Багровая осень

      Хосок буквально влетел в кабинет Юнги, предварительно даже не постучавшись, что сразу же после осознания поставило его в неловкую ситуацию, но отступать было поздно и, решив идти напролом до конца, парень буквально выплюнул некорректное обвинение на повышенных тонах. — Как вы допустили смерть вашего пациента?! Юнги поднял свой уставший взгляд, безразлично осматривая из-под взъерошенной челки виновника, отвлекшего его от работы. Он не спал уже пару дней, разгребая бумаги, ведя переговоры с партнёрами и занимаясь прочей мелкой работой в отсутствие секретаря, которого по случаю пришлось уволить за некомпетентность. — Мэттью Ким, — решил повторить свою претензию Хосок, закрывая за собой дверь и подходя ближе к столу, бросая на него папку с делом. — Как вы могли упустить резкое ухудшение своего пациента, что впоследствии привело к летальному исходу?!       Главврач устало потер переносицу, не обращая внимания на выходки его подчиненного. Встав из-за стола, он подошел к кофемашине, готовя две кружки крепкого ароматного напитка. Запах кофе быстро распространился по всей комнате, успокаивающе действуя на нервную систему и разряжая обстановку. Поставив на стол перед Хосоком белую чашечку, Юнги сел напротив, складывая руки в замок и кладя на них подбородок, изучающе впился взглядом.       Хосок терпеливо ждал и достойно держал столь холодный взгляд, но крепкие стены самоуверенности рушились и грозились обвалиться, больно ударяя по гордости. — Я помню его, — Юнги уступил на этот раз, отпивая глоток кофе и смакую горький привкус на языке. — Но порой и такое случается, люди умирают. — Его здоровье резко ухудшилось, и он умер от остановки сердца без причины? — Это заключение патологоанатома, здоровье Мэттью было стабильно. — Но один из пациентов сказал, что его состояние стало ухудшаться! — И ты в это веришь? — саркастично вскинул бровь Мин. — Я не думаю, что это простое совпадение, — Хосок раскрыл папку, перебирая листки. — Пациент принимал лекарства новой фирмы, я предполагаю, что это связано с его гибелью. Могу я взглянуть на их формулы и составляющие? — Мы уже говорили об этом, Хосок. Не стоит делать единичный случай таким масштабным.       Хосок готов был уже громко возразить, поднимаясь со своего места и доказывая свои предположения, как в дверь постучались. В проходе стоял высокий широкоплечий парень в полицейской униформе, привлекая все свое внимания к своей персоне. — Лейтенант Ким Сокджин, — слегка улыбнулся Юнги, жестом приглашая войти. — Прошу Вас.       Парень уверенно прошел к столу, кивая в знак приветствия и протягивая руку. Рукопожатие слегка затянулось, Хосок невольно задумался, пробегая взглядом по красивым чертам лица. Карие глаза и пухлые губы, острые скулы и широкие брови, доброжелательная такая теплая улыбка и ни капельки суровости, как требует работа, но сознание Хосока короткой вспышкой молнии выдало рассерженное состояние Джина, будто странный забытый кадр из прошлого, мелькнувший на краешке памяти. — Мы раньше не встречались?       Джин слегка удивился, все же освобождая руку из рукопожатия, которое уже переросло в неловкость. — Не думаю, я бы вас запомнил. Так, о чем вы хотели меня спросить? — Ах, да, — Хосок отшатнулся назад, стараясь спрятать неловкость в легкой улыбке. — Это по поводу Чимина. Расскажите, что произошло тогда на том мосту.       Джин на секунду задумался, отводя взгляд и вспоминая произошедшее. — Мне поступил сигнал о парне, пытавшемся сброситься с моста, я незамедлительно последовал туда и увидел, как пара местных рыбаков всеми силами удерживают его. Мы пытались как-то успокоить, но сил в основном хватало только, чтобы удержать, потом приехала скорая и забрала его. Как он? — С ним все хорошо, идет на поправку. Скажите, может он говорил что-то, из-за чего он так поступает. — Я толком не разобрал, но он повторял только «это моя вина» «отпустите, я все равно не смогу без него» думаю причина кроется в неразделенной любви, к нам часто поступают подростки с такой проблемой. — Но Чимин немного старше подросткового периода, — предположил Хосок. — Это может быть потеря близкого человека, я не знаю. — Думаю такой вариант тоже стоит рассматривать. Было что-нибудь еще?       Джин снова задумался, отрицательно качая головой. — А что с установкой личности? Нашлись какие-нибудь родственники, друзья, знакомые? — Мы работаем над этим, но пока никаких результатов.       Хосок задумчиво отвел взгляд. Никакой новой информации он не узнал, но какая-то легкая тревога засела при виде этого человека. Он точно мог поклясться, что где-то его видел, а может это просто очередные выходки уставшего мозга и пропитой нервной системы. Не стоит на этом заострять внимание, в первую очередь все же стоит разобраться с проблемами своих пациентов, а потом можно и за своих тараканов приняться, усмиряя их. — Спасибо, что уделили мне время.       Хосок поклонился, цепляясь взглядом за пронизывающий взгляд Юнги, который все это время пристально наблюдал за ними. По телу прошелся тайфун мелких мурашек, но парень поборол желание передернуть плечами, отгоняя их, оставаясь стоять смирно, с до предела натянутой струной напряжения внутри. Еще раз поблагодарив полицейского, он стремительно направился к двери, решив покинуть столь нелюбимый кабинет. Потоптавшись на месте, полицейский хотел последовать за врачом, но тихий, но достаточно весомый, голос Юнги остановил его. — Мистер Ким, останьтесь на минутку, мне нужно с вами еще кое-что обсудить.       Хосок заинтригованно остановился у самой двери, но выжидающий взгляд Юнги ясно дал понять, что разговор будет без лишних ушей, на что пришлось крепче поджать губы и покинуть кабинет.

~

      Длинный белый коридор резко удлинился, отдаляя дверь ординаторской вглубь, делая недостигаемой целью. Хосок непонимающе сморгнул, и для эффективности пару раз зажмурился, но картинка не изменилась, лишь только поплыла перед глазами, закручиваясь в спираль. Его ноги неожиданно подкосились, а к горлу подступил рвотный рефлекс.       Нащупав твердую стену под рукой, он оперся на нее, пытаясь привести расшатанное сознание в норму. В голове противно зазвенело, и однотонный звук, причинявший ужасный дискомфорт, постепенно стал увеличиваться, раздражая перепонки, и Хосок схватился рукой за больной висок, жмурясь. Звук резко прекратился, и в накатившей пунцовой тишине было слышно только тяжелое дыхание. Медленно открыв глаза, он выпрямился, осматриваясь вокруг. Все вернулось на круги своя, но предчувствие, что все это еще не закончилось, осталось. Пахло металлом и бензином, но никаких признаков источника запаха вокруг не было. Бесшумная стрелка наручных часов, четко отдавалась в ушах, равномерно очерчивая круг, но резко замерла, как и удары сердца. Время остановилось, и Хосок почувствовал, как огромными волнами накатывает страх. Его тело задрожало, не отзываясь на усмирения хозяина, а по щекам полоснули влажные дорожки и, сглотнув горячий ком, он поднял руки, рассматривая их. Багровая кровь расползлась до самого запястья, окутывая все ладони, сочилась из порезов с поблескивающим стеклом, торчащим из них. Руки лихорадочно тряслись, а неконтролируемые слезы продолжали литься из глаз, застилая соленой пеленой страшную картину. Страх не отпускал сознания, стараясь полностью окутать тьмой, но что-то ему мешало, тихим отголоском проносясь очень далеко, но Хосок не придавал значения, прикованный взглядом к окровавленным рукам. Чей-то голос звучал все настойчивей и громче, ощутимо оседая обжигающей болью на щеке. — Хосок, черт тебя дери!       Щеку снова обожгло, и парень пришел в себя, замечая перед собой размытую фигуру, которая становилась все четче и превращалась в Намджуна. — Ну наконец то, — еще одну для профилактики влепил пощечину Ким. Хосок не понимающие оттолкнул его, возвращая взгляд к рукам, но с ними все было в порядке, никаких признаков ранения и крови. — Ну-ка, пошли отсюда, — схватив коллегу за шкирку, Намджун буквально поволок его от посторонних глаз.       Горячий чай и горький привкус коньяка согревает, приятно обволакивая теплом нутро. Намджун против алкоголя, зная о слегка пошатанной психике старшего, но сейчас было плевать, это было лучшим лекарством, чтобы успокоить друга, которого колотило крупной дрожью от подкатившей истерики. Уже десять минут, как Хосок сидит неподвижно, обжигая руки об кружку. Его пульс замедлился и пришёл в норму, но ужасно болела голова. И несмотря на все то, что он пережил, в душе было ощутимо легко, как будто огромный булыжник свалился с легких позволяя наконец вздохнуть полной грудью, но болезненно теперь осел в голове. — Намджун, — наконец подал голос Хосок, непривычно хрипя. — Я не забыл.