Багровая осень

— Почему вы двое так на меня уставились?       Чонгук даже перестал жевать, размазывая пальцами якобы прилипший соус к губам. Но Хосок и Намджун не придали его жесту никакого значения, продолжая ждать объяснений. — Да что?! — не вытерпел Чонгук, откладывая свой контейнер с едой на потом, витавшее напряжение выходило на первый план, затмевая голодный желудок. — Ты знаешь Тео? — настороженно спросил Хосок, все еще думая, что над ним просто решили поиздеваться, что было в духе младшего. — Я знаю практически всех пациентов этой больницы — пожал, недоумевая, плечами парень. — Расскажи нам о нем.       В ординаторской повисла тишина, разбавляемая только тихим движением минутной стрелки небольших часов на стене и то грозясь остановиться от напряжения, вившегося в комнате. Чонгук нервно поерзал на месте, чувствуя некое давление на его личность со стороны двух врачей. Вся уверенность, под взглядом настороженных двух пар глаз, моментально улетучилась, оставляя после себя беспокойство и капельку страха. А вдруг он скажет что-то не то? Или его информация совершенно бессмысленна и бесполезна, что приведет к большому разочарованию? — Ну, мало кто знает, что Тео — это сокращенно от имени Мэттью. Так называли его только близкие люди. Из всей больницы к нему так обращался только твой пациент из 35-й палаты, кстати, — Чонгук стал уверение, тыкая пальцем в Хосока. — Они вроде неплохо общались до того случая. — Мэттью, — пробормотал Намджун, пытаясь вспомнить имя. — Не помню такого. — Он был пациентом нашего главврача. Мэттью Ким. — Юнги? — удивился Хосок, получая одобрительный кивок младшего. — С каким диагнозом он тут и что с ним случилось? — Нормальный был парень, с небольшим психическим расстройством и апатией, — Чонгук вернулся в колею, протягивая руки к уже остывшему контейнеру с едой. — Я думал, что долго он тут не задержится, отдохнет немного и вернется к привычной жизни, а когда сдружился с этим параноиком, вообще, как будто излечился, стал таким позитивным и активным. — Да с ним кто угодно пересмотрит свои взгляды на жизнь, — усмехнулся Намджун, не понаслышке зная этого пациента и его способность переубеждения. — И что дальше? — торопил младшего Хосок. — А потом бах и внезапная остановка сердца, а ему всего было от силы 20.       Врачи переглянулись между собой, удерживаясь от лишних комментарии. — Какова причина?       Чонгук только пожал плечами. — Мне нужна история его болезни, — Хосок чувствовал неладное, настраиваясь докопаться до истины и узнать настоящую причину. Ну не могло сердце молодого парня просто остановиться, без каких-либо воздействующих факторов. — А что показало вскрытие? — Ничего.

~

      35-я палата ничем не отличалась от остальных в этой поликлинике, за исключением изрисованных масляными красками стен. Любитель всего яркого и эксцентричного, парень плавно выводил линию тонкой кистью, заканчивая контур розового пиона. Врачи всегда были против посторонних вещей в палате, а вот одним медбратом легко было манипулировать, выпрашивая очередную прихоть. Мазнув последний штрих, парень сделал пару шагов назад, довольствуясь картиной целиком. Будь его воля он бы изрисовал каждый миллиметр белой каменной стены в таком мрачном и холодном месте.       Послышался щелчок замка, и он устремил свое внимание на дверь, где появились гости его палаты. Хосок буквально влетел в комнату, резко распахивая дверь. На его лбу залегла глубокая морщинка от сведенных бровей, а поджатые губы сдерживали холодные необдуманные речи, которые еще не усели слететь с языка. Опомнившись и заметив, что он уже находиться в палате пациента, Хосок моментально сменил эмоции на лице, пару раз моргая и натягивая кончики губ в легкую улыбку. Дверь закрылась и вровень с ним встал Чонгук, рассеивая всю неловкость ситуации своей искренней улыбкой и задорными огоньками в глазах. — Здравствуй, Тэхен.       Парень положил свою палитру красок на пол, в дальний угол, чтобы ненароком не наступить, поправляя испачканными пальцами русую челку. — Вы принесли мне мандаринов? — его голос был на удивление тих и с легким баритоном, что обычно отличалось от его манеры говорить.       Хосок нахмурил брови, пытаясь вспомнить, когда успел пообещать пациенту подобное, но на ум никак не приходили подробности их прошлой беседы. — Я думал мы друзья, — сразу надул губки Тэхен, демонстративно скрещивая руки и отворачиваясь. — Конечно же доктор принес их, — Чонгук поспешил исправить ситуацию, поднимая прозрачный магазинный пакет и маяча перед лицом. — Как он мог забыть.       Тэхену нужно было две секунды, чтобы забыть про обиду и преодолеть расстояние до любимого лакомства, сгребая, довольно-таки неплохого, физически накаченного Чонгука в охапку и тряся его тушку, как куклу. Хосок тихонько усмехнулся, мысленно поблагодарив младшего за спасенную ситуацию и бросив его на гибель от медвежьих объятий Тэхена, подошел к расписанной стене. У этого пациента безусловно был явный талант к художеству. Пышные красочные бутоны цветов покрывали отвратительную белизну стен, придавая этой комнате уют. Хосок скользил взглядом по мазкам желтых лепестков роз, цепляясь за бахрому розовых пионов, которые контрастом перетекали в алый, насыщаясь цветом все больше и гуще, где под конец багровые лепестки растекались кривыми каплями, тянущимися к полу. Он замер, чувствуя, как кровь в паутинках вен стремительно холодеет, замедляя работу сердца. Все стенное полотно будто ожило и стало растекаться кривыми дорожками красок превращая шикарные цветы в уродливые фигуры. — Ты дарил ему пионы, — хрипловатый шепот и горячее дыхание обожгло тонкую кожу уха. Хосок вздрогнул всем телом, разворачиваясь и замечая Тэхена возле себя. Его глаза почернели, а губы растянулись в кривую усмешку. — Ты не можешь оставаться здесь всегда. Проснись.       Врач вскрикнул, но звук застрял комом в горле и стало тяжело дышать. Страх моментально окутал все тело, сковывая, и Хосок не мог даже отвести взгляд от побледневших губ Тэхена, который упорно шептал ему «проснись». Краски комнаты стали тускнеть, потухая как огонек маленького фитиля, дарящего все меньше света, грозившего окончательно исчезнуть. Секунда и темнота. — Хосок? Хосок!       Врач с трудом открыл глаза, совершенно не понимая, когда успел их закрыть. Сделав глубокий шумный вдох, он осмотрелся вокруг. Комната была абсолютно такой же, как и когда в нее вошел Хосок. Россыпь красивых цветов на стене и одинокая кровать, никаких грязных клякс, красных оттенков и разводов. Только то, что перед лицом маячил обеспокоенный Чонгук, потряхивая за плечо и пытаясь докричаться. Из-за его спины выглядывал любопытный Тэхен, заинтересовано осматривая с ног до головы. В его чертах лица не осталось и следа того, что видел Хосок, все тот же азарт в светло карих глазах и слегка покусанные алые губы. — Хён, что с тобой? — не унимался младший. — Все нормально, — быстро отмахнулся Хосок, поправляя свой медицинский халат и делая невозмутимый вид, отошел к окну с железной решёткой, где мелкий дождь рассыпал капли на желтой листве. — Ты так неожиданно замер и побледнел весь, с тобой точно все хорошо? — не унимаясь Чонгук подошел ближе, дотягиваясь до лба старшего, чтобы смерить температуру и получая сопротивления в ответ. — Да нормально все! Хотел кое-что у тебя спросить, — Хосок быстро перевел тему и внимание к Тэхену. — Ты можешь мне рассказать немного о своем друге — Тео?       Тэхен помолчал с полминутки, дочищая кожуру мандаринки и отправляя дольку в рот, приятно морщась от кисло-сладкого вкуса. — Забавный парень, — пробурчал он с набитым ртом. — Правда он называл меня психом пару раз, но я-то знаю, что это любя, — Тэхен довольно принялся за другую мандаринку. — С ним интересно было побеседовать и узнать что-то новое. В общем обычный простой паренек, маленько запутавшись в жизни. — Может его что-то беспокоило или он вел себя странно? — Хён, тут все ведут себя странно, место такое, — съязвил Чонгук, на что Хосок только шикнул. — Похоже на допрос, — в глаза Тэхена вспыхнула искорка игривости. — Знаете, что я заметил? Буквально за неделю, как он исчез, его здоровье резко ухудшилось, — отложив мандаринки и сделав весьма серьезный вид, он подошел ближе переходя на шепот. — Сначала он жаловался на головные боли, а последний раз, когда я его видел, он был бледен как мел. Как он кстати? Почему больше не появляется в общей комнате? — Его выписали и отправили домой, — соврал Чонгук, скрывая фальшь за улыбкой. — А почему вы тогда он нем спрашиваете? — недоверчиво прищурил глаза он. — Чтобы знать, кем надо быть, чтобы ты включил нас в свой список приближенных, Тео же влился, — врать у младшего выходило плохо, но Тэхен наивно вёлся, самолюбие сыграло против его же, и он полностью переключил внимание на любимый фрукт. — Хорошо, — Хосок направился к двери, останавливаясь. — Навещу тебя ближе к вечеру, после обеда Чонгук отведет тебя в общую комнату, где до отбоя можно будет развеяться. — Увидимся, — прогремев ключами, младший ловко отворил дверь, подмигивая на прощание Тэхену и выскальзывая в коридор.       Хосок же еще с доли секунды рассматривал цветы на стене, зацепляясь за холодный взгляд светло карих глаз Тэхена, от которого снова стало не по себе. Врач сглотнул, быстро разворачиваясь и стремясь покинуть комнату, улавливая на прощания тихий шепот: — Проснись.