально почувствовать реакцию Саске на происходящее. — Так вот почему ты по борделям не ходишь! Ты не по женской части, — ответом ему стал удар лбом в подбородок. Было больно, но хватку Наруто не ослабил. — Какое… тебе дело… куда я хожу? — выдохнул Саске, замирая. Видимо, он решил выждать, а уж потом возобновлять отчаянное сопротивление. От этого сопротивления его хотелось только сильнее, и Наруто это не нравилось. Обычно он мог проконтролировать собственные желания. Если бы не Сакура, никаких желаний у него бы не осталось. Мысль о Сакуре подействовала как ушат холодной воды; по лицу стекал ром. Наруто машинально слизнул его кончиком языка — и почувствовал на себе чужой взгляд. Саске смотрел на него. В черных глазах читалось не только желание убить на месте и злость за обманутые чувства, но и та самая страсть, от которой Наруто на губернаторском паруснике бегал, как от огня. Он там не был собой и не мог позволить, чтобы его раскрыли. А теперь… Наруто осторожно поднялся, в любую секунду ожидая удара. Но нет, Саске не нападал. Напротив, он выглядел… гм. Разочарованным? Где уж бывшим кавалеристам разбираться в высоких чувствах знатных адмиралов. — Есть дело, — ответил Наруто, печально обозревая разлитый ром. — Назваться Учихой может любой. Мы до последнего сомневались, имеешь ли ты к Мадаре, прозванному «Драконом», какое-либо отношение. Но легенда и тут не подвела. В ней говорилось о трех родинках на внутренней стороне бедра… вставай. — Наруто протянул Саске руку, но тот поднялся, не воспользовавшись предложенной помощью… и чуть не упал снова. Юбки — вещь коварная. — Никто, к сожалению, не видел твои бедра. Вот мне и пришлось девушкой переодеваться, чтобы узнать точнее. Саске хмыкнул. Делать вид, будто ничего не произошло, у него получалось существенно лучше, чем у самого Наруто. — Еще ром есть? — задумчиво спросил Саске. Наруто посмотрел на него с неподдельным интересом. *** Башка трещала так, будто ею орехи намедни кололи. Саске разлепил веки, приподнял голову, почувствовал, как мир вокруг начал кружиться, и тут же торопливо уронил ее обратно, на подушку. Поверх подушки обнаружилась чья-то рука. Загорелая и вроде как даже веснушчатая. Саске поморгал, не вполне уверенный, стоит ли доверять собственному зрению. Солнечный луч, ударивший по глазам, заставил прищуриться и проснуться окончательно. Постепенно Саске даже удалось вспомнить, где именно он находится: в каюте Наруто Лиса, капитана одной из самых известных пиратских команд. Конкретнее — в постели этого самого капитана. Саске покрутил мысль о постели в голове так и этак, но сделать какой-либо внятный вывод оказался не в состоянии. Сколько он вчера выпил, интересно?.. Во всем примерный раньше, он напился первый раз в жизни, причем чем: дешевым пиратским ромом. Убойное пойло… как бы не стошнило. Вдобавок ко всем терзаниям Саске понял, что ему холодно. Кажется, вчера, после своего позорного падения (в переносном смысле!), он имел неосторожность пожаловаться Наруто на корсеты и царапающиеся кружева, в ответ на что получил искреннее сочувствие и понимание. Потом Наруто пытался избавить Саске от корсета, запутался и чуть не задушил, но быстро сориентировался и воспользовался кортиком. После этого Саске стало гораздо легче дышать. А еще он начал подмечать странные детали. Например, понял вдруг, что ресницы у Наруто очень светлые, выгоревшие, а кожа на носу облезает, видно, от солнца; что под ногтями у него грязь, а его пот пахнет все так же остро и приятно, почти как апельсины, и дразнит ноздри. Что происходило потом, Саске помнил смутно. — Твою мать, — осознание пришло внезапно. Саске как пыльным мешком из-за угла огрели. Он сел в кровати, созерцая собственную наготу, приукрашенную парой синяков сомнительного происхождения. Может, их, конечно, поставила Сакура, пока натягивала на Саске платье… хотел бы он на это надеяться. Проснувшийся чуть позже Наруто застал Саске в печали. Присмотрелся с некоторым сомнением, пьяно рыгнул и пробормотал: — Для побудки еще рано, чего встал? Спи… Саске покосился на Наруто, размышляя, не пора ли найти тот самый кортик, который вчера оставил его без платья, и прикончить пиратского капитана от греха подальше. — Хр-р… Итачи, — добавил Наруто малоразборчиво, отвернулся от Саске и захрапел. Имя показалось знакомым. Саске подумал — и тоже рыгнул. Искать кортик было лень, а совет Наруто насчет дальнейшего сна казался дельным. *** — Один раз — не пидорас, — так Конохамару поприветствовал Саске, когда тот в чужих штанах и рубахе выполз из капитанской каюты. Вещи Наруто пришлись почти впору. Они, как Саске успел заметить, у большинства пиратов были безразмерные. — Один раз — не пидорас! — Пидор-р-рас! — подхватил обнаружившийся тут же Курама, звучно хлопая крыльями. Шикамару, обнаружившийся у дверей каюты, посмотрел не то с упреком, не то с пониманием, но ничего не сказал. Саске поморщился. Ему нужно было в гальюн. И побыстрее. Вопли юнги и попугая казались невероятно громкими, отдавались в ушах, будто удары кузнечного молота. Насчет того, пидорас он или нет, Саске до сих пор пребывал в сомнениях. На кого, интересно, он реагировал так остро: на свою таинственную незнакомку или на пиратского капитана? Ответ на этот вопрос узнавать не особенно хотелось. Целоваться Наруто Лис умел не хуже, чем называть случайных собутыльников чужими именами, но Саске уже понял: если он хочет выбраться с «Морской черепахи», то должен вызвать капитана на поединок. Не прикончить во время сна, воспользовавшись тем, что первым проснулся после вчерашней попойки, а именно вызвать на поединок. Он, в конце концов, профессионально обучался фехтованию, шансы на победу у него есть. А без поединка его не ждет ничего хорошего, что бы там ни говорил Наруто. В лучшем случае в рабство продадут. Саске слышал о подобном. Вопреки всему, что он успел вчера передумать, пираты были не лишены своеобразной чести. У них существовал собственный кодекс. И право на поединок для любого из пленников в этом кодексе наверняка имелось. Недаром ведь Сакура предлагала победить ее. Что-то подсказывало Саске, что с Наруто у него больше шансов. Да и драться с ним можно было на равных, он все же не женщина. На равных… да. Почему тогда вчера хотелось, чтобы Наруто его победил? Саске мог с легкостью убить его, но нет, он позволил уложить себя на лопатки. «Тебе это нравится». Да, ему нравилось. И сам Наруто нравился. Он был не похож ни на кого из тех пиратов, которых Саске видел раньше. Совершенно особенный, и команда его — совершенно особенная. Все они, начиная с Шикамару, бывшего инструктора, и заканчивая крикливым попугаем, отличались от того, что Саске привык ожидать. Именно поэтому Саске собирался оказать Наруто Лису особую честь — заколоть его лично, без постыдной виселицы. Оставалось только разузнать точнее на Тортуге, куда они направляются. Вчера Наруто говорил что-то об этом. Освежившись, Саске заметил рядом Неджи. Похоже, сегодня была его очередь караулить пленника. — Я хочу узнать больше об Учихе Мадаре, — сказал Саске, обращаясь к своему конвоиру. Неджи повернулся к нему с видимой неохотой. — Ты уже знаешь. Учиха Мадара был под защитой Ее Величества, — в голосе Неджи звучала странная тоска. — Для нее и во имя ее он разбил испанскую Непобедимую Армаду. Когда испанский посол намекнул английской королеве, что его король мечтает увидеть Мадару без головы, Ее Величество отправила на корабль посланца. Мадара в ответ прислал королеве скромный подарок, эквивалентный примерно двум годовым бюджетам Англии. После этого Ее Величество удостоила корабль Мадары своим визитом и даже произвела его в лорды. По легенде, когда королева взошла на трон, Мадара закрыл свой единственный глаз рукой, сказав, что ослеплен ее сиянием… Фаворит Ее Величества тоже был пиратом. Но в годы ее правления была основана Английская Ост-Индская компания. Пираты стали ее конкурентами. В последнее время нас все чаще вешают. Близится закат эры пиратов… — Ост-Индская компания, — себе под нос пробормотал Саске. — Ее возглавляет жених леди Хинаты... Неджи развернулся к нему так резко, что чуть не сбил Саске с ног. Тот и так на них не шибко твердо стоял. — Жених? Хината собирается замуж? Для чего она тогда прибыла в Порт-Рояль? — вопросы посыпались из него, как товары из легендарного рога изобилия. Саске понял, что трезвеет окончательно и бесповоротно. До него, наконец, дошло, на кого смахивал Неджи. *** — Тортуга прямо по курсу! — крикнул Наруто, опуская подзорную трубу. Солнце пробивалось сквозь облака на горизонте множеством ярких лучей; на душе было удивительно легко. За прошедшие пару дней Учиха Саске, похоже, нашел свое место на корабле. Курама следовал за гостем на «Морской черепахе» так же неотступно, как сменяющиеся охранники, и отгонял Акамару, пару раз попытавшегося попробовать Саске на зуб. Акамару Саске явно не понравился, Кибе — тоже. Сакура говорила, что он «только болтается без дела», но, откровенно говоря, Саске не болтался. Уже на третий день он выпросил у Шикамару удочку и оказался неожиданно искусным рыболовом. Наверное, индейские корни сказываются, подумал Наруто. Индейцы обычно великолепно ловят рыбу… в отличие от адмиралов королевского флота. Чоджи был очень доволен. Неджи же после появления Саске на корабле ходил задумчивый и хмурился даже чаще, чем раньше. Впрочем, он мог хмуриться и потому, что заметил Хинату, когда они захватывали губернаторский парусник. Наруто решил поговорить с Неджи чуть позже, после того, как они получат легендарный клад. Если, конечно, Какаши не наврал. Нужно будет к нему еще раз наведаться. Шикамару же и вовсе оказался давним знакомым Саске. Во взглядах на жизнь они расходились, что не мешало им время от времени перебрасываться словами. Сам Наруто с Саске почти не общался. Все, что можно, они уже обсудили, оставшееся на «Морской черепахе» платье угробили, словом, уравняли счет. Продолжать общаться было опасно, потому что их, похоже, тянуло друг к другу. В том самом смысле, о котором Наруто предпочитал не задумываться. На это у него были свои причины. Сакура понимала. — Он не попытался тебя убить, — сказала какой-то час назад. Вообще, она подошла, чтобы рассказать о пропаже провизии из камбуза. Наруто очень удивился и предложил поставить пару мышеловок: он не верил, что кто-то с губернаторского парусника добровольно стал бы пробираться на пиратский корабль. — Хотя ты предоставил ему возможность. Он не такой, как большинство флотских. — Не такой, — согласился Наруто. Он прекрасно понимал, что не должен привязываться к Саске. Получить клад и высадить примерившего платье адмирала где-нибудь в людном месте — этим следовало ограничиться. Ограничиваться не хотелось. И, похоже, не ему одному. — Знаешь, — добавила Сакура, — еще немного, и я проверю-таки, что у него там в штанах, а то, пока платье натягивала, только мельком видела. Лучше бы тебе поспешить. С этим прозрачным намеком Сакура удалилась. Наруто проводил ее взглядом, потом взял подзорную трубу и пошел выглядывать Тортугу. — Саске говорит, что нас могут помиловать, — эти слова подошедшего Конохамару почти заставили Наруто уронить подзорную трубу. Некоторое время он пытался удержать ее кончиками пальцев. Выглядело это, должно быть, презабавнейшим образом. Наруто наморщил кончик носа, все-таки поймал трубу и почувствовал на себе чужой взгляд. Можно было обернуться и узнать, кто именно на него пялится, но убеждаться в справедливости своих догадок Наруто не хотел. Слишком легко было сорваться. Здесь, на «Морской черепахе», он был собой. Зато Саске здесь собой не был. Он оставался чужаком, на время оказавшимся по ту сторону известного. — Помиловать? — Если мы сдадимся. Он обещает сделать так, чтобы нас помиловали. Как пиратов во времена королевы. — Как Неджи? — уточнил Наруто. — Ты видишь, как его «помиловали». Только чудом спасся. Нет, нас не помилуют. С тех пор, как появилась Английская Ост-Индская компания, нам нет пути назад. Нам — нет. А тебе — есть, — добавил после краткой паузы. — Не хочешь остаться в Тортуге, Конохамару? — Ни за что, — юнга помотал головой. — Но, если нас помилуют… за нами больше не будут охотиться. Не придется столько бегать… или сражаться с военным флотом. Я не хочу, чтобы тебя убили, капитан. — Не убьют, — Наруто невесело ухмыльнулся. — Знаешь, как казнили Хирузена? Конохамару отвел взгляд. Наруто продолжил: — Говорят, он попросил суд казнить его первым и помиловать всех из команды, мимо которых сможет пройти его обезглавленное тело. Бургомистр города, в котором происходил суд, согласился, и после удара палача тело Хирузена прошло несколько шагов мимо одиннадцати осужденных пиратов с его корабля. Легенда гласит, что упал он только лишь потому, что споткнулся о выставленную палачом ногу. Но бургомистр не сдержал своего слова и приказал повесить всех пойманных пиратов. Будь там Неджи, Шикамару… кто угодно… их бы тоже казнили. Помилование — чушь. Не стоит рассчитывать на чужое снисхождение. — Но Саске никогда бы так не поступил, — возразил Конохамару. — Саске — нет. Его бы просто не стали слушать, — Наруто убрал подзорную трубу. — Он слишком молод для адмирала. Ему бы никого не удалось убедить. — Тор-р-ртуга! — крикнул Курама, ставя в разговоре жирную точку. *** — У тебя крепкие зубы. Саске едва не поперхнулся пивом, которое вручил ему владелец бара на Тортуге. Наруто вздумал наведаться в бар и потащил с собой половину команды, в том числе — Саске. Сначала Наруто о чем-то говорил с владельцем бара, одноглазым седым пиратом по имени Какаши, потом начал пить на спор с Сакурой. Саске счел этот момент подходящим, чтобы задать одноглазому свои вопросы. В частности, о поединках в пиратском кодексе. Вместо этого разговор неведомым образом перешел на его зубы. — Почти как у акулы, — судя по усмешке Какаши, это была шутка. Саске предпочел ее проигнорировать. — Что вам известно об Учихе Мадаре? Он задал совсем не тот вопрос, какой собирался. Во всем был виноват Наруто. И та томность, нежеланная, непринужденная, которую Саске испытывал его присутствии, и еще — солнце. — У него зубы тоже были не промах, — ответил Какаши без удивления. — Немало лакомых кусочков откусил, прежде чем помер, не то от дизентерии, не то от проклятия. Насчет этого достоверной информации не найти. Впрочем, кусал он только то, что сам хотел. Однажды Учиха Мадара отпустил капитана захваченного корабля, причем богато его одарил: отдал ему его же собственный корабль. Правда, без груза. Все дело в том, что тот капитан оказался приятным собеседником и хорошим шахматистом, чем помог Мадаре скоротать тоскливые моряцкие будни. Хотя, возможно, капитан был хорош в чем-то еще. Намек Саске не понравился. — И уж точно он не стал вызывать Учиху Мадару на бой, дозволенный по пиратскому кодексу, — добавил Какаши, будто мысли Саске читал. — Против проклятого капитана ни у кого нет шансов… Ох ты ж. За спиной Саске послышался звон разбитой кружки. Похоже, в баре начиналась драка. *** Загадочный вор не давал Сакуре покоя. После отплытия с Тортуги она спросила у Чоджи, не проявил ли себя незваный гость снова. Кок покачал головой, потом еще и развел руками, но его отрицание показалось Сакуре наигранным. Чоджи, должно быть, не хотел больше беспокоить корабельного врача такими мелочами. Идея Наруто насчет мышеловок Сакуре казалась откровенно идиотской. То, что капитан отнесся к ее словам без должного внимания, Сакуре тоже не нравилось. По ее мнению, безбилетный пассажир на «Морской черепахе» был куда важнее адмирала Учихи Саске, который продолжал болтаться, как дерьмо в проруби, время от времени бросая на Наруто проникновенные взгляды. О том, что адмирал королевского флота по уши влюблен в капитана, на «Морской черепахе» только ленивый не знал. Это и было главной причиной всеобщей внезапной симпатии к Саске: Наруто любили все. Правда, похоже, не так, как Саске. У Сакуры уже проскальзывала шальная мысль обследовать Саске на предмет срамных болезней, а то мало ли. Может, это он сейчас по борделям не ходит. Может, у него проблемы. Но проблемы у Саске оказались в другой области, и от него самого проблем, как выяснилось, было больше, чем от воришки, которого Сакура так и не выследила. Стоило им выйти из Тортуги, как Саске вызвал Наруто на поединок. Тот только рассмеялся в ответ. Все еще не вполне трезвый после посещения бара, Наруто и в голову взять не мог, что Саске решится с ним драться. Он, похоже, забыл: Саске не знает. Большая часть экипажа не знала. Сакура предпочла бы, чтобы они так и оставались в неведении. В конце концов, душевные болезни она лечить не умела, да и вообще неважно разбиралась в людях. Может, потому и поступила когда-то в университет: если невозможно понять людей снаружи, вдруг удастся лучше разобраться в них, вскрывая чужую плоть, видя, что у людей внутри?.. Саске был настроен решительно. От нескольких его слов лицо Наруто потемнело. — Если ты так хочешь, — сказал он отрывисто. Сакура могла заранее рассказать обо всем, что было дальше. О том, как они оба встали на доску. О том, как Наруто подставился под первый же смертельный удар. И о том, как изменилось лицо Саске, когда… *** Собственная шпага казалась невероятно тяжелой в пальцах. Саске с силой потянул ее на себя. Он уже знал, что рана, которую он нанес Наруто, смертельна. Со шпаги сорвалась капля чужой крови, а Наруто улыбнулся, неожиданно умиротворенно, и Саске увидел, как стремительно затягивается глубокая колотая рана у него в груди. Через пару секунд на месте раны остался всего лишь шрам. Один из множества, уже покрывавших загорелую кожу. — Ты никогда, — Наруто повысил голос, неверным взглядом окинул свою команду. Некоторые ее члены восприняли произошедшее совершенно естественно, но большинство не смогло удержаться от пораженных возгласов. — Никогда не думал, что живые мертвецы и правда существуют? Он удерживался на подрагивающей доске с поразительной легкостью, несмотря на то, что был мертв. Давно. Еще до того, как Саске нанес ему смертельный удар. Легким и при этом немного неловким, будто непривычным, движением Наруто взялся за украшения на собственной шее. Среди них блеснуло знакомое Саске ожерелье с тремя камнями, названное в списке особых примет Наруто. Раньше этот пункт в списке казался Саске смехотворным. В самом деле, разве можно определить пирата по ожерелью? Его в любой момент можно снять и продать. Когда Наруто снял ожерелье, он больше не был Наруто. На доске перед Саске стоял полуразложившийся мертвец. За спиной послышались крики и командный голос Сакуры, наводящей порядок; она ведь знала, подумал Саске. Доска под его ногами задрожала, и он не смог удержать равновесие. *** — Все началось во Фландрии, — сказал Наруто. Он рассказывал не столько команде, столпившейся вокруг, сколько промокшему и поминутно огрызающемуся Саске, который вовсе не был доволен тем, что за ним нырнул оживший мертвец, и сперва попытался Наруто притопить. К счастью, тот вовремя вспомнил про ожерелье. — Там я получил эту татуировку, — Наруто неторопливо развязал бандану на предплечье, показывая всем странную спираль, заключенную в стилизованный символ листа. — А вместе с ней — проклятие. Оно спасло мне жизнь. Человек, который его наложил… знал, что меня смертельно ранят в следующем бою. Он сказал: с проклятием я не буду жив, но не буду и мертв. Мое тело начнет разлагаться, однако душа останется в нем. Восстановить тело можно при помощи ожерелья инфанты. Это ожерелье сделано из камней, привезенных из Южной Америки. Камни священны и ограничивают любое проклятие. Сакура помогла мне выкрасть ожерелье, — Наруто кивнул в сторону своей боевой подруги, — и согласилась бежать со мной. Согласилась стать частью моей команды. — Вот почему ты не любишь рассказы о живых мертвецах? — спросил Конохамару. «Не только поэтому», — подумал Наруто, но вслух сказал: — Да. Только проклятие меня мало волнует, пока оно ограничено. Снимать проклятие я не собираюсь. Оно в какой-то степени полезно и позволяет мне без тени страха рисковать собой… — Капитан, — Неджи перебил Наруто самым бесцеремонным образом, — это все, конечно, безумно познавательно, но по курсу какой-то корабль. У него странные паруса, черные с красными облаками. Гаара спрашивает, поджигать ли фитили. Мы можем приступить к обстрелу заранее… Наруто переглянулся с Сакурой. — Можно ли разглядеть название этого корабля? Неджи вооружился подзорной трубой. — Рас-свет, — прочитал он по слогам. Сакура вскочила на ноги; затрепетали по ветру короткие розовые волосы. — Дай угадаю, — обратился к ней Саске, — «Этого не может быть»? Сакура посмотрела на него почти растерянно. — Обстреливать этот корабль нет смысла, — сказал Наруто. — Приготовьтесь встречать гостей. Он прекрасно знал: никто, кроме него самого, не сможет противостоять живым мертвецам.