Багровая осень

      Утро Хосока не задалось. Бежать под проливным дождем по большущим лужам явно не входило в его планы, благо крепкий кофе, которому минутку он все же уделил, согревал. Но эта минутка сыграла против него же и оставалось только помахать ручкой уехавшему автобусу, мерзнув в ожидании другого. На телефоне 18 пропущенный от Намджуна и один от Юнги. И этот один был страшнее атомной войны, но Хосок специально не взял трубку от главврача — побоялся. Смерти не миновать, так же, как рабочего дня и холодных капель дождя сейчас, и собрав всю волю в кулак, парень все же добрался до работы.       Длинный коридор пустовал и Хосок, решив прошмыгнуть незаметно, завернул за угол, обойдя страшное препятствие, которое сейчас на обходе, по левому крылу. Юнги он не встретил, зато один уж очень сильно жизнерадостный медбрат сдал его местонахождение громкими воплями, давая пациентам повод для волнения. — Хён! — Чонгук поспешил к Хосоку, везя перед собой небольшую тележку с разными лекарствами для больных. — Ты почему мокрый такой, да еще и не в халате? — парень подозрительно осмотрел врача, прищуриваясь и в знак своей догадки щелкнул пальцами расплываясь в улыбки. — Проспал! Ох и попадет тебе от Юнги. — Тише мелкий, — шикнул Хосок, стягивая по пути с себя пальто. Его взгляд зацепился за баночки лекарства. Взяв одну в руку, он покрутил ее вычитывая фирму. — Мы сменили поставщиков? — Наверное, — пожал плечами Чонгук. — Названия те же. Скорее всего аналог, но дешевле. — Почему же меня не предупредили? — Хосок недоумевал, недоверчиво ставя баночку на место. — Ты можешь достать для меня состав? — Ты что?! — возмутился парень. — Кто бы мне их дал, мне только платят за то, чтобы я правильно по списку таблетки выдавал, все остальное ваши привилегии. Забей, это не так уж и важно. Все тоже, только фирма другая. — Ты прав.       Хосок мысленно отчитал себя за недоверчивость ко всему, спирая свою рассеянность на стресс и обстановку. Конечно, было бы неплохо поехать отдохнуть куда-нибудь, расслабиться, но отпуск прошел, а значит, хочешь-не хочешь, а нужно возвращаться в привычную колею. — Это для Чимина? — тыкнул он пальцем в прозрачный маленький стаканчик, где лежали две белые таблетки. Сам он лекарств так и не выписал, оставляя рецепт как есть. Получив одобрительный кивок, врач подцепил его за край, оставляя место среди подобных ёмкостей пустовать. — Я сам отнесу их. — Без проблем хён, мне меньше работы.       Хосок на прощание улыбнулся, обещая появиться в столовой вовремя и без опозданий, быстро ретируясь из коридора в ординаторскую.       Не застав Намджуна, но зато напоровшись на Юнги и получив нехилый выговор, Хосок отложил все свои дела на потом и прямиком устремился в палату Чимина. Некое предчувствие подсказывало, что сегодня ему улыбнется удача и возможно удастся поговорить с парнем не применяя шприц с успокоительным. Парня освободили от кожаных ремней, позволяя размять конечности. Медбрат долго говорил Хосоку о безопасности, призывая одеть на больного рубашку, но тот лишь отмахнулся, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Привет, — начал разговор врач, но должной реакции не последовало. Чимин продолжал ходить по комнате игнорируя гостя.       Хосок подошел к кровати, выдвигая небольшую табуретку возле, попутно обдумывая, как ему стоит завязать разговор с пациентом, который скорее всего находился на грани агрессии. — Я не прошу верить им, только хочу, чтобы ты доверился мне.       Чимин остановился, вслушиваясь в голос Хосока. Пожевав немного губу и боязливо бросив на него взгляд, он простоял еще с полминуты одергивая рукав своей пижамы, делая слабые толчки в сторону врача и обратно. Окончательно решившись, он медленно подошел ближе, присев на край кровати. — Расскажи мне все, Чимин, — почти шепотом произнес Чон, не прерывая зрительного контакта.       Парень еще немного помялся, то ли ища удобную позу, толи от смущения, опуская низко голову и дергая край белой рубахи. — Когда я очнулся, то поначалу испугался. Ко мне приходили разные люди и задавали похожие вопросы, на которые я так и не смог ответить, — он пальцами пробежался по шее, расчесывая ее. — Но потом привык. — Ты помнишь, как попал сюда?       Хосок проследил за действиями парня, зацепляясь взглядом за покрасневшие полосы, которые не спешили проходить. Это было не от волнения, что-то беспокоило парня. Он не впервые прибегал к почесыванию частей тела и такое поведение настораживало.       Махнув головой в знак отрицательного ответа, Чимин направил взгляд на врача, выжидая последующий вопрос, но Хосок молчал, погруженный в свои мысли. Каштановые волосы, которые слегка вились, точные и красивые черты лица, острый нос и маленькая родинка на самом краешке верхней губы — Чимин быстро пробегался глазами по лицу Хосока, пытаясь осознать, почему человек напротив кажется таким… знакомым? Будто эти черты лица уже давно выжжены в памяти любимыми кадрами на пленке воспоминаний, которые он так усердно хочет вспомнить. Или ему просто так хочется думать?       В сознание привели только тонкие пальцы Хосока дотронувшиеся до шеи парня, отчего он рефлекторно дернулся назад, быстро моргая. Врач отразил его действия, сам не ожидая от себя таких действий, и, убрав руку, быстро прогнал нахлынувшее беспокойство, стараясь не показывать волнение перед пациентом. «Что с тобой не так, Чон Хосок? — мысленно отчитывал он. — Приди же в себя».       Досчитав от трех до нуля, он уверенно продолжил. — Чимин, мне нужно посмотреть, что тебя беспокоит, — Хосок указал на шею парня, дожидаясь разрешения. — Не бойся, я не причиню тебе боль. Покажи мне.       Посомневавшись пару секунд, парень нерешительно стал расстёгивать маленькие пуговки на пижаме, снимая ее с себя окончательно. От прохлады Чимин вздрогнул и по телу разбежались тысячи мурашек, вызывая легкий румянец на щеках. Но Хосок был ошарашен другим, быстро прокладывая траекторию взглядом. По телу пациента, вдоль острых ключиц и исхудавших рук, красовались крупные красные пятна. Какие-то, от постоянных почесываний, кровоточили, другие приобретали уже более багровый оттенок. Заметив беспокойство, Чимин быстро накинул пижаму обратно на плечи, стараясь попасть в маленькие петельки пуговками, но дрожавшие пальцы не давали справиться с этой задачей так легко. — После обеда я возьму твою кровь на анализ и проведу полной осмотр, пожалуйста не сопротивляйся и не бойся, — Хосок поправил свой халат, проводя рукой по карману и нащупывая там две выписанные по рецепту таблетки. «Если ему станет хуже это будет твоя вина», — беспокоившая мысль висела камнем на душе. Но врач уже все решил, оставляя белые пилюли пылиться на дне кармана. — Давай продолжим, что случилось потом? — Сначала мне было грустно и страшно, но Тео поддержал меня. Всегда говорил много хорошего и веселил. — Расскажи мне о нем, кто он? — Мальчик, которого я встретил здесь. Мы вместе гуляли и рисовали в общем зале.Он показывал мне комнаты и всегда отдавал свой йогурт на завтрак, ему не нравиться молочное. Говорил, что, когда врач вылечит его, он сможет уйти, но обязательно навестит меня позже, и… — Чимин всхлипнул, пытаясь удержать слезы. — Я видел, как они увозили его, — голос парня сорвался, а в уголке глаз уже собирались крохотные бусинки. — Он почти поправился, правда! Он был здоров, я уверен, — Чимин повысил голос, до хрипоты доказывая. — Они убили его!       Слезы очертили соленые дорожки, и парень закрыл лицо ладонями, съёжившись.Из его груди доносились только хриплые всхлипы и неразборчивые обрывки слов. — Почему…почему…       Хосок до последнего держал себя в руках, стараясь не нарушать дистанцию и успокоить словами, но сорвавшись он подсел ближе, обнимая. Его длинные пальцы устремились вдоль позвоночника, успокаивающе поглаживая. Чимин сразу же замер, прислушиваясь к новым ощущениям, будто его тело было покорным и ведомым на прикосновения врача. Дрожь стала потихоньку спадать, и он немного расслабился, позволяя себе вольность обнять в ответ и уткнуться в белый воротник халата, который приятно пах кондиционером. Страх и все беспокоившие проблемы, которые часто перетекали в головную боль, стали расплываться, утопая в чужом тепле и окончательно пропали.       Хосок сбился со счету, сколько они так просидели, может минуту, а может десять, но отстраняться категорически не хотелось. Оставшийся стресс медленно перетекал в усталость, утяжеляя веки, и Чимин уже стал засыпать, полностью обмякая в чужих руках. Врач аккуратно уложил его на кровать и, впервые за столько времени, Чимин улыбнулся уголками губ, чувствуя полную безопасность, стараясь не потерять и не отпускать руку Хосока. — Однажды, мне снился сон, — прошептал он. — Я иду по кромке песка, а соленые теплые волны моря приятно наступают, омывая ноги, а я продолжаю идти к силуэту человека, — кончиками пальцев Чимин невесомо касался бархатистой кожи Хосока, прикрывая веки. — Он протягивает мне руки, зовет и улыбается так ярко, так тепло. Из-за лучей солнца я не могу разобрать лица, но чувствую, что ближе его нет никого. И я тянусь к нему в ответ, — парень снова улыбнулся, но пульс замедлялся и слова несвязно заплетались. — Его руки, они такие же теплые. — Замечательный сон, — Хосок поправил подушку, осторожно выпутывая свои пальцы из чужой руки. — Поспи немного.       Чимин на удивление уснул быстро, сворачиваясь комочком на кровати. Удостоверившись, что парень спит, врач тихонько вышел из палаты, прикрывая за собой дверь.

~

— Что тебя так сильно беспокоит?       Прямиком в лоб спросил Намджун, допивая последний глоток черного чая с чем-то крепким. Хосок уже минут двадцать сидит неподвижно, отвисая лишь от хриплого строгого голоса коллеги. Сморгнув задуманный вид, он сделал глоток из кружки, понимая, что значительно проебался и отмазаться теперь не выйдет. Намджун не слезет с него, пока не выведает все, беспокойство и чрезмерная внимательность к деталям у него в крови, хлебом не корми дай пихнуть свою помощь каждому. — Здоровье Чимина, — Хосок открыл папку с документами, пробегаясь глазами по результатам анализов. — Прописанные препараты вызвали непривычную аллергическую реакцию, раздражая сильно кожную ткань. Обычно побочные эффекты не несут такого вреда. — Скорее всего это просто особенность организма, тебе стоит пересмотреть выбор лекарств и назначить другие. — Да ты прав, я преувеличиваю, — выдохнув, Хосок устало потер переносицу, мечтая только быстрее принять горячий душ и оказаться в кровати, в надежде на крепкий и спокойный сон. — Но это не истинная причина твоего беспокойства, — коллега достал из кармана маленькую фляжку, предполагая, что вечер слегка затянется, подливая коричневую жидкость к себе в кружку.       Парень только уставился на друга, с минуту размышляя. — Я нарушил врачебную этику и, поддавшись слабости, обнял его, — ровно отчеканил он, неловко смущаясь своего преступления. — Ох, друг, — Намджун вытянул недовольно губы в трубочку. — Доверие и понимание это конечно хорошо, но не позволяй своим эмоциям выходить за рамки. Нельзя допустить, чтобы пациент сильно привязался к тебе, это может плохо сказаться обоим в будущем. — Я понимаю, но ничего не смог с этим поделать. Его надо было поддержать и… — А ты в первую очередь врач, а не близкий друг. Он должен научиться понимать и уметь справляться со своими проблемами самостоятельно, твоя задача лишь поддерживать и направлять. — Да, но…       «Я чувствую, что нужен ему, как и он мне», — чуть не сорвалось с языка Хосока и парень замер, осознавая всю суть несказанных слов. Его пульс замедлился, а по телу прошелся холодный пот и хотелось выпить сейчас чего-то очень крепкого, косо поглядывая на кружку Намджуна, но он не разрешит, дав только подзатыльник и плюсом ко всему вытащит всю душу наружу, стоит ему только узнать об этих вдруг вспыхнувших запретных чувствах. А его прищуренный взгляд уже заметил неладное, отчего прошлась вторая холодная волна пота. Хосок быстро натянул фальшивую улыбку, зная, что такой фокус не пройдет, максимально надеясь сгладить ситуацию, а с этим неведомым чувством он разберётся как-нибудь потом. — Да, ты прав, что-то я сильно оплошал сегодня, эти недели после отпуска как-то тяжело мне даются.       Намджун не верит, но опускает разговор, стараясь не давить своим чрезмерным вниманием в адрес его методов лечения. Не хочет, пускай не говорит. — Хосок, что с тобой происходит? — немного сменил тему он. — Ты опоздал сегодня, что тебе совершенно не свойственно, пару раз случайно столкнулся в коридоре с другими, не съел свой обед и даже впервые не посмеялся над шутками Чонгука, — коллега поставил кружку на столик, подвигаясь ближе и, сцепив руки в замок, уперся подбородком, внимательно рассматривая его. — Тебе снова снятся кошмары?       От столь пристального взгляда, Хосоку стало не по себе, да и смысл скрывать, если Намджун почему-то в курсе всей его жизни. Как он такое умудрился допустить, не понятно. — Я снова забыл, и как бы сильно не пытался вспомнить всё бестолку, но… — парень засомневался, размышляя над тем, насколько это может показаться абсурдным. — Когда я проснулся, то был с ног до головы мокрым.       Хосок тревожно посмотрел на Намджуна, и его глубокая морщинка, залегшая меж темных бровей, показывала беспокойство и непонимание. — Ты принимал алкоголь перед сном? — Немного, — врать было бесполезно. — И запивал им лекарства?!       Парень закусил нижнюю губу, понимая, чем это может сейчас вылиться. Долгой и муторной лекции Намджуна он сейчас точно не вынесет, а значит, нужно как можно скорее ретироваться подальше. — Увидимся завтра, — соскочив с места, Хосок ринулся к шкафу за курткой, а затем и к спасательной двери, на ходу хватая сумку. — А ну стой, алкоголик несчастный! Мы не решили проблему!       Но Хосок сбежал, оставляя обеспокоенного и немного разозленного Намджуна одного.

~

Темные тени, брошенные от стоявшей мебели, безобразно расползались по стене, сливаясь с тьмой, и задевали края пижамных штанов Хосока. На черном квадрате часов, стоявших на прикроватной тумбочке, большая стрелка бесшумно очертила круг, подгоняя маленькую к двум. Затуманенный дремотой взгляд пытался сфокусироваться на двух круглых белых пятнышках на ладони. Хосока клонило в сон, но его персональный страх растекался отравленной ртутью под кожей, будоража сознание. Решив рискнуть, парень повернул ладонь и две крохотные таблетки устремились вниз, тоня в ворсе кофейного ковра. Медленно опустившись на кровать, он закрыл глаза.